Маккой X. Целуй — и прощай! Кокс Дж. X. Безутешная вдова. Пайк P. Л. Побег из Синг-Синга
В судейском кабинете работали четверо. Один фотографировал комнату с различных точек, другой работал с порошком, снимая отпечатки пальцев, остальные осторожно собирали усыпавшие ковер осколки.
Один из них был лейтенант Вилли Ландберг из бригады пиротехников. При звуке открываемой двери он поднял голову, взглянув на Кленси.
— Привет, — дружески поздоровался он. — Сейчас я буду к вашим услугам.
Кленси огляделся.
Комната сильно пострадала. На подоконнике — осколки стекол, рамы вылетели во двор, кресло разбилось о стену. Книги беспорядочно высыпались на пол. Огромный письменный стол из красного дерева выглядел так, словно по нему пришелся удар громадным топором. Нечто искореженное и покрытое простыней лежало у книжного шкафа. Из-под простыни торчала нога в лаковом ботинке. Несмотря на выбитые окна, в комнате стоял пронзительно-едкий запах.
Дверь, ведущая в гардеробную, болталась на одной петле, вторая — в ванную — осталась цела.
Лейтенант Ландберг выпрямился, сложил на угол стола собранные осколки и повернулся к Кленси.
— Да, неприятность, — спокойно произнес он.
Кленси кивнул на труп.
— Кто его накрыл?
— Врач, он только что ушел. Констатировал смерть — и только. Заключение несколько задержится… да это и не к спеху.
— Секретаря не было?
— Была в другой комнате. Повезло.
— Когда это случилось?
Ландберг ткнул пальцем в стенные часы: стекло было разбито, стрелки остановились на 3 часах 12 минутах.
— Вам ваши люди не сказали?
— А где они?
— Ждут в зале заседаний. — Ландберг потер подбородок. — Такие вот дела.
Повисла тяжелая пауза.
— Пойду успокою охотников за сенсациями.
Он вышел из комнаты, забыв закрыть дверь. Снаружи шум возрос, потом вдруг стих, когда заговорил Ландберг.
— Произошел несчастный случай, — послышался его спокойный голос. — Судья Кейл мертв. Когда станут известны подробности, прессу оповестят в обычном порядке. Пока это все.
Сквозь щель в двери Кленси заметил, как засверкали фотовспышки; со всех сторон посыпались вопросы.
— Что было причиной несчастного случая, лейтенант? Что взорвалось? Бомба? Что все-таки произошло?
— Лейтенант, смотрите сюда, эй, лейтенант!
— Это убийство?
— Еще одно?
Ландберг повысил голос, перекрывая этот гвалт.
— Пока это все, что я вам могу сообщить. Как только будут новости, вас поставят в известность.
Вернувшись в комнату, он плотно прикрыл за собой дверь.
— Такие вот дела, — повторил он, снова потерев подбородок.
— Но вы имеете представление, что здесь произошло?
— По-моему, здесь подстроили ловушку.
Лейтенант подошел к столу. В этот момент один из ассистентов положил туда еще горсть осколков. Концом карандаша Ландберг отделил маленький обрывок кожи с неровными краями.
— Тот, кто это сделал, знал свое дело в совершенстве. Воспользовался обыкновенной книгой в кожаном переплете, где сделал вырез для взрывчатки. Потом положил ее на стол или на пачку бумаг. Старик Кейл был очень педантичен, наверно, машинально взял книгу, чтобы поставить на место. — Ландберг задумался. — Возможно, был и часовой механизм, но вряд ли. Ведь неизвестно, когда судья мог вернуться с заседания. — Он пожал плечами. — Если удастся собрать побольше осколков, тогда в лаборатории попробуем разобраться подробнее.
— А где в это время были мои люди?
— Уж лучше спросите у них.
— Тут уже можете рассчитывать на меня, — ледяным тоном заявил Кленси. — Я ничего не упущу.
— Не сомневаюсь. — Ландберг нагнулся к ассистенту. — Ты вылезаешь, Джим?
Из-под стола появилось багровое от натуги лицо.
— Лейтенант, этот подрывник в несколько раз превысил потребное количество взрывчатки. Вряд ли найдутся осколки, по которым удастся что-то определить. Все равно что взорвать атомной бомбой бутылку от кока-колы…
— Все равно продолжайте искать, — сказал Ландберг.
— Может быть, при вскрытии найдут что-то поинтереснее, — предположил Джимми, косясь на труп, покрытый простыней.
— Может быть, — согласился Ландберг.
