Та ещё штучка (СИ)

А потом я уснула, да так крепко, что мне даже сон никакой не снился. А когда проснулась, за окном уже темнело. Я на кровати села, огляделась, поняла, что я в комнате одна. И в первый момент меня обожгло предположение того, что Ваня мог меня обмануть. Не знаю, что бы я делала, если бы это было на самом деле так. Я кинулась к сейфу, встроенному в шкаф, набрала код, и выдохнула только тогда, когда поняла, что сейф забит нашими с Филатовым изъятыми из банка ценностями. На первый взгляд, всё было на месте, а вот Ивана Олеговича не было.
- Где ты был? – спросила я его, как только дверь номера открылась, и появился мой пропавший герой. Я до его появления успела понервничать, поужинать в номере, посмотреть телевизор и снова понервничать. Кстати, был шанс, что он сбежал. В принципе, к чему ему мои проблемы, да? Мог и сбежать, и я, наверное, его даже не осудила бы за это. Погоревала бы, почувствовала себя преданной – да, но поняла бы.
Но он вернулся. Вошел в номер, прикрыл за собой дверь, взглянул на меня вполне спокойно.
- С Михалычем встречался. Надо было кое-что обсудить.
- Домой ездил?
- Э-э, нет. Решил повременить.
- В каком смысле?
- Ну, нашим с тобой друзьям в Питере не сидится, их распирает жажда деятельности. А уж до моей квартиры они стопроцентно доберутся. Просто из желания нагадить.
- Они оба приехали?
- Больше чем уверен в этом. – Филатов поставил на край постели пакет. – Прихватил тебе кое-что из магазина. Подумал, ты захочешь переодеться.
- Спасибо.
Он стоял и смотрел на меня. И я не ненавидела эти его взгляды. Пронизывающие и подозрительные.
- Думала, что я не вернусь?
Я уклончиво пожала плечами.
- Ты имел на это право.
- Ты мне не веришь, - укорил меня Филатов.
Я же поморщилась.
- Дело не в этом, Вань.
- А в чем?
- В том, что у меня нет причины, вообще, верить кому-либо. Никто не обязан мне помогать.
- Не обязан, - согласился он. Присел рядом со мной, хмыкнул. – Но все хотят.
- Глупости. Никто в здравом уме не захочет.
Он на меня посмотрел.
- То есть, я псих.
Я улыбнулась.
- Есть чуть-чуть.
Ваня неожиданно замолчал, разглядывал меня. Потом сказал:
- Мама звонила. Говорит, всё у них хорошо. Ездили сегодня с Гришкой в аквапарк. Заходили на какую-то выставку ретро-автомобилей. В общем, ребенок развлекается по полной.
Я кивнула, мне вдруг стало легче дышать.
- Здорово. – А в следующий момент с моих губ слетел вопрос, который я раньше даже самой себе никогда не задавала. А Филатову задала: - Ваня, как я объясню своему сыну, что его отец вор?
Филатов смотрел мне прямо в глаза.
- Ну, во-первых, его отец не просто вор, а легенда. Во-вторых, у каждого свой талант. А, в-третьих, с чего вдруг ты захотела ему это объяснить?
- Вдруг однажды придется?
- Тогда и подумаем об этом.
- Просто не хочу, чтобы этот талант Грише по наследству передался.
- Замолчи, - попросил он. – Он нормальный ребенок. Благодаря тебе – Гришка абсолютно нормальный ребенок. Ты сделала для этого все, Сима. Ты можешь собой гордиться. Слышишь? Без всяких награбленных ценностей и счетов на Сейшелах, ты вырастила отличного пацана. А если когда-то ему и придется рассказать правду, уверен, что он всё поймет правильно.
- Я хочу отдать всё чужое, и не иметь к этим драгоценностям никакого отношения. Никогда. Ты сделаешь это для меня?
- Сделаю, - пообещал он.
Мы неожиданно замерли, глядя друг другу в глаза. И мне вдруг захотелось склонить голову к груди Филатова, закрыть глаза, и пусть совсем ненадолго, но стать слабой и беззащитной женщиной, которую ему необходимо оберегать и защищать. Пару секунд я сопротивлялась этому желанию, а потом всё-таки прижалась к нему и зажмурилась. И услышала те самые слова, на которые рассчитывала:
- Всё будет хорошо. Я тебе обещаю.
