Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга
Поколебавшись, он продолжал уже всерьез.
— И это так и есть. Ты, конечно, просмотришь материалы, но я уверен, прочтешь не больше самого необходимого, поскольку остальное — не твое дело. Вот почему я пришел к тебе. Мы можем этим заняться сейчас?
Напротив двери в кабинет стояли два больших несгораемых шкафа. В одном держали фотоматериалы, и у каждого сотрудника были к нему ключи. В другом были спрятаны фотоаппараты, включая собственную камеру Мердока, объективы и специальное оборудование.
Достав оттуда аппарат и заперев шкаф на ключ, он отправился к копировальной установке. Свет отрегулирован, аппарат заряжен — можно приступать!
Теперь он не мог не видеть, с чем имеет дело. Документы, которые нужно было сфотографировать, были подобраны по размерам и содержанию, — извещения, подписанные заявления, показания, два письма.
Выполняя работу почти автоматически, он невольно задумался о том, что ему было известно. В памяти всплыли слова Риты Олдерсон… Интересно, почему она была так встревожена? Вполуха слушая рассказ Брейди о его поездках, он спросил, кто же замещает его в бюро в его отсутствие.
— Френк Керби, — ответил Брейди, — но дел у него, честно говоря, немного.
Пока он перечислял, чем занимается Керби, Кент подумал о том, как мало общего было у этих людей. Бывший офицер полиции, по возрасту Керби годился скорее в приятели Мердоку. После перестрелки с тремя грабителями, забравшимися в супермаркет, Керби досрочно вышел в отставку, считая незаслуженным взыскание с понижением в должности.
— Он был хорошим полицейским, — продолжал Брейди.
— Что?
— Да я о Керби. Не погорячись он, уже дослужился бы до сержанта.
— А как у него дела сейчас?
Брейди пожал плечами.
На жизнь хватает. Ему слишком не нравится кому-то подчиняться. Иногда мы с ним работаем в паре.
Установив под объектив последний документ — письменные показания под присягой — даже не пытаясь специально прочитать и разобраться в содержании, он понял, с чем имеет дело. Текста ни писем, ни показаний он не просматривал, зато напечатанные сверху заголовки давали представление об их содержании. И Мердок понял, что сфотографировал два свидетельства о рождении, два — о браке и одно о разводе, одно письменное показание мэра и одно мирового судьи, пару писем, копии выписок из регистрационных книг отелей, рапорт полиции, два заявления о приеме на работу…
Съемка была закончена, и Мердок следил, как Брейди заталкивает подлинники назад в конверт. Потом он направился в лабораторию проявлять пленку, Том следом за ним и остановился в дверях в ожидании.
Включив красный свет, Мердок опустил пленку в проявитель и установил таймер. Завинчивал крышку на бачке и производил все остальные операции он совершенно автоматически, невольно думая не только о Рите, но и о трех других людях, так или иначе связанных с семейством Олдерсонов, чьи имена он заметил в документах.
Одно из имен мелькнуло на брачном свидетельстве из Сан-Франциско, два других — на выписках из отелей в Майами-Бич, хотя само по себе это значения не имело, ведь он не видел ни даты, ни сроков пребывания в отеле. Вот чего он не мог понять — это тревогу Риты, ее желание повидаться с ним, ибо в документах как будто не упоминалось ни ее нынешнее имя, ни девичье — Рита Карр.
— Что ты видел? — неожиданно спросил Том Брейди. — И что запомнил?
— Не очень много. Как свидетель я могу лишь показать, что снял четырнадцать документов для отставного полицейского Томаса Брейди.
Брейди усмехнулся, но сам отправился следом за Мердоком, который продолжал заниматься пленками. Когда тот опустил их в большой бачок с закрепителем, раздался телефонный звонок. Взяв трубку, Мердок услышал мужской голос, разыскивавший мистера Брейди.
— Это тебя, Том.
Односторонний разговор состоял из одних междометий:
— Да… Что? Ладно, сейчас!
Положив трубку, Брейди сунул конверт в нагрудный карман и поправил шляпу.
— Мне надо идти. Как ты считаешь, сколько тебе еще возиться с пленкой?
— Тебе ведь она нужна сухой, да?
— Разумеется.
— Тогда с полчаса.
