Владыка (СИ)
— Что? — вскинулся Николай.
— … то домового, вероятнее всего, больше нет. И если это действительно так, то чёрт, который посмел на него рыпнуться и вселиться в твою Машеньку, будет умолять, чтобы его самого в геенне огненной спалили. С этими тварями у меня разговор короткий… Не пугайся, сейчас перемещаться будем.
Я взял Николая за плечо и переместился к дому Троекурова.
— А ничего так, — оценил ещё до того, как вошли. — Чувствуется женская рука.
— Правда? — удивился Колян. — А где?
Я указал пальцем на валяющийся на земле сундук. Сундук раскололся от падения со второго этажа, и из него вывалились предметы мужской одежды.
— Да что же это! — возопил юный владелец дома и поднял голову. — Машенька!
Машенька немедленно нарисовалась в освещённом окне. Я в восторге аж присвистнул. Настоящая фурия. Волосы всклокочены, будто двести двадцать шарахнуло, глаза горят.
— Не сын ты мне! — рявкнула красавица практически мужским басом, на самом пределе голосовых связок. — И не жить тебе в моём доме, трус и предатель.
— Машенька, я Владимира привёл, он тебе поможет!
— Ещё и врага моего привёл! Убирайся! Убирайся прочь!
Вопя, Машенька высунулась вперёд, перегнулась через подоконник. Одета она была в одну лишь ночную рубашку, весьма свободного кроя, которая открыла нам прекрасные виды.
— Н-дя, — цокнул я языком. — Ну чё сказать — радуйся, что интернет не изобрели. А то к утру бы звездой ютуба проснулся. Ладно, пошли, посмотрим поближе.
— На что⁈ — Половина лица Коляна побледнела, половина покраснела — не определился, как реагировать. — Машенька, прикройся!
Машенька прикрываться не стала. Зато она выпрямилась, вскинула голову и закукарекала. Кукареканье плавно перешло в сатанинский хохот. Как бы в окно не выкинулась на радостях… Тому, что в неё вселилось, хоть бы хрен по деревне, а вот хрупкая оболочка Машеньки может накрыться медным тазом окончательно и бесповоротно.
— Об одном прошу, — бормотал на ходу Колян, — заклинаю: чтобы никто и ничего не знал. Я и так женился на Машеньке, презрев общественное мнение…
— Что, уже раскаялся?
— Нисколько. Речь о ней, ей тяжело было терпеть на себе все эти косые взгляды… Все ведь знают, что я забрал её из доллгауза. А теперь ещё и вот такое. Когда она поправится…
— Колян, я по кабакам трепаться точно не буду, однако один эту проблему уж точно не решу. Придётся кого-то подключать. Только кого именно, пока не решил. Сначала первичное обследование провести надо.
Дверь в комнату с Машенькой оказалась заперта. Потеребонькав ручку, Колян беспомощно посмотрел на меня, а из-за двери тем временем неслись такие звуки, будто бык насиловал овцу, а козы отчаянно болели за «Спартак».
— Запомни, мой друг, хорошенько. Если живёшь с человеком, психическое состояние которого очевидно находится в жопе, придерживайся следующих нехитрых правил. Замки все запираются только снаружи. Колющее-режущее тщательно спрятано. Шнурки, занавески, простыни — нахрен. На окнах решётки. Стёкла небьющиеся. Посуда деревянная. Из приборов — только ложки, и те изымать в принудительном порядке после каждого приёма пищи. Ну, это так, навскидку. Отойди-ка.
Я скастовал ма-а-аленький такой микроУдарчик на область замка. И область замка послушно вылетела под разъярённый вопль Машеньки. Дверь распахнулась. Я вошёл и грустно вздохнул.
— Маш, ну баян ведь, прекрати… Не смешно.
Но Машенька не прекращала. Она стояла в углу комнаты. В верхнем. Ногами опиралась на разные стены, руками держалась за потолок и смотрела на нас злющими глазами.
— О Господи! — воскликнул Николай.
— Что, раньше такого не было?
— Нет, Христом-богом…
— Помер бог! — рявкнула Машенька. — Весь мир скоро наш будет!
— Угу, карман шире держи только, — кивнул я и присел на имеющийся в помещении стул. — И мир ваш будет, и Марс колонизируете, и на Венере венерологическую клинику для юпитерян откроете…
Колян смотрел на меня с мольбой, а я не спешил, я думал. Не, ну загасить Машеньку мог без проблем, уж на это-то и минуты бы не потребовалось. Однако требовалось её сохранить живой, убив лишь сущность, живущую внутри. И как это сделать — я не знал. Как выманить наружу сущность — тем более.
