Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга

— Ну, ладно, инспектор, ваша лояльность очень трогательна, но что вас действительно волнует, так это отсутствие следов, когда инкассаторы исчезнут вместе с машиной, разве не так?
— Рано или поздно их обнаружат и начнут разнюхивать, сопоставлять…
— Ни малейшего шанса, иначе я не взялся бы за это дело. Выслушайте меня сначала, а потом уже делайте выводы.
— И что же вы собираетесь предпринять? — спросил Рис.
— Вопрос остается открытым, но уже завтра я смогу на него ответить. По-моему это справедливо, — обратился я к Веберу.
— Хорошо, — согласился инспектор, — но прежде всего вы посоветуетесь со мной.
— Обязательно, — заверил я его.
— Ты мне отвечаешь за это, Чероки, — сказал он Мэндону.
— Да.
— Тогда до скорого… — я встал и зажег сигарету. Рис проводил нас до двери.
— Ты неплохо провел время с Холидей прошлой ночью? — поинтересовался я на прощание.
Он ничего не ответил.
— Тебе следует хотя бы позвонить ей. У нее появилась масса новой информации: адреса, фамилии и все такое…
Мы спустились вниз, Мэндон пару раз порывался заговорить со мной, но раздумал. Так молча мы и вышли на улицу.
Хайнес поджидал нас, не выходя из машины, и даже не пошевелился, чтобы открыть дверь изнутри.
— Почему ты не научишь его вести себя как полагается, ему что, лень дверь открыть, что ли? — сказал я Мэндону.
— Ради Бога, хватит нравоучений.
Он открыл дверь, и вся троица на этот раз уселась на заднем сиденье. Хайнес с безразличным видом ждал указаний.
— Куда отправимся? — спросил меня Мэндон.
— На квартиру. Надо забрать Холидей.
— Холидей? С какой стати?
— Вознаградим ее преданность. Немного музыки и танцев. Сегодня у нас праздник!..
— Вернемся на то место, где мы подобрали их сегодня, — сказал Мэндон Хайнесу.
Негр завел мотор, и мы тронулись.
— Нам некогда тратить время на вечеринки, — саркастически изрек Мэндон. — Нам еще надо кое-что обдумать.
— Я и так об этом думаю, аж холодный пот прошиб.
— Послушай меня, дружок. Вебер не тот человек, которым можно помыкать…
— Кастрированный гигант.
— Однажды ты убедишься, что это совсем не так.
— Неужели? — я повернулся к Джинксу. — Встряхнись и успокойся. Этот парень и не собирался стрелять.
— Сукин сын… — пробормотал он в ответ.
Я рассмеялся.
— Рано или поздно ты поймешь, что это совсем не так.
— Неужели? — бросил он, отворачиваясь.
Играл оркестр Генри Хальстеда. Музыка была приятной, хотя и не по моему вкусу, но ритм вполне подходил для танцев. Это был ресторанный танцевальный оркестр, и мне хватило первых восьми тактов, чтобы понять: эта команда лучшая из тех, что мне приходилось слышать за последнее время. Они играли неплохие мелодии, а ритм соответствовал движениям человеческого тела. Когда мы вошли, звучало «Я танцую со слезами на глазах», танцевальная площадка была переполнена, а свет притушен.
Метрдотель подвел нас к столику рядом с эстрадой. Пожалуй, даже слишком близко.
— А у вас нет ничего подальше от оркестра?
— Нет, сэр, — он был сама любезность. — Мне очень жаль, но пока ничего другого предложить не могу. Возможно позднее…
— А как насчет вон того столика? — продолжал настаивать я.
— Очень сожалею, сэр…
— Нас устроит и этот, — согласился Мэндон.
Метрдотель усадил за столик Холидей, мы с Чероки тоже заняли свои места и стали изучать предложенное меню. Тем временем появился бой и стал накрывать на стол.
— Мы бы хотели поужинать, — обратился я к метрдотелю.
Бой начал собирать салфетки.
— Оставь их на месте, — сказал я ему.
Бой вопросительно взглянул на метрдотеля, тот кивнул, он положил их на место и стал разливать воду. Метрдотель знаком подозвал официанта и удалился.
— Мне кажется, я бы не отказалась от хорошего сэндвича, — сказала Холидей.
— Большой сэндвич для леди, — сказал я официанту.
— …бурбон и кока-колу, — закончила она.
