Владыка (СИ)

Неофит надулся, а Кощей слился с игры в бирюльки с заметным облегчением. Встал и пошёл за мной.
Мы остановились у подножия лестницы, ведущей в башню.
— Слушай, спросить хотел. Этот твой, с которым через два дня на связь выходить. Есть информация, где он приземлится?
Кощей непонимающе наклонил голову набок.
— Приземлится?
— Ну, куда он это своё яйцо посадит — ты знаешь?
  
Кощей задумался.
— Он об этом не говорил…
— Но? — подбодрил я.
— Но я так мыслю, что в столице это сделает. Аккурат напротив императорского дворца сядет.
Я присвистнул.
— И откуда такие выводы?
— Оговаривался, что хозяева любят красоту и богатство. А где ж того и другого больше-то, ежели не в императорском дворце? Вот и сядет своими глазами поглядеть, что там да как. Прежде чем хозяев звать.
— Ну, вот тут я бы поспорил. Инопланетный разум — дело такое. Хрен знает, что по его понятиям красота. Ему, может, извергающиеся вулканы нравятся. Хозяева, может, в лаве купаться будут. А может, им на Северном полюсе комфортнее всего, на айсбергах гонять.
Кощей покачал головой.
— А богатство? Золото, камни драгоценные?
— Н-да, тоже верно. Вряд ли ведь планету выбирали — пальцем в небо. Наверняка подыскивали что-то с условиями, похожими на те, в которых сейчас живут. Если бы в вулканах жили — ну и искали бы планету, на которой они непрерывно извергаются. Или такую, которая целиком льдом затянута… Похоже, ты прав.
— Ты уже знаешь, что будешь делать? — спросил Кощей.
— Вот-вот начну узнавать.
— Опасную игру затеваешь, Владимир…
— Чисто для справки: игру затеял не я, игру затеяли они. А я всего лишь хочу им показать, что играть надо в своей песочнице.
— Они не могут.
— Это ещё почему? — с любопытством посмотрел я на Кощея. — Что ты вообще о них знаешь?
— Мы говорили с ним бессчётное число раз. Я знаю о них почти всё. В чём-то они похожи на людей. Не так, чтобы внешне, но…
— А как тогда? Духовно?
Кощей утвердительно кивнул.
— Они все — как один человек. У нас есть умные, глупые. Есть добрые и злые. У них не так. Будто один разум на всех. И учатся гораздо быстрее нас. Это мне он объяснял. Вы, говорит, ещё на пальцах считать учились, а мы уже… А дальше он на своём языке непонятном сказал, потому что в нашем, говорит, слов таких нету.
— Язык потому что учить надо, а не пальцы гнуть… То есть, ты хочешь сказать, что напасть на Землю — это было их общее решение?
— Всё так.
— А мотив? Зачем им Земля?
Кощей посмотрел на меня непонимающе.
— Чтобы править.
— Нахрена?
Недоумение во взгляде Славомыса усилилось. Тут до меня потихонечку докатилось, что мы с Кощеем, по сути, куда более далеки друг от друга, чем Кощей и болтавший с ним инопланетянин. Эти твари хотели захватывать другие планеты просто потому, что воистину. Власть, слава, сила, селфи, полетели дальше. И Кощею это было глубоко понятно.
Я не понимал. Ну ладно Кощей. Он наш, человеческий, далеко не ходил. Но поверить в то, что есть целая, мать её, раса, дошедшая в своём развитии до того, чтобы путешествовать по вселенной, научившаяся изготавливать всяческих Разрушителей и Сборщиков, и хрен знает, что ещё, не может найти себе занятия получше, чем кого-то завоёвывать…
Я, блин, в усадьбе своей толком наладить всё не успеваю! Ну вот захвачу сейчас ещё одну — и чё? А если три, десять, двадцать… Да там головняков больше, чем профита! Нет, не понять мне тяги к хапать просто потому, что можешь хапать. Я на более высоком уровне развития интеллекта нахожусь. А значит, не стоит и пытаться разгадать мотивацию.
— Твари есть твари, — объяснил себе я. — Тупые и жадные. И поступать с ними надо просто: убивать.
Вот, другое дело! Одна фигня: для того, чтобы убивать, придётся хорошо подготовиться. Нам нужен спектакль. Декорации, актёры, режиссёр. Спектакль — это культура. А где у нас культурная столица? Во-о-от. Туда и пойдём. Только сначала декорации подготовим.