Кленси огляделся.
— Как вы думаете, не могли все-таки бомбу бросить снаружи, когда судья был в кабинете? Это хоть дало бы нам время, когда тут был преступник.
Ландберг покачал головой.
— Ваши-то люди дежурили и снаружи, так что они не могли этого не заметить. Нет, эта штука поджидала судью здесь. А подложить ее могли когда угодно.
Джимми с трудом разогнулся, положил свои последние находки на стол и стал отряхивать брюки. Фотограф начал снимать собранные обломки. Дактилоскопист занялся библиотекой.
— Знаете, что это мне напоминает? — вдруг спросил Джимми. — Ту знаменитую серию пожаров. Тот же метод. Только здесь дело с убийством, а не пожар.
— О каких пожарах речь? — сразу включился Кленси.
— А вы не помните серию пожаров несколько лет назад? — спросил Ландберг. — Тогда нас поразило, что преступник всегда использовал взрывчатку, чтобы уничтожить следы поджога. И то же в книгах, с которыми можно было хоть по улице гулять, не вызывая подозрений. А раз однажды фокус удался, его используют и впредь.
— Вы говорите о Маркусе? — осенило Кленси.
— Вот именно! — Джимми щелкнул пальцами. — Фил Маркус! Он же… — он замолчал, глядя на Кленси.
— Да, совершенно верно, — подтвердил тот. — Один из четверых беглецов из Синг-Синга. Только он сейчас в тюремном госпитале. Вот Блаунт — тот явно умел пользоваться динамитом, и он приятель Маркуса…
Кленси вздохнул.
— Ладно, я пошел к своим. Если найдете что-нибудь, дайте мне знать, хорошо?
Ландберг кивнул, и Кленси направился к двери, но вдруг остановился, пораженный каким-то неясным предчувствием, стараясь вспомнить, что говорил ему судья в своей роскошной квартире. И никак не мог, что его ужасно раздражало. Ламберг с Джимми, заметив его насупленную мину, молча ждали. Вдруг вспомнив, Кленси щелкнул пальцами.
— Вы осмотрели документы в кабинете?
— Нет, ждем пока снимут отпечатки пальцев.
— Потом посмотрите, не попадется ли вам текст его сегодняшней речи на радио.
— Хорошо, — озадаченно протянул лейтенант. — И заодно я спрошу секретаря, кто его речь печатал. Буду держать вас в курсе дела.
Кленси поблагодарил. Теперь он чувствовал себя гораздо лучше, не понимая, почему.
Толпа в коридоре поредела, остались только журналисты и фотографы. Капровски при виде Кленси направился к нему.
— Вы, Кап…
Тут он услышал цокот каблучков и увидел Джейн Уэлс. Она бежала, расталкивая толпу, и судорожно ухватила руку Кленси. Глаза ее были полны ужаса.
— Лейтенант, это кабинет моего отца…
Кленси вежливо обнял ее за плечи.
— Произошел несчастный случай, — сказал он.
Журналисты накинулись на новую добычу.
— Миссис Уэлс, вы не могли бы нам сказать…
— Миссис Уэлс? Дочь судьи? А? Миссис…
— Взгляните, пожалуйста, сюда, миссис Уэлс!
— Ваш отец воспринимал всерьез угрозы Сервера?
— Он ничего не говорил вам об этом?
— Сюда смотрите, миссис Уэлс!
Крики неслись со всех сторон. Джейн Уэлс вырвалась и едва не проскочила мимо полицейских, стороживших дверь. Лицо ее было искажено от боли, глаза расширены от ужаса.
Кленси догнал ее, остановил и процедил сквозь зубы:
— Кап, избавьте нас от этих стервятников!
Капровски повысил голос:
— Первому, кто начнет фотографировать, я разобью аппарат об его поганую голову! А ну-ка, разойдитесь, дайте дорогу! Освободите коридор!
Джейн Уэлс подняла глаза на Кленси, умоляюще прошептав:
— Я хочу видеть его.
— Сейчас нельзя, — мягко возразил Кленси. — Пойдемте куда-нибудь, вам нужно присесть.
Не видя ничего, она повернулась, сделала несколько шагов и рухнула. Кленси успел подхватить ее на лету. Взяв молодую женщину из его рук, Капровски без усилий пронес ее сквозь сразу стихшую толпу репортеров, уставившихся на них во все глаза.
Свернув в соседний коридор, Кленси пнул первую попавшуюся дверь. Там оказалась секретарша, вскочившая в полном недоумении.