Машенька тем временем, к ужасу Коляна, поползла по потолку. Я рассеянно изобразил на потолке Знак Западни. Добравшись до него, Машенька проползла совсем немного — врезалась башкой в невидимую преграду и с визгом грохнулась на пол.
— Убери! — заорала она, как уличный мим, носясь по кругу и ощупывая невидимую преграду. — Выпусти немедля, сволочь!
— Да притухни ты! Думаю, — огрызнулся я.
Иметь диалог с этим существом было, мягко говоря, бессмысленно. По крайней мере, пока оно находится внутри Машеньки. Адекватность там рядом не валялась. Надо работать…
— Ладно, — встал я. — Картина ясная. Начну. Машенька твоя, Колян, пока тут локализована. Ты к ней не подходи, а то тоже локализуешься. Понял?
— А ежели она попить попросит? Или поесть? — пролепетал Николай.
— Перетопчется. За несколько часов от жажды не помрёт, от голода тем более. Зима на дворе, не жарко. Кстати, окошко прикрой, а то простудится ещё.
Не тратя дольше время на бесполезные разговоры, я переместился сразу в Питер. Во двор к Ползунову.
Погода в Питере была традиционно мерзкой. Ночь швырнула в лицо мокрым снегом, ветер схватил за шиворот и начал пихать снег прямо туда.
— Сука грубая! — крикнул я.
Тут же распахнулось окошко инженерского дома, и кто-то из заночевавшей прислуги рявкнул:
— А ну, вон отсюда иди! Пьянь! Сейчас охотников кликну!
— Очнись и пой! — огрызнулся я. — Какие охотники? Рождество на дворе, вторые сутки пошли. Охотники в кулдауне, некликабельны.
Но, тем не менее, отошёл. Морщась, кастанул Яблочко и назвал нормальное имя Неофита. Яблочко охотно показало пацана мирно спящим.
— Отлично, — кивнул я. — Веди. Ща, погоди только.
Блин, родий куча, чего ж я, как бедный родственник? Одним накопительством сыт не будешь.
Я потратил пятнашечку на то, чтобы прокачать Полёт до управляемого пятиминутного. Ну вот, заодно и потестируем.
Для повышения комфорта кастанул сперва Доспехи, потом — Полёт. Поднялся метров на десять над поверхностью земли и полетел вслед за Яблочком. Летел значительно быстрее, чем мог бы бежать. А Доспехи успешно прикрывали от буйства непогоды. А хорошо! Удобно, не хуже, чем на Твари. Только вот ману, конечно, подсасывает. Но тут уж — надо думать, три Знака одновременно питаю. Полёт, Доспехи, да Западню в доме Коляна. В которую до кучи ещё и непрестанно долбится Машенька. Каждый удар, считай, силы отбирает… Ну да пофиг, я — Тысячник. Сил у меня теперь много.
Меньше пяти минут понадобилось, чтобы долететь до нужного дома. Там Яблочко истаяло, в кои-то веки не обозвав меня мысленно обидными словами. Я приземлился и заколотил в дверь.
Спустя минуту за дверью послышалось грозное:
— Кто⁈
— Ростелеком. Вы за интернет сколько платите? Мы предлагаем в четыре раза дешевле, только работать не будет.
От неожиданности дверь открылась, и наружу высунулся заспанный мужик в белом ночном костюме.
— Что-о-о?
— Я охотник, Владимир Давыдов, мне бы вашего сына Неофита повидать.
— Кого⁈
— В миру — Митрофанушку.
— А… А! — Дверь открылась. — Владимир. Господин охотник… Заходите!
Меня усадили в кухне. Пока отец будил сына, мать без толку суетилась. Поскольку побудка затягивалась, решила высказаться о наболевшем.
— Ужасы-то какие!
— И не говорите, — подхватил я. — Сам возмущён до крайности, скоро буду встречаться с государыней-императрицей, всё ей расскажу.
— О чём?
— А вы о чём?
— Ах, Митрофанушка столько рассказывает об этих ваших охотах! Вы неужто взаправду в загробный мир ходили?
— Было дело, баловались.
— Но это же очень опасно! А Митрофанушка ещё ребёнок!
— А когда этот ребёнок на Троекурова работал и продавал людям снадобья, от которых те гибли — нормально, не опасно было?