Тайна Ольги Чеховой
Какой видела свою дальнейшую жизнь Оленька, знала только сама Оленька — она от рождения была так хороша, что любящие родители не требовали от нее ни сообразительности, ни успехов в учебе. А она, несмотря на красоту, выросла не только умной, интеллигентной, образованной, но и твердо знающей, чего хочет. Когда ей исполнилось семнадцать лет, родители уступили ее настояниям и отправили в Москву, к тете, знаменитой актрисе Ольге Чеховой, по рождению тоже Книппер.
Сам великий Станиславский приметил Ольгу Леонардовну Книппер в 1897 году, когда набирал актеров для своей экспериментальной художественной студии. Он, правда, тогда еще не был великим, да и художественная студия еще не стала знаменитым Московским художественным театром, но ей предрекали большое будущее. Звездный час театра Станиславского и Немировича-Данченко пробил, когда в его репертуар было решено включить пьесы начинающего драматурга Антона Чехова — тоже еще не признанного великим, но уже подающего большие надежды, которые он быстро оправдал. За короткий период плодотворного сотрудничества с Чеховым МХТ [1] поставил все его лучшие пьесы и украсил свой занавес несмываемой эмблемой — парящей чайкой, в честь первого чеховского спектакля «Чайка».
Чеховы
Все началось с театра. Молодой писатель Антоша Чехонте обожал театр. Как только он попадал за кулисы, с жадностью вдыхал воздух, пропитанный запахом столярного клея, застоявшегося пота и дешевой парфюмерии. Нравились ему таинственные заросли декораций, скопленных в разных укромных углах, — ума не приложить, как рабочие сцены находили нужные для каждого спектакля. Он пробирался в гардеробную и перебирал многоцветные платья и костюмы, пытаясь представить, что для кого. Но больше всего ему нравились молоденькие актриски, кокетливые и смешливые. Многочисленное исполнение ролей тайных любовниц и неверных жен делало их легкомысленными и доступными. Тем более что Антоша был строен, высок и хорош собой.
Для того чтобы иметь доступ за священный полумрак кулис, Антоше пришлось стать драматургом. Это оказалось не так уж сложно, он попробовал, и у него получилось. Он выбирал какой-нибудь смешной из своих фельетонов — а таких за эти годы у него без числа было написано и опубликовано в разных мусорных газетенках вроде «Осколков» и «Стрекозы» — и переделывал его в короткую пьесу, то есть разбивал сюжет на диалоги — всего и делов. Это было все равно что семечки щелкать.
Было непросто пристроить в настоящий театр наспех состряпанную смешилку, по-простому названную «водевиль», но продвинуть ее в любительский театральный клуб большого труда не составляло. Так годик-другой с успехом новоявленный драматург переходил из клуба в клуб, а потом ему надоело. Вдруг надоело все: и водевили, и фельетоны, и хорошенькие легкомысленные актриски. Нужно было срочно перестать быть Антошей Чехонте, прекратить лузгать семечки и сочинить что-нибудь серьезное. И неплохо было бы найти настоящую любовь.
Первой попыткой Антоши Чехонте создать глубокое драматургическое произведение вместо водевилей стала его комедия «Иванов», которая была поставлена в театре Корша, недалеко ушедшего от водевильных клубов. В процессе репетиций Чехов осознал, что ему не удалось полностью изгнать из себя дух Антоши Чехонте, и он стал многократно переделывать комедию в драму. Драма получалась рыхлая и малоубедительная — не так просто было превратить шутника Антошу в серьезного драматурга с мировым именем. И все же она была мила сердцу Чехова, потому что в основе сюжета лежала история из его личной жизни.
В таганрогской семье бакалейщика Павла Чехова было пятеро детей — четыре брата и сестра Мария. После банкротства отца братья избрали жизненный путь, обещавший не деньги, а художественные достижения, и перебрались в Москву. Старший, Александр, стал не слишком удачливым писателем, Николай — художником и карикатуристом, история Антона нам известна, а младший Михаил всю жизнь состоял в штате почтенного литературного журнала. Москва в то время была эпицентром увлекательной богемной жизни, погрузившись в которую, братья Чеховы завязали дружбу с тремя сестрами Голден, не скрывавшими своего еврейского происхождения. Старшая, Анна, стала гражданской женой карикатуриста Коляна, а младшая, Наталья, тощая и темнокудрая, беспардонно положила глаз на красавчика Антона и не собиралась этого скрывать.
