Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга

Я обернулся и заметил, что в руках у Риса появился пистолет, но что меня еще больше удивило так это исчезновение зубочистки.
— Какого черта ты здесь ошиваешься, Чероки? Что здесь происходит?
— Я консультировал своих клиентов, когда вы бесцеремонно ворвались сюда.
— Клиентов?
— Именно так, клиентов, — подтвердил Мэндон. — Но раз уж вы здесь оказались, то давайте поговорим по-дружески. Скажите лейтенанту, чтобы он спрятал свою пушку… — голос Мэндона звучал очень убедительно. Инспектор кивнул, и пистолет Риса незамедлительно перекочевал обратно в его карман. — Такие вещи иногда случаются, инспектор, я консультирую своих клиентов и для этого мне не приходится посещать вашу тюрьму. Бывает же такое… — и с этими словами он вошел в комнату.
— Так что это все значит? — прорычал инспектор.
Мне ужасно хотелось его попросить заткнуться. Но если он еще не понял в чем дело, что же, подождем…
— Если вы присядете и выслушаете меня, то и одежда целее будет и время сэкономите, — посоветовал Мэндон.
— Мне и так неплохо слышно. Что здесь, черт побери, происходит? Объясните вы наконец!
— Чуть позже… — улыбнулся адвокат. — Я все объясню немного позже, а пока мне хотелось бы, чтобы вы освежили свою память, а уж тогда и поговорим…
Мэндон направился к столу, на котором уже стояла звукозаписывающая машина, поднял крышку и щелкнул выключателем. Мотор загудел, завертелся диск, и машина заработала, проигрывая сделанную запись.
— Подойдите чуть поближе, нет смысла слишком форсировать громкость… а то соседи могут вызвать полицию.
Мэндон был сух, резок и деловит. Вот это настоящий профессионал. Мысленно я уже преподнес ему огромный букет цветов с покаянным письмом и своими извинениями.
Инспектор и Рис переглянулись. На лице у лейтенанта не появилось и проблеска догадки, а инспектор, напротив, был мрачен и деловит. Уж он-то понял, чем дело пахнет. Конечно, детали нашего замысла ему известны не были, но общую картину он себе представлял и бросал на меня злобные взгляды. Но на этот раз я был абсолютно спокоен, ничто не сжимало мои внутренности, и теперь мне даже было трудно поверить, что подобные вещи могли иметь место в моей жизни совсем недавно. Это все равно, что представить себе прошлогоднюю зубную боль — вы не только уже забыли саму боль, но и вряд ли вспомните, какой зуб у вас тогда разболелся.
— А теперь прослушаем внимательно саму запись, — закончил Мэндон, потом послышался скрип и, наконец, зазвучала запись, правда голоса были очень искажены. Он сделал знак Джинксу, тот быстро отрегулировал аппарат, и теперь они звучали даже лучше, чем в жизни. Инспектор сначала посмотрел на Мэндона, который теперь умиротворенно улыбался, потом на Риса, глаза которого округлились от удивления, и затем уже на меня. Его лицо было суровым, вот только веки предательски дрожали. Мне хотелось ему посоветовать получше прослушать запись, впрочем, она ему уже была в общем-то известна…
Внезапно его рука скользнула под пиджак и оттуда появилось его табельное оружие.
— Руки вверх, — прорычал он.
Мы подчинились его приказу. Рис тоже достал оружие и старался держать нас всех в зоне обстрела. Вебер подошел к аппарату и снял звукосниматель с пластинки, очевидно, он хотел оторвать его, но вместо этого напоролся на иглу и непроизвольно вскрикнул от боли. По его распоротой ладони заструилась кровь.
Ему все-таки удалось сорвать пластинку с проигрывателя, и он ударил ее о край стола, намереваясь разбить вдребезги. Только тут инспектор понял, что пластинка небьющаяся. Тогда он сложил ее вдвое и засунул под ремень.
— Вонючие ублюдки! — орал Вебер. — Обыщи их, Рис!
Рис подчинился и начал свою работу с Джинкса.
— Вы даже не прослушали лучшую часть записи, в которой обсуждаете детали вашего участия в предстоящем налете.
— Грязные ублюдки, — продолжал он, разглядывая свою окровавленную руку.
Рис тем временем уже принялся за меня.
— Мы здесь все без оружия, — заверил я его.
— Все чисто, — доложил инспектору лейтенант.
— Где оружие? — не унимался Вебер.
 
