Владыка (СИ)

Я уже не замечал, кого рублю, колю, сжигаю, ломаю Костомолкой, замораживаю и бью Молнией. Твари перестали существовать для меня как отдельные единицы. Они были как колышащееся вокруг море, которому нет ни края, ни конца. Да и слава богу! Не надо ни края, ни конца.
— Пусть продлится целый век, — запел я, — танец смеха и веселья! Пусть цветами станет снег, ароматами — метели! Я мечтаю танцевать, как волшебные русалки… О, русалки!
  
Кажется, одним взмахом я изничтожил сразу четверых. Блестяще, просто блестяще!
Разворот — и колющий удар в какое-то очередное безликое пятно, про которое можно было сказать наверняка только одно: это враг.
Меч, усиленный Костомолкой, отработал безукоризненно. И вдруг стало тихо. Как будто всё остановилось, включая своё время.
Я моргнул. Окружившие меня твари медленно пятились. Никто не издавал ни звука. Кроме нанизавшейся на мой меч Твари. Той единственной Твари, которой я хотел сохранить жизнь. Моей кобылы.
Она издала хрип пронзённой мечом грудью и с усилием, с извечным своим упорством продвинулась вперёд, пропуская волшебное орудие глубже.
— Спасибо, хозяин, — услышал я, когда её морда оказалась у самого моего уха.
А потом Тварь упала на колени, и меня шарахнуло. Сразу сотней родий.
— Ты… Ты… Тварь тупая! — заорал я, выдернув меч. — Зачем ты вылезла⁈
Тварь молча лежала у моих ног. А все остальные драпали во все стороны так, будто за ними гналась тысяча охотников.
Горячка боя схлынула мгновенно. Как и тогда, под Полоцком, я буквально рухнул, с ужасом понимая, до какой степени себя измотал. Нет, маны ещё оставалось прилично, но физически я был — всё. Если бы не троекуровский амулет и Знак Перемещения, то мне только и оставалось, что лечь рядом с Тварью на снег и замёрзнуть насмерть.
Я лёг рядом с Тварью и закрыл глаза.
Но долго полежать мне не дали.
— Владимир.
Я поднял голову и, щурясь, уставился на Ягу, вылезающую из ступы.
— Чего тебе?
— Надо закончить начатое.
— Всё закончилось.
— Сердце. Ты посмотри.
Я нехотя взглянул на мёртвую Тварь. Через пробоину в груди мерцал свет.
— Просто не мешай, я его достану, — сказала Яга.
— Ну-ка нахрен, отказать. — Я достал кинжал достопамятного Мандеста. — Хватит с меня экспериментов.
— Да ты неужто думаешь, что я бы…
— Ничего я не думаю. Просто действую. Не лезь.
Светящееся сердце я растоптал так же, как первое. И точно такие же разряды пробежали по залитому тварной кровью снегу.
— Теперь уж точно всё, — вздохнула Яга.
Я отшвырнул прочь испачканный кинжал. Кровь Твари была не такая зелёная, как у других тварей. Мне почему-то казалось, что она была больше «человеческой». Наверное, просто казалось.
— Владимир, — начала было Яга.
— Уйди, — велел я и сел. Положил себе на колени лошадиную морду.
Яга молча удалилась — и на том спасибо. А я погладил Тварь по морде.
— Не такого ты финала заслужила, подруга… Почему было не потерпеть, а? Мы бы обязательно нашли выход. Всегда находили. Да и я хорош… Завалился спать, вместо того, чтобы решать сразу. Понимал ведь, что нездоровая хрень творится… Мой косяк. Мой косяк, не поспоришь. Значит, мне и исправлять…
Забрезжила вдруг надежда. Дурацкая, как мне показалось, но секунду спустя я услышал:
— Мяу.
Кот сидел на боку Твари и смотрел на меня. Урчал и будто чего-то ждал.
— Здорово, бро. Хочешь помочь?
— Мы поможем, — раздался знакомый голос. — Она ведь не полностью была тварью. Возможность есть.
Лесовичка — на этот раз в облике девчонки Леськи, — опустилась рядом со мной на колени и заглянула в глаза.
— Сначала — ты. Потом — мы. Но поторопись! Время уходит.
Это точно. Откладывать было нельзя.
Я начал с того, что вытянул руку над растерзанной грудиной Твари. Остановить кровь.
Ничего не произошло, но, наверное, и не должно было. Дальше. Костоправ. Заживление.
