Ветер истории (СИ)
Я выполз из кузова и огляделся. Мотора и капота вообще больше не было. Вместо них полоса вспаханного грунта в два метра и в ее начале воронка. Странно, стрельбы не слышно, только писк противный в ушах. Кто-то толкнул меня в зад. Я оглянулся и увидел Ваню активно машущего руками на свою спарку. Он что-то говорил, но я слышал только писк. Неужели совсем оглох? Мысль эта почему-то не напугала. Иван, похоже просил помочь снять установку. Я попробовал встать, но боль в ноге не позволила. Ну да, точно, меня же на позиции зацепило. Подбежал на четвереньках и встав на колено взялся за станок. Иван ухватился с другой стороны и резким рывком мы сдернули агрегат со стойки. И что дальше? На себе мы его не уволочем - сам тяжелый да еще и щит не снять быстро. Соображал я плохо, поэтому командовать не лез. Мужики мои - солдаты опытные, головы не потеряли и справятся лучше меня. Ваня не подвел. Вскочив, быстро сдернул обе доски с борта и положив их параллельно закантовал установку на них. Получились эрзац-волокуши. Так, а где остальные? Криворучко, закинув на одно плечо ранец с гранатами, палил куда-то из нагана. Сыпченко тоже здесь, живой, слава богу! Только кровь из носа течет.
Между тем Иван закинул на волокуши цинк с патронами и взявшись за одну доску, неуверенно посмотрел на меня. Я впрягся. Так и поползли: я с Иваном впереди изображаем бурлаков, за нами качающийся Сыпченко придерживает установку, чтобы не свалилась, а сзади с ранцем на плече Криворучко волоком тащил второй цинк. Еще и стрелял в кого-то оборачиваясь.
Полностью в себя пришел уже лесу. Слух вроде вернулся, хотя слышал еще плохо, но это мелочь. Раз уж вернулся, значит не оглох, а острота слуха со временем вернется. Главное что голова работает нормально. Все-таки героические у меня бойцы. Если бы не контузило, не стал бы установку вытаскивать, приказал бы снять затворы и валить во весь дух, а они вынесли. И пулеметы вынесли и патроны и меня с Сыпченко вывели чуть ли не за руки. Клим свой отряд тоже вывел, потери понес. Двое погибли, ранены были все, но в госпиталь отправили только одного, остальные остались в строю. Больше всего досталось казакам. Немецкие пушки разбив броневик, перенесли огонь на них. Кусты хоть и перекрывали обзор, но от шрапнели не защищали. От сотни осталось тридцать два активных бойца и ни одного офицера. Посланная разведка смогла пробраться к берегу в стороне от места боя и выяснила что случилось. Немцы довели гать до ума и протащили две легкие пушки. Сейчас через ручку сплошным потоком переправлялась пехота и похоже, там скоро соберется целый полк. Вряд ли они пять пойдут по-ротно. И что мы можем сделать в такой ситуации? Все смотрели на меня. Я теперь старший по званию, мне и решение принимать.
Первой и наверное самой здравой мыслью было послать курьеров куда только можно и уходить не оглядываясь. Ну что мы можем сделать полку да еще и артиллерией? Но люди вокруг ждали приказа и по глазам было видно, что ждали приказа как бить врага, а не бежать от него. Нельзя нам было бежать - мы уйдем, первый батальон ударом с двух сторон просто уничтожат, а там и остальных последовательно разгромят. Не поймут ребята "разумного" решения, а мне почему-то вдруг стало очень важно не потерять их уважение. Еще недавно я воспринимал стрельбу и смерть вокруг себя с каким отстраненным не страшным испугом, с каким воспринимаются качественные голливудские ужасы. Первая пуля пойманная в кирасу как бы ввела меня в реальность происходящего, но я не забоялся стрельбы, как можно было ожидать, а наоборот расхрабрился. Ведь я уже получил первую пули и ни чуть не пострадал от этого. Даже кураж как-то попер! Только кончился он быстро, когда броневичок наш разнесли, а сами мы только благодаря чуду и хладнокровию пулеметчиков живы остались. В долгу я перед ними и остальными тоже. Не мог я теперь себя уронить в их глазах. Не мог и все тут. Такое со мной только в школе было, когда от понимания неизбежности огребания дрожала левая стопа и все внутри сжималось, но прогнуться под старшего на два класса урода и самому выгребать деньги из карманы было хуже смерти. Тогда меня спасло появление завуча. И вот теперь я снова чувствовал такую же тоскливую "обреченность на подвиг" одиннадцатилетнего пацана под взглядами всего класса.
