Не-я. Магическая академия. Выбор (СИ)

Я как раз принесла с кухни в зал очередную порцию лимонада и печенья и обернулась на говорившего.
— Я Черемиха. Чем могу быть полезна, кирон? — спросила вежливо.
— Где бы могли поговорить с глазу на глаз? — спросил он.
— Вы не представитесь? — попросила я, лихорадочно соображая, что надо этому кирону.
  
Глава 26
 
— Дорарден бран Моргонтье, садовник герцога бран Жекустоша, — представился брюнет и пристально вгляделся мне в лицо, ожидая реакции.
— Пройдемте на кухню, кирон, — после секундной запинки, которая от него не скрылась, сказала я, — Там нам никто не помешает.
Он кивнул. Я пошла, показывая ему путь. Он последовал за мной.
Зайдя на кухню, он бегло осмотрелся и, увидев рассады растений на подоконниках, кинулся к ним.
Впрочем, чего-то такого я ждала, поэтому вопреки решению держать красную демоницу на подоконнике на кухне кафетерия среди других приправ, я решила на какое-то время ее спрятать. На тот случай как раз, если хватятся недостающих отростков.
Не найдя искомого, он повернулся ко мне и с прищуром стал меня разглядывать.
— Слушаю вас, кирон. Вы хотели поговорить, — вежливо сказала я.
— В день, когда вы совершили вылазку в оранжерею герцога, у меня пропали ростки запрещенного к выращиванию и распространению в империи растения.
Он сделал паузу и посмотрел на меня, ожидая реакции. Я сделала испуганно-изумленное лицо.
— Это очень печально, кирон. Сочувствую, — сказала я, чтобы что-то сказать.
— Верните их сейчас, и я никому не скажу, что вы их выкрали.
— Мы пришли за терлидиями, и ушли без них, так как нас вовремя поймали, — сказала я. — Никаких растений мы не забирали, можете спросить у герцогини и у кирона Фаргуса.
— Кроме вас взять их было некому.
— Или кто-то воспользовался этой ситуацией, чтобы свалить на бедных адепток. Скажите, зачем нам запрещенное в империи растение?
— Чтобы продать? — заломил он широкую черную бровь. — Вы сами сейчас сказали, ваше материальное состояние довольно бедственное.
Я невежливо фыркнула:
— Как вы представляете мы бы его продали? Ходили по улицам и кричали? Или стучали во все дома, предлагая его купить?
— На черном рынке можно купить и продать много чего запрещенного, — не сдавался он.
— Это не наш уровень. Нас бы поймали сразу.
— Хорошо, что вы это понимаете. Об этом я и хотел предупредить. Вы не сможете продать это растение. Об этом сразу доложат куда надо, и вас схватят и посадят в тюрьму. Это растение действительно запрещенное. И оно очень опасное, — понизив голос, замогильным голосом произнес он, пытаясь меня запугать.
— Можно хотя бы узнать, в краже какого растения вы нас обвиняете? — полюбопытствовала я.
— Если вы его украли, вы и так знаете. А если вы говорите правду, то и знать ни к чему, — парировал он.
— Просто любопытно.
Его губы, которые двигались отдельно от лица, искривились в длинную узкую полоску.
— Любопытство до добра не доводит, — предостерег он.
Я пожала плечами.
— Тогда, думаю, наш разговор окончен.
— Я вам заплачу, — выпалил он.
— Что, простите?
— Я хочу, чтобы растение вернулось обратно, пока вы не наделали дел. Верните, я скрою вашу тайну и заплачу вам. Тридцать золотых!
Я непроизвольно ахнула и выпучила глаза. Такая сумма не укладывалась в голове.
— Это в тридцать раз больше, чем вам дадут на черном рынке. Просто я хочу вернуть его, понимаете?
Мне пришлось прокашляться, прежде чем ответить. Потому что в горле от его предложения пересохло, и язык распух.
— Я поняла вас, кирон. Поверьте, если бы оно у меня было, за такие деньги я вам тотчас бы его вернула. Но у нас его нет, — в моем голосе даже прозвучали досада и сожаление.
Губы кирона задрожали, словно он сейчас то ли сердится, то ли расплачется. Но глаза сверкали холодной яростью.
— Предложение действует до завтрашнего вечера. Я жду, что вы образумитесь. Подумайте еще вот над чем: растение было спрятано под магической защитой высшего уровня. Уровня императорской безопасности. Как думаете, вызовет интерес у власти информация, что адептки первого цикла смогли ее взломать?