— В спальне, заем нам оно сейчас…
— А мне потребуется, — тут он обратился к Рису. — Принеси.
— В каком месте вы его спрятали? — поинтересовался тот.
— Сам найдешь, — огрызнулся я.
Он хотел ударить меня пистолетом по голове, но мне удалось подставить руку и смягчить удар. Я почувствовал боль, но страха не было, только вот злость…
— Перестань, — скомандовал инспектор. — Нам совсем не нужно, чтобы следователь нашел на их трупах кровоподтеки…
Рис отправился в спальню.
— Лицом к стене! — снова скомандовал Вебер.
— Сумасшедший сукин сын… — завопила Холидей.
— Пошевеливайтесь. Мне нужно было сразу начать с этого…
Пожалуй, дело зашло слишком далеко. Я взглянул на Мэндона.
— Чарли, на твоем месте я не стал бы этого делать, — вмешался адвокат. — Та запись, что у тебя за поясом, всего лишь одна из многих копий, которые мы отдали в надежные руки. Если в течение ближайшего часа мы с ними не свяжемся, то эта запись прозвучит в Лейн Франт Клаб, в Ротариан, в Лайонсе и даже в церквях…
У инспектора отвисла челюсть.
— А теперь, Чарли, не надо суетиться и возводить на нас напраслину. Все будет продолжаться как и раньше, если ты окажешься разумным человеком. Нам от тебя требуется только небольшая помощь и готовность к сотрудничеству.
— Кроме того, — вклинился я со своими подсчетами, — у вас находятся, четырнадцать плюс восемнадцать, — тридцать две сотни баксов моих денег, и я хочу получить их назад.
— О, Господи, — упрекнул меня Мэндон. — Вы могли бы высказать ему свои претензии наедине?
— Черт побери! Это мои зеленые, и я хочу их назад…
Он подскочил ко мне и тряхнул за плечо.
— Что, нельзя это отложить? Обсудишь с ним позже.
Появился Рис, держа в руках мои пистолеты.
— Вот все, что там было, — доложил он.
Инспектор даже не обратил на него внимания. Он был занят осмотром своей руки. Кровь все еще капала на ковер.
— Мне нужно заняться рукой, — бросил Вебер.
Он уже не орал, глаза его не горели злобой. Куда все подевалось? Перед нами был кастрированный колосс.
— Сбегай в ванну и принеси ему полотенце, — сказал я лейтенанту. — И не забудьте потом купить новый ковер в эту квартиру…
  
Часть вторая
   
Глава 1
 
Я сидел в ее машине, стоявшей под кроной хлебного дерева неподалеку от того самого дома, где я ее встретил, слушал музыку Берригана по радио и ждал ее появления. Вот уже минут десять как лекция закончилась и слушатели удалились, кто пешком, кто на машине, но свет в окнах продолжал гореть. И никаких следов девушки с бледным лицом и черными волосами.
Мелодия Берригана кончилась, началась другая. Утонченные такты вступления только начали убаюкивать мой мозг, как идиот диктор проорал в микрофон, что мы прослушиваем мелодию Магги Спейнера «У меня новая девушка», словно можно было не узнать то неповторимое вибрато в партии трубы… Да, этот твердолобый идиот, объявлявший по радио номер, просто бесподобен. Неужели он не способен отличить несравненное банджо Кондона от лирического тенор-саксофона Мецца на фоне фортепиано Салливана?
Свет в комнате погас, чего я и дожидался. Оставалось только протянуть руку и выключить радио на самой середине несравненного соло Салливана — и еще мгновение в воздухе вибрировали сочные аккорды его фортепиано. Наконец-то она вышла на улицу. У меня перед глазами все еще стояли Пинки Ли и другие наши ребята там, в том далеком двадцать восьмом (именно Пинки притащил эту запись), и фонограф, ручку которого мы крутили по очереди, и девушка из Моргантауна… Черт бы побрал это радио! Я просто хотел убить время, а вместо этого разбередил душу. Убирайтесь, призраки, прочь, увидимся позже…
Она снова была в одной блузке и без шляпки. В отблесках света, проникавшего сквозь крону хлебного дерева, я мог ясно видеть удивительную бледность ее лица, эти темные волосы, и даже чувствовать запах ее духов, который был исключительно плодом моего воображения, слабой галлюцинацией, вдруг исчезнувшей под напором других воспоминаний.