Попаданка для Наместника Смерти (СИ)

Или хотя бы заставит задуматься!
Он смыл пену с руки, перекинув волосы на другую сторону.
— А, я поняла! Вы считаете, что вам никто не нужен! А не думали ли вы о том, что никому не нужны? — пылко выдала я, воинственно сжав письмо в руке.
Наместник зевнул, прикрывая рот рукой. Он всем своим видом показывал, что слушает меня очень внимательно.
— У вас был единственный друг! Единственный! И вы его выгнали! — решила я замолвить словечко про кота.
— Передай этому «единственному и неповторимому другу», — произнес наместник.-, я лично отловлю его и изжарю в масле, полью соусом, приправлю грибами и подам гостям на балу! Продолжайте, я вам не мешаю. Я все это уже слышал и не раз. И, раз уж вы здесь, и вас не затруднит, подайте мне полотенце…
Я повернулась, видя белоснежное огромное полотенце, висящее на золотом крючке. Я сняла его, неся в сторону протянутой руки.
— У вас все? — спросил наместник сухим голосом. — Можете быть свободны. У вас есть ровно две минуты, пока я привожу себя в порядок, чтобы вы покинули дом.
— Вы за кого меня держите? — спросила я.
— О, что вы? Я вас вообще не держу, — послышался лаконичный ответ. — Но раз уж вы здесь, то можете оказать мне любезность.
«Терпение!», — прошептала я, пытаясь найти полотенце. «Может, мы это… Пойдем отсюда?» — прошептала та самая гадкая часть натуры, которая постоянно твердила мне, что результат уже ясен. Ничего не выйдет.
«Нет!», — прошептала я. — «Еще одна попытка!».
«Ой, а сколько у тебя этих попыток было! Ты пыталась и стать художником! Потом почему-то ударилась во флористику! Потом решила податься в реставраторы мебели!», — пронудила та самая гадкая часть натуры. — «И что? Где-то ты добилась чего-то? Вот и здесь! Согласись, что это была плохая идея и пойдем отсюда! Не видишь, он непрошибаемый!».
— Ладно, — согласилась я, пытаясь найти глазами полотенца. Но золотые крючки были пусты. На них не было ни одного полотенца. Интересно, куда они могли деться?
— А вы не подскажете, где они? — спросила я удрученным голосом. Письмо так и жгло мою руку.
— На двери, — послышался спокойный голос.
— Но здесь пусто! — удивилась я, видя, что он обернулся.
— Я догадываюсь, чьи это проделки, — послышался голос наместника.
— Ладно, — смутилась я, подгоняемая внутренним «иди отсюда!». — Я пойду… А вам должно быть стыдно!
Я толкнула дверь, но она не открылась. Я повертела золотую ручку, но дверь ни туда, ни сюда. Дверь была закрыта.
— Дверь закрыта, — удивленно прошептала я, поворачиваясь к наместнику.
— Что значит «закрыта»? — послышался голос наместника. Вместо ледяного спокойствия, которое я привыкла слышать, я услышала удивление. — Принеси мою одежду! Там, на стуле.
Я посмотрела на стул и увидела лежащий там … носок. Один! Единственный!
Понимаю, что у каждого есть свои причуды. Я, например, дома ходила в огромной застиранной мужской футболке с невыводимым пятном от гамбургера. Представить наместника, который ходит в одном носке, мне было крайне сложно. Мне кажется, я много чего не знаю про него.
— Вот, — протянула я одинокий носок. — Ваша одежда…
Интересно, куда он его надевает? Моя фантазия разыгралась настолько, что пришлось прийти с ремнем и успокоить ее.
— Это что? — сверкнули глаза наместника. Мне кажется, он впервые разозлился.
— Ваша одежда… Там, на стульчике лежала… — пожала я плечами, отступая на шаг, чтобы он мог увидеть пустой стул.
Наместник потянулся к роскошной шторе и дернул ее так, что загудел карниз. Бархатная синяя штора упала на пол. Я тут же отвернулась, краснея, как первоклассница из приличной семьи при слове «попа».
— С дороги, — послышался голос. Я повернулась и увидела, как наместник, обмотал штору вокруг талии.
«Ух-ты!», — выдохнуло что-то внутри, пока я смотрела на него и на штору. У него была удивительно красивая фигура. И сейчас, обмотанный шторой, он действительно напоминал древнюю статую, все еще интригующую своими кубиками обладательниц любопытных шариков.