— Давай сделаем вот как, — сказал Том, отправляясь в кабинет Мердока за своим портфелем. — Положи их в конверт и надпиши на нем мое имя. Если соберешься уходить, оставь его тут, на столе… Нет, пожалуй, лучше положи в средний ящик. Я выпишу тебе чек, когда вернусь. И не вздумай спорить.
Повертев под носом у Кента огромным кулаком, чтобы подкрепить свои слова, он резко повернул к выходу, едва не столкнувшись с Вольтом Керри, который как раз входил в кабинет, нагруженный оборудованием.
Старше Мердока на двадцать лет, Керри был самым известным фотографом в городе. Никогда он не занимался ничем иным и не работал нигде, кроме «Курьера». Не слишком считаясь с чужим мнением, он считал себя вправе высмеивать кого угодно. Запах виски был его постоянным спутником. Молодые газетчики считали его чудаком, да он им, пожалуй, и был. Небольшого роста, коренастый, он вечно ходил в кепи, мешковатых брюках и слишком узких пиджаках странных цветов. Буркнув что-то вместо приветствия, опустил на пол ношу и тут же вышел.
А минут через пять раздался телефонный звонок, в корне изменивший планы Кента. Ибо сообщение от Метта Лекинса, дежурного редактора, гласило, что у самолета ДС-3 отказало шасси, он кружит над городом и садиться будет на брюхо минут через двадцать — двадцать пять.
— Кто у вас под руками? — спросил тот. — Кит Говард, — это был репортер из отдела хроники — уже едет туда, но без фотоаппарата.
— Мы с Керри, — ответил Мердок. — Подождите у аппарата, я с ним переговорю.
По внутреннему телефону он спросил Керри, чем тот занят.
— Пара срочных объявлений для оптовой продажи.
Проверив журнал, Кент сказал в трубку:
— Керри занят срочным материалом, Метт. Если нет никого поближе, я поеду сам. Буду с вами на связи.
Повесив трубку, он было передумал, но, перебрав в уме всех фотографов, которых мог послать, решил, что его кандидатура — самая подходящая. О пленке Брейди он не забывал ни на минуту, но времени на ее обработку не оставалось совершенно. Успел только развесить половину кадров на просушку. Не зная, что делать, увидел вдруг вошедшего в комнату Керри.
— Вольт, прошу, сделай кое-что для меня! — попросил Кент. — Развесь остальные негативы! А когда высохнут, сложи в конверт, надпиши имя Тома Брейди и сунь в средний ящик моего стола.
— Ладно, — согласился Керри. — Что стряслось? Решил для разнообразия поработать?
Мердок рассказал о самолете. Керри выругался.
— Знаешь, куда бы я послал все эти объявления?
— Знаю, Вольт.
Мердок усмехнулся.
— Если им нужно столько снимков, пусть обращаются в газету.
— Конечно, Вольт, конечно. Не забудь мою просьбу!
Глава 3
В аэропорту дело кончилось удачно для всех, особенно для 14 пассажиров и трех человек команды. Час прокружив над аэродромом, где готовились к приземлению на брюхо, пилот ухитрился проделать все настолько искусно, что все они оказались в объятиях возбужденных родных и знакомых, даже не осознав до конца, какой опасности подвергались.
Мердок понимал, что стал свидетелем чуда, но вот насчет снимков… Все, что он смог сделать — это пару кадров команды и пассажиров, у которых Кит Говард выуживал более-менее интересные реплики для большого репортажа. Еще недавно Кит был в редакции вроде мальчика на побегушках, поэтому с трудом справлялся с возбуждением при каждом самостоятельном выезде на задание. Они уже ехали в служебной машине обратно в город, а он все еще толковал о сочетании опыта и удачи.
Они слушали полицейское радио. Благодаря многолетней практике, Мердок ухитрялся и поддерживать разговор с Говардом, и слушать команды диспетчера. Именно потому, услышав известный ему адрес, он мгновенно сориентировался и решил туда заехать. Тем более, что адрес этот находился практически за углом, а слова: «Разберитесь, в чем там дело», обращенные к какой-то патрульной машине, пробудили в нем старый охотничий инстинкт. Предложив Говарду заглянуть туда, он перебрался в крайний ряд, чтобы повернуть у светофора.