Стреломант 4 (СИ)
Поэтому Марк все это время и был так спокоен — он знал, что мне нечего ему противопоставить. Нечем его достать. Он в безопасности. Наверное, даже можно сказать, что в абсолютной.
— Хотя нет, беру свои слова обратно. — вздохнул Марк. — Ты безнадежен.
Я его не слушал. Уже стало очевидно, что он не станет меня атаковать. По крайней мере, до тех пор, пока думает, что все идет по его плану. Он упивается своим превосходством, своим контролем над ситуацией, своей непробиваемой защитой…
Значит надо заставить его эту защиту снять. А для этого надо заставить его понервничать, сбить с него эту надменность и уверенность в себе.
Кроме прочего, это будет еще и приятно.
— Что, это все? — продолжал свои насмешки Марк. — Одна жалкая попытка — это все, на что ты способен? Я думал, ты более упертый.
Я снова не повелся на провокации, вместо этого я усиленно размышлял над тем, как заставить его снять защиту. По всему получалось, что вариант только один. Не то, чтобы он меня не устраивал, как раз даже наоборот — он полностью совпадал с моими желаниями.
Вот только я понятия не имел, как мне выйти из этой Пустоты.
А Пустота тем временем продолжала высасывать мою прану. Я уже не чувствовал пальцев ног, настолько они занемели. Вдобавок к этому холодный воздух принялся драть горло при каждом вдохе, словно я дышал чистым морозом. Надо поторапливаться. Надо поторапливаться и сделать хотя бы что-то…
Нет, так не пойдет. Делать "что-то" не нужно, это именно то, чего от меня ждет Марк, то, к чему он меня подталкивает. Бездумные, бессмысленные растраты праны, которые приведут только к тому, что Пустота сожрет меня еще быстрее. Такого удовольствия я ему не доставлю, и сделаю все наоборот — пойму, что мне нужно сотворить, чтобы найти или создать или открыть, выход отсюда, и либо выйти, либо заставить Марка снять защиту в попытке остановить меня. Меня устроит любой из вариантов.
Сейчас бы закрыть глаза, как я делал всегда, когда мне нужно было сосредоточиться… Но нельзя — я все еще не знаю, чего ожидать от Марка. Вдруг это наоборот спровоцирует его на атаку, которую я пропущу из-за своей собственной глупости?
А ведь так и тянет закрыть глаза… Чертов холод, я знаю, как ты работаешь! Убаюкиваешь, успокаиваешь, призываешь ничего не делать, никуда не бежать, ни с кем не сражаться, просто закрыть глаза и заснуть… Чтобы никогда не проснуться…
Не выйдет! Пусть это не обычный холод, но действует он точно так же… И к моему счастью, я знаю, как именно. А значит — смогу противостоять.
Я резко напряг все мышцы в собственном теле и на быстром выдохе снова расслабил. Еще раз, еще раз — почти до судорог, почти до разрывов мышечных волокон!
Изо рта при каждом выдохе вылетала облачка пара…
Я закусил передними зубами губу изнутри и как следует сжал их, чтобы выступила кровь. Это растормошило замерзающий разум и на короткое время в голове прояснилось.
Надо торопиться.
Итак, что мы имеем? Марк обмолвился о двух вещах — чтобы проникнуть в Пустоту, нужны какие-то ходы, щели, которые он закрывал, чтобы Персефона не влезла. Для того, чтобы этими ходами воспользоваться, понадобится прана — то ли для того, чтобы их найти, то ли для того, чтобы их открыть, то ли и для того и для другого.
А еще, Марк скорее всего не знал, я видел, как из этой Пустоты выбирался Бернард. Как он разорвал пространство прановыми когтями и выбрался с изнанки мироздания. Ведь он тогда вылез в нескольких метрах от меня… Значит, выбраться из Пустоты можно не везде, а только в определенных местах. Осталось только их найти.
Я снова посмотрел на свои прановые когти, которыми меня одарила Пустота — это ли не идеальный инструмент для того, чтобы разрывать пространство изнутри?
Я добавил немного праны в когти, и они благодарно засияли фиолетовым, укрепились, насытившись праной, и даже будто бы удлинились.
— Эй, ты что делаешь? — заволновался Марк внутри своего кокона. — Что ты задумал?
