Начало траектории (СИ)
Структурный отчёт Клуба на конец сентября 2000 года:
Количество участников: 24
Средняя ежемесячная доходность по рекомендациям Fortinbras: 14,6%
Суммарный оборот сделок через канал Клуба:$296,000
Прибыль Nova Aurora LTD от сделок клуба:$21,400
Прирост капитала участников за сентябрь: от 6% до 27%, в зависимости от риска
Фонд ликвидности и развития клуба:$29,700 (создан из вступительных взносов и процента от прибыли)
Глава 27
Щупальца
Октябрь 2000 года принёс не только смену погоды, но и новую температуру в делах Августа. Его сеть перестала быть детским проектом. Она стала напоминать слаженный организм: с костяком, импульсами, кровеносной системой. Если раньше всё держалось на его постоянном участии, теперь структура жила своей жизнью. И это значило одно — взросление.
В ядре всё шло стабильно. Лёша занялся автоматизацией учёта и внутренней отчётности. Он внедрил систему цветовых меток, которая в реальном времени показывала состояние торговых точек, складских единиц, логистических маршрутов. Андрей оптимизировал доставку: ни одного наложения маршрутов, товар не залеживался, курьеры работали строго по графику. Всё больше решений принималось без участия Августа, он только проверял итоговые цифры.
Вика сосредоточилась на персонале: мотивация, лояльность, текучесть. Она разработала базу поведенческих профилей и проводила собеседования с кандидатами сама. Уже никто не обсуждал «дружбу» в команде — важнее стали эффективность и надёжность.
Мозоль усилил «Паутины». В структуре появились наблюдатели. Они не участвовали в операционке, но фиксировали любые внутренние сигналы: конфликты, воровство, склонность к саботажу. Работала и система «периметра доверия»: три грубых нарушения — и человек выбывал, независимо от прошлого.
Август созывал «ядро» раз в неделю. Это были не совещания, а скорее стратегические сессии. Он не приказывал, он направлял. А главное — он слушал. Все чаще предложения исходили не от него, а от Лёши, Андрея, Вики, даже Мозоль стал чаще инициировать обсуждения.
Выручка сети в октябре выросла почти на треть. Некоторые точки уже приносили прибыль, сопоставимую с мелкими магазинами. В среднем активные участники зарабатывали в 4–5 раз больше родителей.
И это стало проблемой. У ребят появились свободные деньги. И не всегда — понимание, что с ними делать. Один купил дорогой телефон, другой — одежду, третий начал прятать от родителей конверты с наличкой. Возникали риски. Деньги — это власть. А дети с властью — это нестабильность.
Август подумал — и придумал решение. Он вызвал дядю Витю.
— Нам нужно подписать договор. Формально. Ты как ИП будешь оформлять участие каждого подростка через согласие родителей. Часть заработанного — родителям. Часть — на банковский вклад в валюте. Счёт — на имя ребёнка, но доступ — только после 18 лет. Остальное — можно инвестировать. В Канаде.
— А ты уверен, что родители не будут против?
— Мы объясним. Это ответственность. Это безопасность. Это шаг в будущее.
Так и сделали. Через юриста Витя подготовил простые договора. Родители не только подписали их — многие даже выразили благодарность. Для них это было не про деньги. Это был знак, что кто-то всерьёз заботится о будущем их детей.
Проект Клуба развивался отдельно. Формально он никак не был связан с бизнес-структурой. Но Август чувствовал: философия — одна и та же. Контроль. Прогноз. Системность.
Новые заявки поступали ежедневно. Савва внедрил многоступенчатый отбор: от собеседования до «периода тишины». Участники проходили проверку, прежде чем им позволяли писать. Только после успешного прогноза — доступ к основному чату.
Тем временем Fortinbras расширял горизонты. Он открыл три направления:
Англоязычный канал "Atlas_199X" — для взаимодействия с британскими и американскими инвесторами;Немецкий форум с аналитикой по промышленным бумагам;Польскую ветку, где писал о налоговой реформе, притворяясь экономистом.