— В вашем вопросе есть ответ — это невозможно, — спокойно ответила я, хотя внутри все сжималось от липкого страха. — Но если принять всерьез эту чепуху, то, думаю, вопросы бы сейчас задавали не вы, а сам герцог и его дознаватели. Из этого я делаю вывод. Знаете какой?
— Какой?
— Герцог не знает, что в его оранжерее садовник разводит запрещенные растения. Как думаете, его заинтересует эта информация?
Садовник смотрел на меня долго. И пристально. Словно пытался вскрыть меня и заглянуть внутрь. Даже губы его застыли и не двигались.
— Жду завтра до пяти вечера.
Развернулся и ушел.
Я схватилась руками за край столешницы и шумно выдохнула. Ноги дрожали. Я открыла воду и умылась холодной водой.
Открыла магический чулан, в котором Кадиотта прятала все самое ценное, не доверяя никаким сейфам, в том числе и выручку за день, если не успевала заглянуть и забрать перед закрытием. Вынула красную демоницу и присмотрелась к крохотному, едва видимому росточку.
— Чем же ты так ценен, а?
Он, естественно, промолчал и никак не отреагировал.
Оставлять сегодня и в ближайшие пару дней его здесь было опасно, даже в магическом тайнике. Не сомневалась, что садовник может прийти в наше отсутствие ночью и все здесь обыскать. Не знаю его возможностей. Может, потайная дверь в чулан не будет для него такой уж тайной. Такие вещи, в основном, рассчитаны на простых грабителей, среди которых обычные люди или крайне слабые маги. Потому что магам незачем заниматься мелким воровством: их должности, на которые они могут трудоустроиться благодаря фамилиям и связям, подразумевают законное воровство по-крупному.
С собой в общежитие его тоже нельзя было брать, там у нас проходной двор. «Хочешь что-либо спрятать, положи это на видное место», — ворачала баба Шартю, когда не могла найти нужную вещь, которая потом оказывалась на самом видном месте. Так поступила и я. У дверей в кафетерию, по обе стороны от входа, стояли кадки с южными раскидистыми деревьями с листвой, источающий сладковато-пряный запах. Я просто закопала в землю ростки около их корней. Место разровняла так, чтобы не было заметно, что тут недавно копали. Надеюсь, за пару дней без света и воздуха в земле ничего им не будет. А потом я их снова раскопаю.
Самообороной у меня не получалось заниматься уже несколько дней. Когда я осторожно заглядывала в зал, там в это время теперь занимался Эрвин. Не знаю, то ли у него расписание тренировок изменилось, то ли хотел подловить меня опять на тренировке, но меня не устраивал ни один из этих вариантов. Поэтому я тихо разворачивалась и уходила обратно в промозглое общежитие.
Погода сегодня сходила с ума. Дождь лил стеной весь день и рычал почище демона. Кругом грохотало, что-то билось, стучало. Солькина защита от дождя, которую она нам творила каждое утро, к вечеру совсем истончилась. И я немножко потопталась, вздыхая и набираясь смелости у границы между защитой академии, которая заканчивалась после главного корпуса женского общежития. Нырнула под дождь и помчалась к нашему бараку.
Видимость и днем была не более чем на расстояние вытянутой руки — дальше уже все сливалось в серую общую массу под стеной дождя — а поздно вечером в кромешной тьме, только редкие молнии сквозь черные тучи, которые поселились на небе на долгое время, своим росчерком давали возможность на миг оглядеться вокруг.
Но я бежала по скользкой тропинке и не смотрела под ноги. И в какой-то момент словно запнулась о натянутую веревку посреди тропинки и полетела кубарем. Это была не веревка, какие-то чары вспыхнули и погасли. Я же лежала в грязи под дождем. Солькина защита лопнула и ливень всей силой хлынул на меня, промочив насквозь за пару ударов сердца. Я не могла подняться. Потому что ноги словно обожгло огнем, и сейчас они горели так, что я могла только тихо поскуливать и благодарить ливень, который охлаждал места ожогов на уровне чуть выше щиколоток. Боги, во что я вляпалась и что подцепила?