Птицы

– Мисс Коллн?
Но мадам Клара услышала. Она повернулась к Финчу и Арабелле так резко и неожиданно, что они даже вздрогнули.
– Дети! – Она строго поглядела на них. – Это взрослые дела. Немедленно отправляйтесь к себе!
– Но, мадам… – заунывно начал Финч.
– Я сказала: немедленно!
Финч и Арабелла брели вверх по лестнице. Они были возмущены. Почему их отправляют прочь, когда начинает происходить самое интересное?! Эти взрослые – просто жестокие, бесчеловечные создания! Вот бы их самих спроваживали всякий раз, как под их взрослыми носами только начинают разворачиваться интриги! Ну что за несправедливость!
Финч негодовал. Он намеренно зло и с силой топал по каждой ступеньке, надеясь, что какая-нибудь вдруг проломится под его ногой.
– Она что, не понимает, что это Кэрри? – сжав кулаки, гневно изрек мальчик. – Он же пытается заманить ее в какую-то ловушку!
– Взрослые такие глупые! – поддержала его Арабелла. – Потому что они важничают и думают, что всё-всё-всё знают!
– Хотя на самом деле не знают даже, что подлый убийца прикидывается добреньким доктором!
– Но мы-то знаем, – попыталась утешить друга Арабелла.
– Мы ничего не можем! – парировал Финч. – Даже предупредить мадам Клару! Она нас прогнала!
Арабелла поморщила лоб в раздумьях.
– Думаю, он ничего ей не сделает при всех, – сказала она. – Там ведь два констебля, мистер Хэмм, мистер и миссис Поуп, миссис Чаттни и Мо.
Финч был вынужден согласиться:
– Да, он вел себя так, словно ему что-то от нее нужно. – Мальчик вдруг спохватился и досадливо хлопнул себя по коленке. – Ну разумеется, ему нужна мисс Коллн! Он ее ищет и полагает, что мадам Клара сообщит ему, где она. И это все игра! Вероятно, и за мной он гнался по этой же причине. Думал, я ему все расскажу. Но он не посмеет сунуться к нам, – с мрачной удовлетворенностью добавил Финч. – Как хорошо, что я догадался стянуть револьвер, когда миссис Чаттни вслушивалась в рожок.
Арабелла отстраненно кивнула. Она думала о другом:
– Меня больше волнует мистер Хэмм. То, как он пришел во время бури. И то, что он рассказал.
– Ты видела, как она понюхала его пальто?
– Да, наверное, это не вороньи перья в воротнике, а перья не-птиц, поэтому мистер Хэмм и смог пройти через бурю.
– Точно! – воскликнул Финч. – А я еще думал, почему все о пальто только и болтают.
Арабелла принялась завороженно перечислять странности, будто уже занося их в тетрадь расследования:
– Ходячий трамвай! Пальто с перьями! Люди в черных костюмах! Гораций Горр по прозвищу Портной, постучавшийся в дверь «Дженни»! Ловушка – так сказал капитан Борган. Да уж, очень умно было запереть его в «консервной банке».
Дети преодолели еще один этаж. Финч был напряжен и встревожен, он уже и забыл о том, что злится на мадам Клару.
– Птицелов и Портной схватили капитана Боргана, – скрипнув зубами, сказал мальчик. – Зачем он им?
– Снимут с него кожу и пошьют сюртук? – предположила Арабелла.
– Да, или отдадут Одноглазому, чтобы тот исполнил свою угрозу: вырезал у него глаза и послал их его дяде.
Арабелла поежилась, будто от холода:
– Бр-р-р… Такие ужасы начали твориться…
– Да, – согласился Финч. – Жутко.
Дети и не заметили, как дошли до квартиры Арабеллы. Сняв башмаки в прихожей, они направились в комнату девочки.
– Еще и мистер Франки… – задумчиво сказал Финч. – Если не миссис Чаттни второй агент Птицелова, то кто же?
– Им может быть кто угодно, – справедливо заметила Арабелла, закрывая за ними дверь комнаты.
– Кстати! – воскликнул Финч и подозрительно покосился на подругу. – А что она имела в виду, когда сказала, что ты знаешь, кто такой Птицелов?
– Да, я, кажется, знаю, – угрюмо ответила девочка и присела на край кровати.
– Ну?
– Птицелов – это… – Арабелла вдруг замерла, услышав, как хлопнула дверь квартиры. – Дядя Сергиус!
 
– Что? – пораженно выдохнул Финч. – Мистер Дрей – это Птицелов? Как такое…
– Тише! – Арабелла схватила его за руку. – Слушай!