С противным звуком срослись кости, поверх них затянулось мясо, покрылось свежей шкурой.
Ну и теперь — погнали прокачивать до предела запущенную ветку. Минус пятьдесят родий, третий уровень Воскрешения — можно поднять мертвеца на сутки в качестве зомби и заставить выполнять приказы. Круто, круто. Может, когда-нибудь и пригодится, но точно не сейчас.
Ещё минус сотня родий — поблагодарим моих спонсоров, вон они, вокруг валяются, в разной степени расчленённости. Четвёртый уровень Воскрешения. Доступный только начиная с ранга Воеводы. Возможность воскресить погибшего до часа назад. Безо всяких приписок мелким шрифтом. Не зомби. А полноценное возвращение к, мать её, жизни.
Ну, погнали.
Воскрешение!
Мана хлынула из меня Ниагарским водопадом. Потемнело в глазах. Я пошатнулся.
Н-да, так хреново мне ещё не было. Даже когда тащил в загробный мир макаронного монстра — не было. На мгновение показалось, что не выдержу.
Я заскрежетал зубами, но Знака не отменил. Я справлюсь! Воевода я, или где⁈ Или только и могу — тварей гасить направо-налево, а как до настоящего дела дойдёт, так подыхать? Нет уж!
Чтобы не упасть, я вонзил меч глубоко в землю и схватился за рукоять. В ушах звенело, перед глазами плыло, я в этой круговерти уже вообще ничего не видел. Единственное, что знал: надо выстоять!
В момент, когда казалось, что сейчас сам рухну замертво рядом с Тварью, всё вдруг закончилось.
— Одолел, — проговорила-пропела Лесовичка. — Сильный воин! Велика твоя мощь, а дух ещё сильнее!
Слова её доносились будто сквозь вату, откуда-то издали. Но наваждение отпускало. Я понял, что всё ещё держусь за меч и даже ухитрился не упасть. Картинка постепенно обретала фокус.
Я увидел кота и Лесовичку. Лесовичка вытянула руки над лошадиной мордой. Забормотала что-то — быстро, напевно, я ни слова распознать не мог. А кот вдруг вскочил на лошадиный бок, принялся топтать его передними лапами с выпущенными когтями и громко мурлыкать.
Это продолжалось с минуту, а потом я заметил, что, кажется… Нет, не кажется — точно. Бок Твари начал подниматься и опускаться, покачивая кота.
А в следующую секунду…
— А-а-а-а!
Тварь с воплем вскочила на все четыре копыта. Кот с недовольным мявом отлетел в сторону. Лесовичка встала и отступила мне за спину.
— Опять этот воротник меховой со своими когтями⁈ — возмутилась Тварь. — Да что ж его… — и осеклась. — Хозяин? А… А где я? Что я?
— С возвращением, — сказал я. Встал и покачнулся. — Только чур, домой на тебе поедем.
— Но я… Я же умерла, хозяин!
— Ну а мы тебя вернули. Да не просто так.
— А просто как?
— Ты теперь не тварь, Тварь, — хихикнула из-за моей спины Лесовичка.
— А кто же я?
— Ты теперь — волшебное существо. Как я. Как кот.
Кот утвердительно мявкнул.
— Только зовут тебя всё равно Тварью, — уточнил я. — Вот такой тебе ребус, разгадывай, наслаждайся.
Тварь разинула рот и смотрела на меня, как баран на новые ворота. А я почувствовал, что — всё. Конец, финита. Сделал пару шагов и повалился на бок Твари.
— Присядь, что ли? Не запрыгну.
Кобыла послушно опустилась пузом в снег. Я забрался на неё. Тварь поднялась. У меня закружилась голова, и я закрыл глаза.
Сказал:
— Едем домой.
— Домой, — повторила Тварь.
И сделала первый нерешительный шаг в новую волшебную нетварную жизнь.
Она несла меня нежно и аккуратно, как драгоценный хрустальный сосуд. Каким-то образом ухитрившись развить при этом весьма приличную скорость — уже через пять минут мы стояли у ворот усадьбы.
Ворота распахнулись за секунду до того, как остановились — дома нас ждали.
— Барин! — всхлипнула Маруся. — Лошадушка!
Выглядел я, судя по всему, не очень — ко мне бросились все. Стащили со спины Твари, на руках понесли к дому.
— Погодите, — остановил я.
Обернулся. Тварь топталась перед воротами и косилась на противотварную верёвку. Позвала: