Смерти подобна (СИ)

— Сейчас, — отзываюсь я, осматривая всех присутствующих.
Так и есть. Раньше я не замечала этого. Потому что проклятия не было. Однако теперь на ауре отца Сергия, Пантелея Пантелеевича и даже Дмитрия Архиповича видны остаточные следы моего проклятия. Тонкие зеленоватые нити оборваны, но тянутся друг к другу, пытаясь соединиться в одно целое. На аурах нескольких послушников видны такие же зеленоватые нити паутины, постепенно угасающие. Ведь проклятие, направленное на одного, не способно самораспространяться. Тот, кому оно предназначалось, словно передал его остальным.
Как? Хотела бы я это знать.
— Они здесь.
— Что?!
Удивленные голоса заполонили комнату. Послушники, священники, настоятель — все крутят головами, переспрашивая друг у друга. Офицер наклоняет голову, а капитан с интересом приподнимает уголки губ. Почему-то мне кажется, что он знал ответ заранее. Вряд ли прочел в моих мыслях, скорее знает что-то о подобных кражах куда больше нашего.
— И где же они? — делает вид, будто ничего понимает, Георгий Сергеевич. Я смотрю на Станку, она озадаченно смотрит на меня. Затем поворачиваюсь к Васе.
— Ты что несешь? — шепчет он одними губами.
— Если я ошиблась, нам всем крышка, — бурчу в ответ, быстро пересекая комнату и присаживаясь на корточки у того самого места, где была в воспоминаниях.
Сейчас ящичек выглядит совершенно нормально. Не дергается, не дрожит. Он такой же, каким мы увидели его со Станкой. Только проверять не стали. Меня накрывает тень, а затем рядом оказывается офицер Ящинский.
— Он защищен магией, — предупреждаю я демонолога, осматривающего Престол и ящик.
— Ваше высокопреподобие, будьте добры помочь нам, — отдает приказ капитан.
— Ерунда какая-то, я лично смотрел туда. Ничего не было еще несколько дней назад! Мы обыскали каждый угол храма, — фыркает от недовольства Пантелей Пантелеевич.
— Возможно, нам стоит подождать, Пантелей, — мягко просит его отец Сергий, ободряюще кивая мне, когда я встаю на ноги и отступаю, пропуская Дмитрия Архиповича. — Уверен, Кристина не стала бы говорить такие вещи, не имея на руках серьёзных доводов.
На самом деле это лишь моя догадка. Последнее воспоминание, где фигурировали мощи, было связано с Василием. Хоть убейте, не могла поверить в то, что он согласился бы использовать зелье и пропустить меня сюда, будучи виновным в краже. Такой глупый поступок злодея из фильмов про полицейских, где во всем виноват муж. Я вижу, как к Шумскому подходит Олег и что-то тихо начинает говорить, размахивая руками. Опускаю взгляд, когда Дмитрий Архипович прикасается к ящичку, совершенно не опасаясь его магии, и приоткрывает крышку, даже не используя ключ. Дыхание перехватывает, и я замираю в ожидании чуда, стоит ему сунуть туда руку.
— А вы молодец, Кристина, — раздается рядом едва слышимый голос.
Вздрагиваю от ощущения дыхания на коже, непроизвольно втягивая носом запах терпкого одеколона Георгия Сергеевича. На свет настоятель извлекает что-то в знакомом белом платке. Сглатываю, прикрывая глаза, и слышу вопли:
— Невероятно!
— Это они!
— Но как такое возможно?
— Мощи на месте…
Поворачиваю голову и смотрю на капитана сквозь полуопущенные ресницы.
— Вы ведь знали, не так ли? — задаю ему вопрос в лоб, но он не отвечает. Лишь смотрит как-то задумчиво, а после говорит:
— Держитесь от этого подальше, госпожа Замогильная. Не лезьте ни в свое дело. У вас без того достаточно неприятностей, — после чего обходит меня, оставляя с гадким ощущением, будто кто-то основательно покопался в моей душе.
Чем дальше, тем запутаннее. Я сжимаю крепче древко лопаты, ощущая ее энергию, и хмурюсь. Вася подбирается ко мне, проходя мимо солдат. Стоит ему остановиться, я задаю тот самый вопрос уже в лоб:
— Зачем?
Шумский опускает взгляд на пол, а на щеке дергается мышца. Первый признак того, что он нервничает. Сжимает кулаки, будто не зная, с чего начать. Не время и не место вести подобные разговоры. Я правда хочу понять. Большой риск пытаться использовать мощи самостоятельно. Ведь явно Вася их брал для какого-то ритуала, иначе зачем они ему.
 
