Выживший: Зима близко

– Ого, добывать… – протянул он. – Ну и ну. Ну и задумали вы.
– Нам нужны большие булыжники, чтобы собрать основание для лесопилки, – ответил я.
До самой вырубки мы молчали, а потом, когда дошли до лесорубов, я напомнил, что наиболее массивные и прочные на их взгляд бревна нужно оставить под здания. Предложение встретили одобрительными возгласами – хоть это меня порадовало.
Зато их не порадовало – потому что и лесопилку мы решили построить, и дорогу протоптать – много чего надо. Так что возгласы вскоре поутихли.
– Я думаю, что мы сможем найти по тонким и вытянутым вверх соснам высоко лежащие залежи камня, – вдруг сказал кирпичник, обратив на себя всеобщее внимание.
– Что ж ты раньше молчал, – ответил я. – А, может, кто из лесорубов знает такие места? Или, если вдруг пни корчевали, то знаете, где не песок, а камни попадаются?
Лесорубы лишь покачали головами.
– Не, не видали такого, – и поспешили вернуться к работе.
Крола и Окита среди них я не заметил. Народу в Рассвете стало столько, что даже обойдя все поселение, нет гарантии не пропустить кого-либо просто потому, что не заметил человека в толпе. И даже потенциальное разделение деревни на несколько разных точек едва ли решит проблему.
– Что ты еще можешь посоветовать, чтобы ходить не так далеко? – обратился я к Йону и одновременно с этим проверил, все ли на месте в моей вездесущей походной сумке.
– Ничего. Ровным счетом ничего. Только ходить и смотреть, искать, где и что есть под землей. По внешним признакам определяется только. Если повезет… хм-м, – вдруг задумался он. – В целом, есть пара мыслей, но я не уверен, насколько они сработают, потому что дело было давно…
– И неправда, – брякнул я, вспомнив какую-то старую шутку.
– Нет, почему же, – смутился кирпичник. – Многие люди говорили про то, что старые карьеры очень легко определить. Уверен, что в этом месте тоже когда-то могли обитать люди. Да и в конце концов, мне кажется, что Веллент находится где-то неподалеку.
– Да? А мне говорили, что он где-то на западе, – теперь уже я ответил не слишком уверенно.
– На самом деле никто не знает, где находится этот город, – продолжил Йон. Я заметил, что Ахри его внимательно слушает и даже стук топоров прекратился – лесорубов тоже заинтересовала история кирпичника. – Некоторые утверждают, что город Веллент был настолько велик, что его остатки можно найти и на западе, и на юге. И даже на севере.
– Но это же невозможно, – нахмурился я.
– Пакшен и его окрестности – это приблизительно семьдесят на семьдесят километров, – ответил Йон. – Карту эту я видел давным-давно.
– У меня есть карта. Я отправил за ней Конральда, – поспешил прокомментировать я. – Но не знаю, насколько она старая. Может, многого из того, что на ней имеется, уже нет.
– Тем и лучше! Потому что каждая новая карта дает все меньше и меньше. Сам видел, что находится за Бережком.
– Разломанная лесопилка и рухнувшая башня, – припомнил я.
– Именно. Десять лет назад все было целым. А в моем детстве и засеянных полей тоже больше было. Все разрушается, но далеко не все воспроизводится обратно.
– Так к чему ты клонишь? К тому, что где угодно сейчас можно найти остатки Веллента, засыпанного землей? Или что каменные карьеры находятся совсем рядом и нам не нужно далеко ходить?
– Последнее, – кирпичник принялся смотреть по сторонам. – То, что сейчас – овраг или яма, раньше могло бы разработкой камня. Или даже не разработкой. Размыло ручьем, талой водой по весне унесло землю – и все.
– Интересно рассказываешь, – подал голос Ахри. – Но только ничего непонятно. Земля же вот она. Копай и копай! – он потыкал носком сапога между корней большого пня.
– Молодежь, – ухмыльнулся Йон. – Ты-то хоть знаешь, что за чем идет?
Я попытался припомнить, чему меня наверняка учили если не в строительном колледже, то где-то еще, но память отказалась работать.