- Остановить мы их не сможем - начал я - Значит будем задерживать в меру сил. Сейчас надо послать людей собирать боеприпасы с германцев, которых на дороге положили, в село за нашими патронами послать и предупредить всех кто рядом о прорыве.
- Это-то понятно, это уже послали из легкораненых. - сообщил казак с одним седым усом и красным пятном на щеке - следами старого ожога. - Где германца-то задерживать будем?
- Везде! Делаем так. Клим, ты берешь все станкачи и готовишь позиции. Ручники делим пополам и двумя группами постоянно нападаем на германцев из засад. С разных сторон, чтобы вертелись как уж на сковородке и не знали куда бежать.
Вроде взбодрились ребята. Начальство имеет план и ложиться костьми пока не зовет.
- далее... - я задумался, вспоминая все, что доводилось читать о Финской Войне. Идею я взял из читаной давным-давно статьи, авторы которой не пожалели красок на крутость финов и никчемность советского командования. Не знаю на сколько написанное было правдой, но тогда статья вызывала только раздражение откровенной симпатией к врагам и презрением к своим, хотя кто для газетчиков свой, а кто нет вопрос особый. Сейчас я пытался выдоить из нее что-нибудь полезное, ведь как не крути, а досталось нам тогда сильно. - Казаки, чтобы засады были эффективны надо будет фланговое охранение по-тихому убирать, если немцы им озаботятся.
- не впервой, сделаем - кивнул седоусый.
- В засадах первым делом выбивать офицеров. Пулеметам, естественно, по толпе работать. - задумался. так, что еще можно сделать? О! Чуть не забыл! - В первой засаде надо пушки подловить. Сами их уничтожить вряд ли получится, а вот расчеты положить с лошадьми и боекомплекты подорвать мы можем. Ну а без пушек, им наши пулеметы дорого обойдутся!
- Сергей Алексеичь, тут рядышком полянка на которой мы последнюю роту германцев погромили. За ней бы максимки поставить. - Внес предложение Клим.
- За ней, так за ней - не стал я спорить с опытным товарищем. - Чем ближе начнем, тем больше засад сможем устроить.
Я и сам как-то ободрился - план приобрел реальные черты и даже намекал на возможность успеха без обязательного самопожертвования.
Все засуетились, занялись делом. Для спасенной спарки срочно изготовляли "станок Сыпченко" в виде слегка подтесанного обрубка бревна положенного на бричку вдоль. Казаки, для которых землекопство было невместно, рассыпались по полю и сноровисто выгребали мертвым подсумки. Солдаты усердно рыли окопы во указке Клима, а сам он вместе с тремя возрастными казаками согласовывал план предстоящего боя. Делалось это в форме почтительного вопрошения моего мнения. Мне оставалось только сидеть с умным видом, кивать одобрительно и не мешать знающим опытным людям решать вопросы. Вообще-то я проходил теоретический курс тактики в армии, но толку с этого было ровным счетом ноль без палочки. Во-первых слушал я тогда нудный бубнеж офицера думая о своем, во-вторых было этих занятий мало и ходя они и были системными, но практически любой 15-летний "эксперт" в интернете мог меня в споре раздавить аргументами, статистикой и примерами на любой вкус и в-третьих тактические схемы и приемы эпохи градов и тотальной радиофикации здесь были малополезны. Совещание закончилось минут через двадцать и участники разбежались по своим делам. Мне оставалось только пройтись по готовящимся позициям и все с тем же умным лицом высказать свое одобрение. Ну не помню я, как должен выглядеть правильный окоп. Не рыл я их.
Наконец прибежал посыльный от сторожившего неприятеля секрета, который сообщил о выдвижении немцев и подробно описал порядок следования. Военный совет, внимательно выслушал, внес необходимые поправки в план, на этот раз не обращая на меня внимания - не до политесов, и разбежался по местам. Вскоре все затихло, даже мухи над трупами не жужжали, не сезон им уже.