— Бурбон и кока-колу? — удивился я. — У тебя испорченный вкус, первый раз слышу о таком сочетании…
— Но я так хочу.
— Сегодня тебе позволено все, — согласился я. — Бурбон и кока-колу для леди.
 
— А что вы закажете себе? — спросил официант.
— Коньяк, — ответил я. — А вы будете кушать? — спросил я Чероки.
— Кофе, — сказал Мэндон.
Официант кивнул.
— Кстати, насчет коньяка, постарайтесь разыскать «Деламейн».
— Хорошо, сэр, «Деламейн».
Мэндон осмотрелся вокруг.
— Неплохой оркестр, — одобрительно заметил он.
— Чероки и сам музыкант, — сказал я Холидей.
— В самом деле? — удивилась она.
— Не совсем так…
— Он скромничает, — перебил я его. — Он барабанщик. Ты бы видела, сколько в его комнате всяких ударных инструментов.
— Это был мой гонорар, — улыбнулся Мэндон. — Один парень таким образом расплатился со мной…
Я взглянул на Холидей. В неясном свете маленькой настольной лампы ее лицо смотрелось совсем по-иному, она была скорее похожа на добродетельную домохозяйку и преданную жену: полосатый фартук, корзинка для покупок, магазины… Ну, Маргарет Добсон осталась в далеком прошлом, незаживающей раной моей памяти, а Холидей, вот она, только руку протяни. Верная и преданная, по крайней мере, пока ты рядом…
— Не хочешь потанцевать? — предложил я.
Она утвердительно кивнула.
— Извинишь нас, Чероки?
— Валяйте, разомните ноги, — напутствовал он.
Я помог ей встать и проводил до танцевальной площадки. Мы начали танцевать, стараясь держаться подальше от эстрады. Она оказалась отличной партнершей и отвечала на каждое мое движение.
— Ты отлично танцуешь.
— Спасибо за комплимент, — ответила Холидей. — И ты тоже.
— Я же был когда-то… — мне оставалось только прикусить язык. У меня чуть было не вырвалось, что раньше я играл в оркестре.
Она убрала голову с моего плеча и заглянула мне в глаза.
— Ты был когда-то — кем?
— Я был когда-то заядлым танцором, — нашелся я.
— Я сама была без ума от танцев.
Мы скользили по краю площадки, лавируя между танцующими. Она не просто хорошо танцевала, она была великолепной партнершей.
— Как хорошо… — прошептала она.
— И это только начало, — пообещал я.
— Плохо, что Джинкс не составил нам компанию…
— Кому плохо?
— Ему. Уж я-то знаю, что значит торчать в этой квартире в полном одиночестве.
— Сам виноват. Не стоит расточать на него свою симпатию.
— У меня и в мыслях не было.
— Тогда хватит распускать нюни.
— Меня он совершенно не волнует.
— Зато волнует меня. И ты, и он тоже.
— Он все еще злится из-за денег, которые я потратил на одежду. Думает, что от него что-то скрывают. Зануда. Не будем портить себе настроение такими разговорами…
— А как прошло с Вебером? Удалось договориться?
— Не говори глупостей, ведь я сам занялся этим вопросом.
«Я танцую со слезами на глазах» закончилась, отзвучал заключительный аккорд, раздались аплодисменты публики, оркестр сделал перерыв, а танцующие разошлись по своим местам.
Я взял Холидей под руку и повел к нашему столику. Она выглядела оживленной и почти счастливой. Весело улыбаясь, Холидей слегка погладила’ мою руку. Я тоже улыбнулся ей и в ответ слегка сжал ее пальцы. На этот раз она казалась совершенно искренней…
Напитки уже были на столе, и Мэндон успел выпить добрую половину своего кофе.
— Вы совершенно правы, не стоит пить кофе холодным. Это удивительная гадость, хуже не придумаешь…
— Я же не знал, сколько времени вы будете танцевать, — ответил он, даже пальцем не шевельнув, чтобы помочь Холидей занять свое место за столиком. Подобная мысль скорее всего в его голове даже не промелькнула. Как же можно было ожидать хороших манер от его черного слуги, если у хозяина они начисто отсутствовали?
Я усадил Холидей за столик, присел рядом и принялся за свой коньяк.
— За все хорошее… — провозгласил я, поднимая рюмку. Мэндон лишь кисло кивнул в ответ, и только Холидей поддержала мой тост. Я пригубил коньяк, поискал глазами официанта и сделал ему знак рукой.