— Они были на месте до начала церемонии, перед тем, как я ушел к тебе, — зачем-то оправдывается Шумский, пока я жду ответ на свой вопрос. — Клянусь.
— Я не об этом спросила.
Вася мнётся, смотрит по сторонам. Вокруг все галдят, шумят и пытаются понять происходящее. Пантелей Пантелеевич спорит с военными, которые жаждут забрать мощи для дальнейшей проверки. Настоятель молчит, отец Сергий пытается успокоить главного священника. Станку уже отпустили, и она стоит подле Олега. Они смотрят на нас, но не подходят. Понимают, что сейчас нам нужен разговор один на один.
— Я… — начинает было Вася, но в этот момент из коридора слышатся крики.
— Это Виталька, — недоуменно отзывается Еська, стоит всем замолчать. Он первым отступает от двери, когда Гулько, придерживая фуражку, забегает в Алтарь, размахивая руками.
— Ваше высокоблагородие! Скорее! — выдыхает он с трудом, кашляя от нехватки воздуха и оттягивая ворот форменной рубашки. — Там на улице…
— Да че случилось-то? — бурчит Иванушка, потирая кулаком переносицу. — Опять у Бабы Яги ступу сперли?
— Что происходит? — Георгий Сергеевич переглянулся с офицером Ящинским, выходя вперед, пока Гулько отчаянно махал рукой, пытаясь ответить.
— На Царской улице… Там… — с трудом выдавил из себя Виталик, падая на колени, и, уже теряя сознание, выдохнул:
— Убивают друг друга…
Глава 28
Первым из церкви вышел Ящинский, успевший призвать парочку адских гончих. Они завыли так, что кровь застыла в жилах и страх крошечными иголками вонзился в мозг. Никогда раньше я не видела подобного призыва. Нет, безусловно, я знала: профессиональные тренированные демонологи способны призывать чудовищ пустоты, не чертя на земле пентаграмму и десяток необходимых символов. Однако увидеть воочию оказалось чем-то невероятным. Я не сразу поняла, что яркая красная вспышка и мелькнувшие в воздухе руны — это открытие портала.
Вблизи эти твари оказались просто жуткими. Они были массивнее и больше среднестатистической бойцовской собаки породы доберман. Черная кожа и красные глаза, пристально смотрящие на своего хозяина. Только сейчас я заметила, что при передвижении за гончей тянулась темная дымка. Будто не могла полностью принять физическую форму в нашем мире.
— Найти! — приказал коротко Владислав, щелкая кончиком кнута по земле. Гончие высунули раздвоенные языки и вновь завыли, поднимая удлинённые морды к небу. А затем сорвались с места, бросаясь вперед.
— Там просто семейная драка. Кто-то кому-то изменил. Не вижу смысла для вмешательства, — заявил Георгий Сергеевич деланно-равнодушно. — С этим справится и рядовой.
— Но капитан… — попытался возразить офицер, однако его прервали.
— Отставить, — Владислав замер, после чего кивнул и поднял руку, заставляя нетерпеливых гончих остановиться у самых ворот.
— Место! — крикнул он, пока мы ошарашенно открывали и закрыли рты. Холодный взгляд Георгия Сергеевича прошелся по нашей застывшей компании. Еська дернул меня за рукав, тихо пожелав удачи, и бросился вниз по ступенькам с Иванушкой.
— Нет никакой необходимости разнимать уличных драчунов магам. На это есть другие люди, — будто пояснил нам капитан, поворачиваясь и шагая обратно в церковь. — Мы еще не закончили с мощами. У меня остались вопросы.
Мы смиренно отошли в сторону, пропуская его обратно в здание. Не то чтобы очень хотелось разнимать очередную пару пьяниц, однако все лучше, чем общаться с капитаном. Вася молчал, Станка делала вид, будто разглядывает окружающий ее мир. Нам предстоял долгий допрос с пристрастиями.
 
Ох, как я ненавижу все это. Угораздило же вляпаться на свою голову. И кто меня в свое время за язык тянул…
— Георгий Сергеевич, все в порядке? — задал вопрос Ящинский, когда капитан неожиданно замер рядом с пустующей лавкой. Противной кикиморы сегодня не наблюдалось, видимо, где-то спряталась.