Птицы

– Где здесь? – Миссис Чаттни и не заметила, что папиретка догорела, а между пальцами подрагивает опустевший мундштук.
– В этом доме, – сказал мальчик. – Я говорю об исчезновениях людей. А еще мы хотим знать про Птицелова.
– Мы чуть не умерли в буре, – добавила Арабелла. – И заслуживаем знать, что творится. Мы видели ваши бумаги, в которых говорится про не-птиц. Мы тоже кое-что знаем…
– Что ж, ладно!
Миссис Чаттни вздохнула, заменила папиретку, подожгла ее и окинула взглядом свою гостиную.
– Оглянитесь, – сказала она. – Что вы видите? Как вы думаете, кто здесь живет? Я работаю за пишущей машинкой, мне помогает автоматон-секретарь, газетные вырезки в рамочках на стенах и мой… гм… образ жизни… – Дети покачали головами – они не имели ни малейшего понятия, на что она намекает, и миссис Чаттни сама пояснила: – Я репортер. Пишу для газеты.
– Но женщин-репортеров не бывает! – убежденно воскликнула Арабелла.
– Точно. – Миссис Чаттни кивнула. – Не бывает.
Она поднялась со стула и подошла к стене, на которой висели газетные вырезки.
– Подойдите сюда. – Миссис Чаттни поманила их. – Взгляните.
Финч и Арабелла неуверенно подошли. Они уже видели эти вырезки, когда пробрались сюда в масках. Миссис Чаттни указывала на подписи.
– Фью Фартинг, – прочитал Финч.
Арабелла пожала плечами:
– И что? Это же статьи Фью Фартинга, самого известного газетчика в городе. Мама и папа любили читать вслух его заметки. Папа говорил: «Этот хлыщ все раскопает, уж можете мне поверить!» Вы знаете мистера Фартинга?
Миссис Чаттни повернула набок одну из рамочек, и тут же произошло нечто странное.
Финч и Арабелла отшатнулись.
Со скрипом провернулись петли, и в сторону отодвинулась небольшая прямоугольная часть стены вместе с обоями.
Потрясенным детям предстала глубокая ниша, в которой стоял манекен, одетый в мужской темно-серый костюм-тройку. На голове манекена сидел котелок в тон костюму, а на гладком, обтянутом кремовой тканью лице были закреплены подкрученные каштановые усики.
– Можно сказать, я знаю Фью Фартинга, да! – с невеселой улыбкой ответила женщина. – Потому что Фью Фартинг – это я.
Дети уставились на миссис Чаттни, округлив глаза и распахнув рты. Она продолжала:
– Женщине не позволили бы работать в газете, ведь женщины, как известно, – миссис Чаттни презрительно скривилась, – умеют только сплетничать. Вот я и придумала некоего мистера, шустрого малого, у которого просто нюх на различные заговоры, интриги и козни, который вооружен едким пером и не боится пощекотать им бока даже самых важных господ города. И мистер Фартинг показал себя весьма недурно: он был свободен от предрассудков, не испытывал страха и обладал превосходной наблюдательностью. Он изобрел несколько новых методов выяснения сведений. Его статьи постепенно стали переселяться из глубин газет все ближе к передовицам, пока однажды не остались на них навсегда. И это неудивительно, ведь что это были за статьи! Вы сами поглядите! Это не просто скандалы марки «пир для падальщиков»! Это истории людей и преступлений, о которых никто и не догадывался, пока некий дотошный писака не сунул в дело свой нос. Я расследовала грязные делишки фабрикантов, адвокатов, докторов, рестораторов, галеристов. Я брала фонарь и лопату и раскапывала такое, что, как они полагали, похоронено глубоко и надежно. И мне нравилась эта работа – никто не делал ее лучше меня. Я щелкала по носу этих чванливых господ, считающих, что деньги и положение в обществе помогут им избежать правосудия и осуждения. А их высокомерие, их ни с чем не сравнимое ханжество мне были лишь на руку. Не могли же они всерьез подумать о том, что какая-то ничем не примечательная дамочка из Горри намеревается раскрыть их замыслы, вытащить на свет их тайны, словно граммофонную пластинку из конверта, чтобы проиграть ее всем и каждому. Истории мистера Фартинга… фиктивные акции, заговоры судей, аферы с гремлинами и таинственные исчезновения дирижаблей. Что только я не расследовала, о чем только не писала. Но все это в один момент просто померкло в сравнении с тем, что я назвала для себя «Сюжет века». Но тогда я не могла даже отдаленно представить то, чем этот «Сюжет века» обернется для меня самой.
