Владыка (СИ)

Вместе с Разумовским мы вывели чертей из зала. Двери за нами немедленно захлопнулись.
— Наверх, — скомандовал Разумовский.
Чёрт, оставшийся без маски, повернулся к нему.
— Выход же внизу?
— Наверх, — процедил сквозь зубы Разумовский.
Снизу поднимались охотники. Видимо, какие-то придворные, личная гвардия Разумовского. Пятеро молчаливых бугаёв, которых выдавали только характерные перчатки без пальцев.
  
Черти пошли по лестнице на третий этаж. На площадке между этажами остановились — сверху спускались ещё трое охотников.
— Ну вот, — сказал я, поднявшись вслед за чертями. — Нас десять, вас — одиннадцать. Не то чтобы это было так важно — вести честный бой с чертями — но всё-таки упрекнуть себя не в чем.
— Да ты ж один сотни стоишь! — взвизгнул чёрт без маски. — Не губи, Владимир! Мы тебя на царство ждём!
  
Глава 12
 
— Малыш… — Я коснулся мечом подбородка чёрта. — Ты, боюсь, кое-чего не понял в том, как у нас всё будет. Царя вам мы выделим уже завтра. Потом сделаем так, что размножаться вы, твари, больше не сумеете. А потом будем думать, кем вас, в потустороннем мире, заменить. И как только найдём, вся ваша шобла будет перебита без остатка. Потому что вы — твари. А с тварями у охотников никаких дел быть не может.
Тут я вспомнил свою кобылу, но ничего добавлять не стал. Моя Тварь — это исключение из правила. Единственное. Ну, почти единственное… Тут я ещё Марфу вспомнил. Ладно, хватит отвлекаться.
— Давайте, ребята, — улыбнулся я. — Сделайте одолжение, нападайте первыми.
В глазах чёрта сверкнула лютая злоба. Отбив лапой в сторону меч, он с визгом бросился на меня…
— «Дуэль, дуэль», — проворчал я, обжигая меч встроенным в него Красным петухом. — Зачем дуэль, когда можно просто зарезать?
— И то верно, — хохотнул один из охотников. — Вечно эти дворяне какой-то дурью маются. Набили бы морды друг дружке, да забыли. Так нет ведь — стреляться. Была б охота…
— Хватит болтать, — скомандовал Разумовский. — Туши — на улицу, там пожгите, а то тут копоти будет… И поломоек прислать, пусть в порядок приведут всё.
— Никит, — тронул я Разумовского за локоть. — Я когда пришёл, видел, как кто-то из чёрного хода выскочил. Ну, там, где якорь, помнишь. Подозрительная личность.
— Выясним, — пообещал Разумовский. — Этого скота Стахиева допросим — всё расскажет. Он давно перед государыней расстилается, я подозревал, что воду мутит. Только до сих пор доказательств не было, а теперь уж ему не отвертеться. Не ожидал, видимо, что так обделается.
— Ну, ясен день. Люди думают, что чёрт — это прям такая мощная сила, что вообще непобедимая…
И тут снизу послышался грохот. Мы с Разумовским переглянулись, спустились и увидели, что в дверь с воплями ломится тщедушный паренёк лет двадцати, с козлиной бородкой, мечом на боку и, что характерно, с перчаткой на руке. Гвардейцы, охраняющие вход, ему решительно противились.
— Пропустите, глупцы! — орал парень. — Там нечистая сила! Я чувствую её! Я пришёл защитить государыню!
— Этот через чёрный ход выходил? — спросил Разумовский.
— Похож, — кивнул я. — А кто это?
— Казимир Стахиев. Сын того, предателя. Похоже, план был прост и изящен. Тебя устранить, а потом разыграть комедию с как будто бы победой над чертями. И вуаля — у государыни новый фаворит.
— Что вообще могло пойти не так, — вздохнул я. — Эй, недоумок!
Парень резко повернулся и рывком выдернул из ножен меч, заставив гвардейцев напрячься.
— Это оскорбление⁈ — проорал он. — Как вы… Вы… — Тут он меня, видимо, узнал и задрожал мелкой дрожью. — Вы — Владимир Давыдов⁈
— С утра был. А ты что, серьёзно охотник?
— Да какой он охотник, — поморщился Разумовский. — Фантазёр. Был бы охотник — неужто я за ним не присмотрел бы? Проверяли, трижды. Ничего в этом сопляке охотничьего нет. Взять!
Гвардейцы дважды повторять не заставили. Миг — и обезоруженный Казимир оказался прижат лицом к стене. Меч — настоящий, охотничий, отлитый из костей тварей — беспомощно звякнул об пол.
— Поздравляю, дружище, — сказал я, спустившись. — Жизнь ты себе сегодня обосрал качественно. Что характерно, кроме себя, и винить-то некого. Папашу, разве — что потакал. Никит, я тебе ещё нужен?
— Нет, Владимир, иди. Я слышу, там уже музыка. Повеселись, я присоединюсь позже. У меня тут ещё дела.
Разумовский постарался бодро улыбнуться, но выглядел до смерти усталым.
— Да надо думать. Непростое это дело — заговоры распутывать.