– Грунты же разные бывают, хотя бы это вы должны понимать, – настороженно произнес Йон. – Это мне говорил мой дед, а ему – его дед, хотя уже на то время никого этому не учили. Знания были в семье.
 
– Так у тебя вся семья занималась глиной и кирпичом? – восхищенно протянул Ахри.
Мне вдруг показалось, что паренек малость туповат. Но винить его в чем было бы неправильно – я сам долгое время адски тупил, не понимая толком, что происходит вокруг.
– Да, последние десять поколений, как я помню.
– Ух ты…
– Да, понимаю, что разные, – встрял я. – Есть земля, есть песок, есть глина.
– Другое дело, – выдохнул Йон. – Только на самом деле все еще чуточку сложнее. Какие-то грунты воду пропускают, какие-то нет. Некоторые, выходя на поверхность, предваряют исключительно единственную комбинацию. Например, суглинки почти всегда рядом с глиной, но глина иногда может выходить и в чистом виде.
Я слушал, пытаясь представить себе тот или иной слой почвы, но получалось не очень.
– Да и глина бывает разная. Синяя. Красная. Белая. В зависимости от условий, в которых она образовывалась.
– Ученый, – с нотками зависти выдал Ахри. Йон же продолжал, ничуть не смущаясь:
– На глине растительности меньше. Но не на камнях. И в этом сложность поисков. Обнаружив мало растительности, мы скорее найдем глину. Любую, не суть какую. Но не камни. Так что, во-первых, есть разница между одной землей и другой. А чтобы найти камень, и это во-вторых, не всегда нужно копать.
– Почему это? – любопытствовал Ахри.
– Потому что камни, по сути своей, они везде есть. Под ногами. Но в одном случае надо прокопать полметра, а в другом – метров двадцать. А то и сорок. Разницу ощущаешь?
– Да, – закивал охотник. – Лучше найти, где копать полметра.
– Вот надо найти место, где копать вообще не надо.
Кирпичник объяснял теорию так четко, что даже мурашки по коже побежали. Как хорошо Конральд знал основы боя, так и Йон разбирался в земле, песке и камнях.
– Может, пойдем дальше? – предложил я. – Все это очень интересно, но нам лучше не языки чесать, а дело делать. Ну? – сказал я чуть громче, когда никто не двинулся с места.
Йон смотрел по сторонам, определяя направление, Ахри задумчиво тыкал кончиком лука себе в носок сапога. Наконец, кирпичник отправился дальше, а мы все последовали за ним.
Он каким-то образом пытался найти самый короткий путь к потенциальному источнику камня. Ахри шел, держа стрелу наложенной на лук.
– Ты сказал, что это все тебе от деда передавалось, – продолжил я казалось бы забытую тему разговора. – А что, хороших мастеров сейчас уже почти не осталось?
– Все мастера, которых я знал в своей жизни, и даже познакомился после того, как оказался в Рассвете, – ответил мне Йон, – минимум три поколения передавали знания исключительно своим потомкам. А получали от своих предков.
– А что, разве не осталось каких-то книг, по которым кто угодно мог бы выучиться? – спросил я.
– Есть такие, – прозвучал ответ. – Есть, и многие существуют даже не в единственном экземпляре. Но многие из них такие ветхие, что могут не пережить и следующего поколения. Кто знает, сколько книг пропадает регулярно, – продолжил Йон. – Знаю я это лишь потому, что когда-то моя семья тесно общалась со многими другими, пока не случилась очередная война и… там кто-то погиб, кто-то пропал, а некоторые говорили о том, что искали и изымали книги. Те самые, по которым отцы учили своих детей. Опасаюсь, что мне моих детей учить будет уже очень сложно.
– Почему? Ты же вроде бы многое знаешь! – воскликнул я.
– Потому что в книгах были чертежи, рисунки, схемы. Их сложно передать.
– Но это не лишает тебя возможности написать собственную книгу.
– Не лишает, – согласился Йон. – Но многие секреты старины постепенно теряются. И так не только в моей области. Но во многих других.
Подивившись тому, что простой кирпичник может так здраво рассуждать, я брел вперед. Но ощущение, что этот мир кто-то попросту намеревается отправить в бездну небытия, постепенно уничтожая все, что когда-то было у людей.