Как ни странно, он был этим польщен. Именно потому, что она вела себя бесцеремонно и была еврейкой — где-то в глубине души он почитал евреев за высшую расу. Когда она откровенно пошла на него в атаку, он прижал к себе ее костлявые плечики и пошутил: «Дровишки!» Но Наталье было не до шуток, она так и сомлела в его руках. И ему ничего не оставалось, как отнести ее бездыханное тело на ближайший диван. А там, на диване, бездыханное тело внезапно ожило и цепко обхватило Антона за шею, так что ему опять-таки ничего не оставалось, кроме как сдаться. Их бурный роман продолжался два года, и, хотя они после этого мирно расстались, роль Натальи Голден в судьбе семьи Чеховых только начиналась.
Неудовлетворенный результатами многократной переделки пьесы «Иванов», Чехов решил расширить свой кругозор и отправился в почти кругосветное путешествие: Сибирь, Сахалин, Сингапур, Гонконг, а потом Европа — Франция, Италия. А пока он набирался опыта, в том числе культурного, его чудаковатый старший брат готовил ему сюрприз. У Александра Чехова было много странностей — не признавая пишущих машинок, он писал свои произведения исключительно гусиным пером. Его интерес к птичьей породе этим не исчерпывался — с особой страстью он тренировал цыплят, в маленьком сарае-пристройке выстраивая их строем и добиваясь, чтобы они входили в южную дверь и выходили из северной. Цыплята его категорически не понимали и устремлялись на выход из той же двери, в которую вошли, что страшно его огорчало и побуждало пить горькую и менять любовниц. Так длилось довольно долго, пока на него не обратила внимания Наталья Голден.
Если Наталья чего-то хотела, она этого добивалась. А заполучив желаемое, уже его из рук не выпускала, пока не переставала его желать. Александр Чехов с виду был мужчина справный, высокий и склонный к писательству. Наталья поселилась у него и стала управлять его хозяйством и постелью. Она была чудо как хороша в постели, а кроме того, Александра очень подогревало, что раньше она была любовницей младшего брата, преуспевшего там, где он, Александр, так и не добился успеха. Беспардонная Наталья добилась своего: Александр с ней обвенчался, и вскоре она родила сына, которого назвали Мишей, будущего великого артиста Михаила Чехова.
Ольга
Антон тем временем приступил к сочинению серьезных произведений. Повести и рассказы ему удавались, но работа над романом его подкосила — ну не был он создан для долгого сидения за столом! И опять потянуло в театр — снова вдохнуть закулисный аромат, вырваться из житейской суеты и погрузиться в выдуманную жизнь на сцене. Тем более что здоровье его пошатнулось, он стал по утрам харкать кровью. Сказались холодные сахалинские ночи, когда он, не щадя себя, увлекался благотворительностью и милосердием. Будучи врачом и не побоявшись правды, Чехов поставил себе диагноз — туберкулез. И отсчитал оставшиеся годы — их было немного, раз-два и обчелся. Собственная жизнь волею судьбы преображалась из комедии в драму.
И он взялся за создание новой пьесы, которую писал уже не так размашисто, как «Иванова», не с таким усердием расцвечивая комические диалоги второстепенных персонажей, не так увлекаясь длинными нравоучительными монологами положительных героев. Отдавая должное пристрастию семьи Чеховых к птичьей породе, он назвал ее «Чайка». Пьеса получилась гораздо более компактная и гармоничная, почти совершенная, если совершенными считать драмы, написанные им после нее. Она привела в восторг директорат будущего МХАТа — отцов-учредителей Станиславского и Немировича-Данченко — до такой степени, что они навечно поместили силуэт парящей чайки на занавес театра.