На одном из английских форумов он вступил в дебаты с пользователем под ником «F. Steele». Разговор начался с нейтральной темы — сравнительного анализа показателей eToys и Amazon. Стиль Fortinbras был точным, вежливым, но глубоко уверенным. Он не спорил, он наводил порядок в аргументации.
На второй день Фредерик спросил:
— Вы работаете в фонде?
Fortinbras ответил:
— Нет. Пока нет.
— Вы математик?
— Скорее инженер. В мышлении. Не в дипломе.
На третий день Фредерик предложил перейти в зашифрованный канал. Там они говорили об уровне долгов компаний NASDAQ, о манипуляциях с отчётностью, о буме IPO на пустом месте. Август аккуратно подталкивал разговор к причинам грядущего кризиса. Он не утверждал — он моделировал.
— Знаете, — писал Фредерик, — вы напоминаете мне одного старого аналитика из Lehman Brothers. Он тоже говорил, что рынок перегрет. Его смеялись. А потом наняли.
— Я не ищу работу, — ответил Fortinbras. — Я строю систему.
— Систему чего?
— Информации. Людей. Доверия. И тишины. Слишком много шума — вот корень всей текущей рыночной лихорадки.
Фредерик завис на минуту, а затем прислал лаконичное:
— Вы всерьёз?
— Уже давно.
Август не сразу понял, почему тот его зацепил. Но где-то глубоко в памяти всплыло имя: Фредерик Стил. Уже в будущем он станет известным благодаря публикациям по посткризисному восстановлению британской финансовой системы. Его тексты цитировали в Bloomberg и The Economist. Значит, контакт был не просто удачным. Он был стратегически важным.
Через Савву они оформили отдельный закрытый канал. Под это была создана анонимная структура — Nova Foundation, зарегистрированная на Виргинских островах. Савва предложил схему, при которой все расчёты проходят через надёжного посредника, а имя Fortinbras остаётся в тени.
— Почему именно офшор? — спросил Савва на одной из утренних встреч.
— Потому что всё, что я делаю, должно быть автономным. Я не хочу, чтобы политика, налоговая или география влияли на работу системы. К тому же, мы не воруем, не обманываем. Мы даём знания. Пусть и за деньги.
Фредерик стал первым, кто перевёл комиссию. Он предложил сотрудничество: аналитика от Fortinbras в обмен на фиксированный процент от прибыли фонда, если прогноз срабатывает. Вопросов не было. Только дело.
— У нас есть голос, — сказал Савва вечером. — И он звучит всё громче.
— Пока только шёпотом. Но это уже слышно.
После очередной встречи с Саввой Август задержался за столом. На экране перед ним мигала лента новостей, графики NASDAQ и Nasdaq-100 напоминали скоростной лифт, у которого не работает тормоз.
Amazon рос вопреки внутренним убыткам. получил очередной раунд финансирования, хотя не продал и десятой части заявленного товара. AOL Time Warner рисовала в отчётах рост, но убытки росли быстрее. Акции Cisco и Qualcomm оценивались на уровне, не соответствующем ни реальной выручке, ни технологической состоятельности. Отчётность некоторых новых компаний напоминала сказку — красивая, убедительная, но без единой таблицы фактической прибыли.
Он листал отчёты IPO за последний квартал. В глаза бросались одни и те же паттерны: ожидания, которые не подтверждаются данными. Завышенные показатели, инфляция понятий, переоценка бренда и пустота в разделе RD. Волна шла на эмоциях, не на логике.
«Фонды гонят деньги в воздух. Стартапы живут на обещания. Отчёты рисуют. Фондовый рынок превратился в викторину, где все ждут выигрыша, не понимая правил игры.»
Он аккуратно начал собирать таблицу. В одной колонке — имена компаний. Во второй — показатели EBITDA. В третьей — соотношение P/E. В четвёртой — дата IPO. В пятой — прогноз по обвалу. Получалось тревожно. По его подсчётам, около 70% компаний, вошедших в индекс NASDAQ за последние 18 месяцев, были технически убыточны.