* * *
— Теперь, наверное, тебе нужно вонзить туда меч, — сказал Кощей.
Мы с ним сидели на капитанском мостике внутри яйца.
— «Наверное»? — переспросил я.
— Мечом я в эту штуку никогда не тыкал. Я управлял пальцами.
Я хмыкнул. Ну да, логично. Пальцы у Кощея были золотые, тварные. На них хорошо реагировала инопланетная техника. Я же мог от себя предложить только меч. Не, ну мог, конечно, сходить наверх, в башню, взять там косточку из сейфа и использовать её как стилус. Но это ж сколько телодвижений. Ещё и Земляна увяжется, заподозрит чего-нибудь. Пока-то я ей набрехал, что мы с Кощеем будем тут ревизию очередную проводить. Земляна мигом сообразила, что бухать. А я на то и рассчитывал, потому и пузырь с собой взял для конспирации — вон он, на полу стоит, непочатый.
Я вынул меч и коснулся им голограммы. Та немедленно отреагировала. Показала сверху само яйцо, усадьбу, лес вокруг и дорогу. Только всё это было подёрнуто каким-то красноватым маревом.
— Дальше?
— Дальше думай, что хочешь увидеть.
Я подумал, и изображение изменилось, воплотив мои самые страшные фантазии. Сердце ёкнуло. Всё выглядело до такой степени натурально, что захотелось немедленно бежать и искать выживших. Но я сдержался. Ни одна из надписей, появлявшихся в ходе нашей с Кощеем операции, ничего не говорила об оружии. Значит, это и не оно.
— Получилось, — вяло обрадовался Кощей.
— Сейчас проверим.
Я вышел из яйца и окинул взглядом то, что осталось от усадьбы. Частокола не было. На месте дома — дымящийся кратер. Обломки каретного сарая, флигеля, конюшни. Мне показалось, что я вижу даже обугленную лошадиную тушу.
Полёт!
Я взлетел и с десяти метров пристально осмотрел место действия. Никаких сомнений. Усадьба уничтожена.
— Доволен? — спросил Кощей, когда я приземлился рядом с ним — он тоже вышел полюбопытствовать.
— Да. Очень круто, просто замечательно, давай отключать нахрен.
Отключили, и усадьба восстала из пепла, как ни в чём не бывало.
— Так-с. Ну, судя по вот этому индикатору, создание иллюзии заняло у яйца что-то меньше одного процента имеющихся энергетических резервов.
— Не знаю слов таких, — поёжился Кощей. — О чём говоришь?
— О том, что центр Питера покроет, как бык овцу. Но беспокоит иное. Войдя в атмосферу, эта мразь наверняка будет видеть и другие города… Не наведёт ли его что-то на подозрения?
— Сомневаюсь.
— Обоснуй?
Кощей усмехнулся, и мне эта его усмешка совершенно не понравилась.
— Знаешь, как он говорит о людях?
— Нет. Просвети.
— Говорит, что все люди — тупые и самоуверенные. В то, что они проиграли, он поверит. В то, что люди заманивают его в ловушку — никогда.
Впервые в жизни мне так сильно хотелось кого-то убить. Но ничего. Скоро у меня будет возможность, и уж я её не упущу.
  
Глава 16
 
— Это безумие, — сказал Разумовский.
Мы стояли в том самом помещении, куда меня приводили всегда, чтобы поговорить с государыней. Сама она тоже находилась тут. Молчала, глядя в окно, повернувшись к нам спиной.
— Ты слышишь? Это сумасшествие, Владимир! — повторил Разумовский.
— У тебя есть идеи получше? — пожал я плечами. — Внимательно слушаю.
— Да, есть. Не совершать самоубийства.
— Я так понимаю, ты предлагаешь просто жить, как раньше?
— Да! У нас и так хватает забот, с которыми справиться бы…
— Они никогда не закончатся. Заботы. И справляться с ними мы будем вечно.
— Это лучше, чем-то, что предлагаешь ты!
— Для кого лучше? Или, вернее, для чего? Ты таким видишь будущее нашего мира? Хочешь, чтобы в таком мире жили твои дети?
Разумовский в ответ только скрипнул зубами и отвернулся. И тогда заговорила императрица, не повернувшись.
— Владимир прав.
— Ваше величество… — простонал Разумовский.
— И ты понимаешь, что он прав.