Одним ударом ноги он открыл дверь. Дверь открылась. И на пол посыпались опилки. Слева от меня был виден сломанный дверной косяк, а под дверью аккуратными стопочками лежали полотенца и одежда.
 
«Вот сейчас ему вообще на глаза лучше не попадаться!», — гаденько нашептывал голосок. И тонко намекал, что нам не очень рады.
На мгновенье я застыла в сомнениях. Но потом плюнула на все и решила дожимать. Мы шли по коридору. Наместник шел впереди, придерживая рукой узел на бедре. Роскошная золотая бахрома стелилась по идеально — чистым коврам. Кокетливая тугая кисточка на витиеватом шнурке хвостом стелилась по ковру вслед за обладателем. Мокрые следы на ковре в случае чего всегда могли дать подсказку юному детективу, ведущему слежку за объектом.
Наместник хмуро посмотрел на меня, распахнул красивую дверь с золотой ручкой и вошел в нее.
— Вообще-то, — вежливо заметила я, видя там швабры и прочую дребедень для уборки. — Это кладовка.
— Ах, да, извините! — кивнули мне, от души закрывая дверь кладовки. Мы прошли мимо приоткрытой двери комнаты, где стоял… мольберт и краски. На мгновенье я остановилась и оторопела.
Мне казалось, что у этого сухого педанта нет абсолютно никаких интересов, как вдруг выяснилось, что я совершенно ничего про него не знаю! Я с удивлением смотрела на краски, но так и не сумела разглядеть картины.
— Постойте, — крикнула я, видя, как наместник скрывается за углом. — Ну неужели вам…
Стоило мне добежать, как вдруг я увидела, закрывающуюся дверь в туалет. Мне почему-то стало немного неловко. Я отчетливо видела мрамор с золотыми прожилками и туалет, напоминающий чашу святого Грааля.
— Может, хватит? — решительно заявила я, понимая, что здесь он просто вынужден будет меня слушать! — Вы ведете себя, как маленький ребенок, ей-богу!
Возможно, в письме что-то неприятное. Чего он больше всего не хочет слышать? Эх, знать бы от кого оно. Тогда еще можно было бы что-то придумать!
— Хотя бы скажите, от кого оно? — спросила я, стоя возле двери. — Если вам неприятно его слушать, так и скажите! Может, его написал неприятный вам человек? Я согласна выбрать время и место, где вам удобнее всего пережить плохие новости! Вы только скажите!
Я повертела письмо в руке, понимая, что даже не знаю, что и подумать!
Потом меня осенила гениальная мысль о том, что нужно просто сделать вид, что я ушла! И ни в коем случае, не караулю его. Но все должно было выглядеть реалистично!
— Вот какой вы! Бессердечный бюрократ! — в сердцах и громко выдала я. — Теперь я буду проклинать вас всю оставшуюся… эм… не жизнь! За то, что из-за вашего упрямства я так и не смогу стать художником! Между прочим, я решила, что если выберусь отсюда, то тут же запишусь на курсы рисования! Понимаю, могла бы и раньше! Но теперь я точно знаю, чего хочу! Прощайте, я вас больше не потревожу!
И я стала уходить, стуча ногами, как кавалеристская лошадь на параде. С громким стуком я дошла до лестницы.
— Прощайте, — крикнула я, слушая эхо.
Я осторожно, чтобы не скрипнуть и не прошуршать, скользнула к двери и замерла в ожидании. Сейчас как выйдет! Сейчас — сейчас!
Поведя плечами, словно хищница в засаде, я стала выжидать, прислушиваясь к шорохам за дверью. Я встала так, чтобы меня не было видно, если дверь откроется.
Прошло минут пять. Я была уверена, что он выжидает. Мало ли, вдруг!
Я уже поняла, что таиться бессмысленно! Прошло уже полчаса. Моя фантазия перебирала варианты, что можно делать в туалете столько времени. Сначала я представила, как он достает огромный гроссбух «Миллион скандвордов». И карандаш. «Самый раздражающий овощ? На «пэ»…». Мне даже показалось, что он посмотрел на дверь и вписал в пять буквы слово «Почтальон».
Время шло. Часы в том конце коридора показывали, что прошло сорок минут. Я топталась вокруг двери, закатывая глаза на роскошный потолок.
«Глава сто сорок вторая», — представляла я огромную книгу, листаемую властной рукой. Рядом лежали еще сорок один том.