Я вдруг понял, что с Разумовским мы во многом похожи. Вокруг него твари тоже кишмя кишат. Только, в отличие от тех тварей, что лезут ко мне, эти наделены человеческим обликом. Такое себе, конечно. Как по тонкому льду ходишь, змеиный клубок, блин… Я почувствовал, как подступает злость.
Повеселиться? Да не вопрос. Сейчас повеселюсь. Я решительно направился в зал.
Там снова играла музыка, но войдя, я увидел, что танцующих почти нет. А при моём появлении и те пары, что танцевали, остановились. На меня уставились сотни настороженных глаз. Ну, понятное дело — не знают, как себя вести. С одной стороны, вроде бы герой, с другой — чёрт его знает, что дальше будет исполнять. Только что, вон, из-за него Разумовский обвинил в предательстве уважаемого человека, целого господина Стахиева, и приказал увести. От такого героя лучше в стороне держаться, факт.
Музыка вдруг смолкла. А пары, замершие посреди зала, поспешно расступились. Ко мне шла императрица.
— Рада приветствовать вас, господин Давыдов.
Она остановилась напротив меня, подала руку. Я поклонился, коснулся руки губами.
— Здравствуйте, Ваше Величество. Благодарю за приглашение. Симпатично у вас тут. Без чертей — так вообще красота.
Императрица милостиво кивнула.
— Я слышала, что полчаса назад вы уничтожили целую свору нечисти, из-за подлого предательства проникшую во дворец?
«Слышала», ага. Наверняка своими глазами наблюдала, от и до. То, что её при этом никто не видел, не означает, что она ничего не видела. У этой дамы кругом глаза и уши.
— Скажем так, принял участие в уничтожении. Но раскрыл заговор не я, это Разумовский постарался.
— Не сомневалась в прозорливости Никиты Григорьевича.
— В Никите Григорьевиче я тоже не сомневаюсь, более преданного человека вам не найти. А ещё господин Разумовский — мой друг. Четыре дня назад мы с ним бились с тварями в загробном мире, плечом к плечу. Пока некоторые на балах развлекались… — Я обвёл глазами зал. — Разрешите, Ваше Величество, я скажу этим господам пару слов? Раз уж тут собрался, насколько понимаю, весь цвет российского дворянства?
— Извольте. — Если императрица и удивилась, виду не подала.
— Вот что, уважаемые. — Вокруг мгновенно наступила тишина. Акустика здесь была — ого-го, повышать голос не пришлось. Он разносился по огромному залу, так, что каждый из собравшихся слышал каждое слово. — Удивлен, что должен об этом говорить. Вы все-таки не безграмотные крестьяне, а свободные образованные люди, соображать должны. Человек, которого сейчас приказал увести Разумовский, собирался убить меня. А если повезёт, то и его. С единственной целью — впереть на место Разумовского своего ставленника. Я более чем уверен, что провернул он это не один, протащить во дворец такую свору нечисти — не самая простая задача. Среди вас есть те, кто поддержал предателя — в расчёте на получение тёплого места после того, как вместо Разумовского рядом с российским троном встанет другой. В Никите я не сомневаюсь, он выявит всех, кто причастен к этой дряни. О том, что предатель — полный идиот, говорить тоже не буду. Я, блин, в потустороннем мире Змея Горыныча победил и Кощея в плен взял! А мне тут детскими погремушками угрожать пытаются. Я, собственно, к чему веду. Посмотрите вокруг себя! Мир по швам трещит. Твари чуют скорый конец и лезут из всех щелей. Самому мне в скором времени предстоит бой с такой хренотенью, по сравнению с которой Змей Горыныч — шавка подзаборная. А вам делать больше нечего, кроме как лодку раскачивать! Пытаться своих ставленников поближе к трону пропихнуть. Не о том сейчас думать надо, ясно? И, коль уж помогать биться с тварями не можете — хотя бы не мешайте тем, кто может. В частности, моему другу Никите Григорьевичу Разумовскому. Я понятно излагаю? — В зале по-прежнему стояла гробовая тишина. Никто не издал ни звука. — Окей, расцениваю, как согласие. Но поскольку в каждой отдельно взятой личности не уверен, хочу предупредить. Я — самый сильный охотник в Российской Империи! А собираюсь стать ещё сильнее. И если кто-то, из-за жадности и скудоумия, снова попробует рыпнуться — разбираться с ним будет уже не Разумовский. В моих силах переправить в загробный мир заживо любого из вас. Хоть десяток. Хоть сотню! — Я снова обвёл глазами зал. Увидел застывшего в дверях изумленного Никиту. — В момент, когда будете влажно мечтать о том, какие перспективы перед вами откроются, вспомните о моих словах! У меня всё, спасибо за внимание. Можно продолжать веселье.