Ага, значит, я все делаю правильно.
Я улыбнулся ему и добавил в когти еще больше праны, так, чтобы они аж засияли фиолетовым. Поднял руки и медленно повел их в разные стороны, словно пытался плыть в густом желе. Развел их насколько получилось — результат нулевой. Чуть опустил руки и снова свел их вместе, и снова ничего.
А вот на третий раз получилось. Правая рука в середине своего движения зацепилась за что-то, на секунду замедлившись. Словно не глядя ведешь рукой по гладкому паркету, и внезапно натыкаешься на зазор между паркетинами.
Я вернул руку обратно и немного пошарил по пустому месту, пока не уцепился за невидимую штуку снова. Прановый коготь вполне ощутимо погрузился в никуда почти на половину своей длины.
— Твою мать! — выругался Марк. — Ты что делаешь, сукин сын?! Кто тебе рассказал?! Персефона?!
Я снова не ответил Марку, лишь глубже погрузил коготь в невидимую щель, а следом за ним — еще один. Получалось тяжело — словно пытаешься втиснуть руку в плотную резиновую гармошку, но получалось. Еще чуть-чуть…
— Да к дьяволу! — решился Марк, и его защита исчезла. Рассыпалась на миллион осколков, которые растворились в голубом тумане, не успев долететь до земли. — Я тебя и руками убью!
Ну, попробуй. Я-то был готов к тому, что ты сорвешься!
Я выдернул руку из точки выхода и прыгнул в сторону еще раньше, чем осколки кокона Марка растаяли в Пустоте. Несколько клинков Пустоты свистнули мимо меня, едва не задев, и растаяли, будто их и не было.
Так вот почему они Пустоты…
Я выстрелил в Марка, быстро, не целясь, на разрыв — просто дернув руками в разные стороны, словно пытался одновременно и тетиву порвать, и лук швырнуть во врага. Мощная прановая стрела с огромным зарядом устремилась в противника, но тот легко ушел от нее, просто переместившись с одного места на другое. Стрела упала у него за спиной и потихоньку, понемногу стала испаряться.
А я запомнил, где она упала, и кинулся на Марка. Зря, что ли, меня эта Пустота наградила когтями?
Да и праны осталось не то чтобы много…
Марк все еще не хотел со мной драться. В его планы не входило тратить хоть сколько-то праны и он наверняка уже жалел даже о том, что швырнул в меня клинками — хоть и мизерные, но тоже траты. Вместо того, чтобы как-то от меня отгородиться, атаковать в ответ или сделать что-то еще, он просто уворачивался от моих атак. Если мог — используя свои человеческие возможности, если не мог — исчезая там, где я его атаковал и появляясь парой метров дальше. Но таких случаев было мало.
Потому что они быль мне невыгодны.
Этот ублюдок, хоть его лицо и было скрыто под непрошибаемой маской, злился. Он злился на то, что я заставил его "потерять лицо" и выйти из себя, за то, что я почти разрушил его план. Так что сейчас он с удвоенной, с утроенной силой будет демонстрировать мне свое превосходство!
Так я ему это дам! Я намеренно буду наносить медленные размашистые деревенские удары, от которых не увернется только парализованный, я намеренно буду переть на него, размахивая кулаками, как ветряная мельница, тесня его и заставляя отступить туда, куда мне нужно.
— Какое убожество. — притворно сокрушался Марк, легко уходя от моих ударов. — И это знаменитый ублюдок Ратко, который убил моих братьев? И это — защитник Винозаводска, который с подружками защитил город от нескольких десятков даргов? Да, я разочарован. Почему ты дерешься руками? Почему ты не используешь прану? Где твои стрелы? Где твое замедление времени? Ты что, ограничишься всего лишь одной?
Марк явно не знал, что такое уворачиваться и говорить одновременно. Плюс к тому наверняка не умел дышать в бою. Он банально задохнулся и последние слова произносил уже с едва заметными паузами между слогами. Заметив это, я резко взвинтил темп, пробил классическую двойку, дополненную апперкотом, и от него Марк уже не успел увернуться. Словил в челюсть, от чего зубы громко щелкнули, и отшатнулся назад!
Практически наступив на мою стрелу, от которой осталась лишь тоненькая прановая нитка.