 
Миссис Чаттни кивнула детям на диван, и те послушно подошли к нему и сели. Сама она закрыла тайник с костюмом и вернулась на свой стул.
– Что это за «Сюжет века», миссис Чаттни? – спросила Арабелла. Финч ничего не говорил – он чувствовал, что сейчас они узнают невероятную тайну.
Миссис Чаттни молчала пару томительных минут, словно раздумывая, с чего начать, и наконец сказала:
– Мой «Сюжет века», да… Однажды мистер Фартинг узнал о некоей странной истории. Ходили слухи, что в городе существует нечто вроде тайного клуба. У клуба этого не было штаб-квартиры, в нем не проводились собрания и встречи, да и никто не вел список его участников. Будто бы и клуба самого не было, но в высшем свете города, в дорогих салонах, в шикарных ресторанах, на светских раутах кто-то нет-нет да и упомянет о чем-то таком странном, вроде как незначительном, что почти все оставят без внимания, но при этом кто-то все же поймет, о чем речь, и кивнет уважительно. Это было нечто для совсем уж избранных, известное лишь горстке людей. Само собой, мистера Фартинга такая история не могла не заинтересовать. Еще бы: клуб без клуба, тайна незнакомцев. Что-то во всем этом проглядывало ненормальное, пугающее – будто тревожной нитью были связаны люди, которых вроде как ничто друг с другом не могло связывать. И мистер Фартинг начал искать, подслушивать, втираться в доверие, пытался улавливать и расшифровывать намеки. Он посетил сотни приемов, подслушал тысячи разговоров, но ничего определенного так и не отыскал. Поначалу. Но пытливый ум, помноженный на женское упорство, – великая сила. И мистер Фартинг вгрызся в это дело, как в корочку любимого пирога. Он собирал сплетни, слухи, обрывки разговоров, коллекционировал записки на салфетках и чужие взгляды, адресованные кому-то еще…
Дети слушали, затаив дыхание. Миссис Чаттни прерывалась лишь на то, чтобы затянуться из мундштука. Ее взгляд блуждал по гостиной, да и сама она выглядела так, будто не сидела сейчас на стуле в своей квартире, а стаптывала подметки где-то в городе.
Жужанна Чаттни рассказывала о «Сюжете века»…
…Подумать только, столько лет прошло, хотя кажется, что все это было какую-то неделю назад.
Собранные по крупицам сведения однажды привели мистера Фартинга к выводу, что Тайна незнакомцев как-то связана с деятельностью некоего… гм… заведения из центра.
С виду ничего примечательного в нем не было. Когда мистер Фартинг туда пришел, ему предстали обычное ателье по пошиву верхней одежды и птичья лавка под единой вывеской. Владельцы были компаньонами, и из одной двери раздавался птичий щебет, а из другой – стрекот швейной машинки. Мистер Фартинг полюбовался птицами в клетках и узнал цены на костюмы в ателье. Хозяева оказались вполне обходительными господами, но именно за их обходительностью и скрывался подвох. Что-то в их речи, в глубине их взглядов смутило мистера Фартинга, и тогда он стал следить за ателье и птичьей лавкой.
Очень долгое время ничего не происходило, и мистеру Фартингу уже начало казаться, что след завел его не туда, пока вдруг некое происшествие все не изменило.
Один из компаньонов, владелец птичьей лавки, закрыл свой магазинчик и исчез на несколько дней. На все вопросы о нем отвечали: «Отбыл в поиске новых диковинных птиц. Будет совсем скоро». И действительно – спустя неделю он вернулся на черном фроббине. В сопровождении большого ящика.
Все происходило глубокой ночью, обставлено было в строжайшем секрете и проделано при соблюдении максимальной осторожности. Присутствовали только оба компаньона. Они выгрузили ящик и с неимоверным трудом затащили его, как ни странно, вовсе не в птичью лавку, а в ателье. Портной и Птицелов заперли двери, окна и даже, казалось, дымоходы – внутрь никак было не проникнуть. Мистер Фартинг уже полагал, что дальнейшая судьба таинственного ящика так и останется неизвестной, когда вдруг кое-что произошло.