Захотелось расплакаться. Но в этом я себе отказала. Просто свернулась клубком у Вани под боком, вздохнула и обняла его за широкую спину. А письмо первого мужа в кармане халата, будто жгло меня насквозь. Мешало мне жить, дышать, будоражило моё сознание ненужными воспоминаниями и сравнениями.
 
- Вань, мы же справимся? – шепнула я в темноту.
- Конечно, справимся, - уверенно проговорил он. – У нас всё будет хорошо. Спи.
Долго ждать развития событий не пришлось. Уже следующим утром, не успела я проснуться, к нам пожаловал подручный Филатова. Михалыч, как коротко Иван его называл, без всякого стеснения заявился к нам в номер, меня едва удостоил взглядом, и вывел Филатова на балкон. Они принялись о чем-то шептаться, а я с недовольством наблюдала за ними через окно. Обсуждали что-то, не ставя меня в известность, будто меня происходящее и не касалось вовсе. Да и вообще, этот Михалыч мне не нравился. А я, судя по всему, не нравилась ему. Я как-то слышала, как он сказал Ване, что от меня одни неприятности. В принципе, горькая правда в его словах была, но, с другой стороны, имеет ли он право высказывать своё мнение обо мне в столь небрежной форме?
- Что происходит? – спросила я у Филатова, как только он вошел с балкона в комнату.
- Пытаемся кое-что спланировать, - попытался увильнуть он от ответа.
Я удивилась.
- И меня ваши планы никак не касаются?
Ваня глянул на меня с намеком.
- Сима, успокойся.
- Хочу напомнить, что что бы вы ни планировали, без моего участия у вас ничего не выйдет. Поэтому предлагаю нам всем быть максимально честными и открытыми друг с другом.
- Ты просила меня всё решить, - напомнил он.
- Я просила тебя помочь, а не делать что-то за моей спиной.
- Я ничего за твоей спиной не делаю.
- Вот и не делай. Не шепчись со своим подручным по балконам. Это неприятно. И неприлично.
Михалыч, появившийся с балкона следом за Филатовым, глянул на меня насмешливо.
- Почему бы вам тогда, Серафима Михайловна, - проговорил он свысока, - не решить все самой.
- Если понадобится, - не удержалась я, - решу. Но тогда у меня возникнет весьма резонный вопрос: а для чего мне вы?
- Хватит вам ругаться, - поморщился Филатов. На меня посмотрел. – Наши друзья пожаловали в столицу.
- Оба?
- Наперегонки, по ходу, бежали. Оба жаждут с тобой пообщаться.
- Кому собираетесь отдать предпочтение, Серафима Михайловна?
Я зло фыркнула.
- Особой разницы между Соболевским и Рудаковским я не вижу. Оба жадные, оба мстительные и самолюбивые до ужаса. – Я глянула на Михалыча. – Рудаковский приехал один?
Тот заинтересованно приподнял брови.
- В каком смысле?
- Кристина с ним?
Михалыч соображал. Затем пожал плечами.
- Женщин рядом с ним я не заметил.
Я вздохнула. А Филатов сказал:
- Не переживай ты за неё. Уверен, что она знала, что делает.
- Мне нужно будет узнать… Узнать точно, что с ней всё хорошо.
- Узнаем. Потом. А сейчас надо решить, с кем из этих двоих мы собираемся «дружить». Надо определиться.
- Нечего тут определяться, - сказала я, глядя за окно. – Ни с кем из них я «дружить» не хочу. И воевать тоже. Хочу избавиться от них раз и навсегда.
- Хочу, не хочу, а выбрать придется. Так кто?
Пауза, после чего я решила:
- Соболевский.
- Что ж, - хмыкнул Иван, - это вполне понятно и оправдано. В конце концов, его ты знаешь, как облупленного.
Я кивнула, а мужчины переглянулись между собой. После чего Филатов сказал:
- Я всё устрою. Встречусь с кем надо… переговорю. Но нужно снизить градус накала, как можно скорее.
Я на него посмотрела.
- Что ты имеешь в виду?
- Попробовать избежать давления и прямых претензий. Что Соболевский, что Рудаковский готовы на многое, чтобы заполучить драгоценности. Оба верят, что они стоят любых трат и усилий. У каждого есть деньги и достаточные связи. Как-то не хочется, чтобы нас гоняли по всей стране, а потом ещё, не дай бог, и догнали. Так что, придется договариваться. Мне придется приложить весь свой наследственный талант дипломатии.