Раздался топот. Кто-то прошел через прихожую и, даже не удосужившись разуться, двинулся по коридору.
– Мерзкий урод! – рычал себе под нос дядя Сергиус. – Он не говорил, что это будет мерзкий урод! Мне нужна надбавка! Определенно, нужна!
Слова мистера Дрея прервал едва различимый, словно заглушенный тканью, но вместе с тем резкий звук, похожий на плач. Как будто скрежетали гвоздем по листу металла.
– Хах! – рыкнул мистер Дрей и распахнул дверь своей комнаты. Затем раздался грохот, когда он захлопнул ее за собой.
Финч поглядел на Арабеллу. Девочка встревоженно кивнула, и вдвоем они тихонько вышли из спальни.
На цыпочках пройдя до конца коридора, дети замерли у двери комнаты дяди Сергиуса. Судя по идущим оттуда звукам, мистер Дрей нервно бродил из угла в угол. А потом он вдруг остановился.
Финч и Арабелла решили, что дядя Сергиус заметил их присутствие, но время все шло, и ничего не происходило.
А затем в какой-то момент послышалось клацанье, будто отвернули щеколду, скрип и… вдруг из комнаты дяди Сергиуса раздался грохот. Комната, а за ней и квартира стала наполняться воем ветра. Финч и Арабелла уже слышали эти звуки совсем недавно – внизу.
– Он открыл окно? – в ужасе прошептала девочка.
Даже за дверью ощущалось, как стало холодно. Дети пытались понять, что же задумал мистер Дрей.
«Второй день бури! – вспомнилось Финчу. – Кажется, это еще одна часть всего того кошмара, который начался с мистера Франки. Что же Дрей пытается сделать? Выйти? Или… кого-то впустить?»
И кто-то, очевидно, был уже внутри, поскольку сквозь вой ветра пробился чей-то глухой голос:
– Что это такое?!
Мистер Дрей ответил, пытаясь перекричать шум бури:
– Просто мерзкий урод, вот я и…
– Что ты наделал, Дрей?! – в холодной ярости спросил собеседник. И тут Финч понял, кто сейчас стоял по другую сторону двери. Это был Птицелов!
– Это всего лишь мерзкий урод, – продолжал оправдываться дядя Сергиус. – Какая разница?
– Что?! – яростно воскликнул Птицелов. – «Какая разница?!»
– Но, сэр, вы ведь говорили, что он вам нужен…
– Да! Живым! – проревел Птицелов, перекрывая даже рокот непогоды. – Какой от него теперь прок?! Бестолочь! Ты открыл дверь в ее комнате?
– Сэр, отмычки не помогли, – заунывно ответил мистер Дрей.
– Ты же утверждал, что все проверил…
– Проверил, сэр. Замок открывался. Но за дверью не оказалось прохода – только кирпичная стена.
– Ты никчемность, Дрей! Весь план, такой сложный и выверенный, был воплощен лишь для того, чтобы дать тебе возможность сделать свое дело!
– Сэр, я… Не-ет, сэ-эр, я… х-хр…
Раздались судорожные хрипы, как будто мистера Дрея душили.
– Заткнись, жалкое ничтожество, – продолжал Птицелов. – Ты все испортил. И ты за это ответишь…
Из комнаты послышался грохот, как будто кого-то швырнули на пол.
– Пощадите! Пощадите!..
Финч вздрогнул и взялся за дверную ручку.
– Что ты… – начала Арабелла, но мальчик не слушал. Он повернул ручку и толкнул дверь.
Открывшаяся картина поражала. Окно было распахнуто настежь. Буря лезла в него, словно чудовище, проталкивая внутрь шевелящееся снежное щупальце. Огонь горел лишь в фонаре, который стоял на полу в центре комнаты. Внутри него медленно крутилась поворотная лампа, рассеивая волнами белый свет. Лампа походила на миниатюрный маяк.
На фоне окна застыл человек в цилиндре и в черном пальто с воротником из смоляных перьев. Он держал в поднятой руке трость с рукоятью в виде головы ворона. На полу у его ног лежал мистер Дрей, в чьих глазах застыл невероятный ужас. Пытаясь защититься, он выставил перед собой руку.
Птицелов обернулся на звук открывшейся двери.
На его глазах были защитные очки с голубоватыми выпуклыми стеклами, нижняя половина лица пряталась под туго намотанным шарфом – из-за этого его голос, видимо, и звучал так глухо.