Забери меня домой (ЛП)

— Ну, твоя сестра — сука, — сказала Лаура, поднося последний кусок торта ко рту. — Но мы это уже знали.
— Она не такая уж плохая. У нее есть и хорошие качества.
— Да, но мы можем обсудить их позже. Сейчас у меня к тебе несколько вопросов. Что, черт возьми, происходит между тобой и Греем Хартсоном?
Глава 19
— Не вижу особого прогресса на крыше, — сказал его отец и громко кашлянул, прикрыв губы белым накрахмаленным платком, как он всегда делал. Он был достаточно здоров, чтобы выйти на улицу на несколько минут — и, очевидно, решил использовать это время, чтобы позлить Грея.
Удачи тебе, старик.
Даже Эшли не смогла полностью уничтожить хорошее настроение Грея.
— Я жду, когда доставят материалы, — сказал Грей, сохраняя спокойный голос. — После этого останется несколько дней работы, — во всяком случае, так ему сказали братья Джонсоны. — Все будет готово раньше, чем ты успеешь оглянуться.
Его отец смотрел на крышу сузившимися глазами.
— Я хочу, чтобы все было сделано как надо, — прохрипел он. — Никаких полумер.
Грей подавил желание сказать отцу, куда идти.
— Я не принимал полумер с водопроводом, и не буду делать этого с крышей.
— Может быть, если бы ты не был так занят флиртом с замужними женщинами, ты бы быстрее справился с работой.
— Что? — Грей прислонился к стене дома, удивленно сведя брови.
— Я видел тебя с Эшли Лоу. Вы оба выглядели похожими на воров. Ты знаешь, что у нее есть муж и дети?
— Да, я знаю. И я не флиртовал. Она подошла поздороваться, и я был вежлив в ответ.
Он понятия не имел, зачем он объясняется. Грей ничем не был обязан своему старику. Тем не менее, внутри него начал подниматься огонь, как это всегда происходило, когда отец был рядом.
— Лучшее, что она когда-либо делала, это вышла замуж за этого человека. Она умная женщина. Она знала, что ты не надежен.
— Серьезно? — спросил он сквозь стиснутые зубы.
— Ты не из тех, кто остается рядом, не так ли, Грей? Слишком занят погоней за следующей большой вещью, чтобы думать о людях, которых ты оставил позади, — глаза его отца сузились. — Слишком важен, чтобы навестить свой дом или подумать о людях, которые тебя любят.
Грей тяжело сглотнул, но желчь продолжала подниматься.
— Почему, по-твоему, я здесь? Почему, по-твоему, я трачу свое свободное время на ремонт этого проклятого дома, когда я мог бы заплатить за него в сто раз больше? По доброте душевной?
— Чувство вины, — его отец поджал губы. — Ты думаешь, что это компенсирует все те годы, когда ты не возвращался домой. Все те времена, когда ты разбивал сердца своим тете и сестре. Но несколько труб и черепицы ничего не доказывают. Ты снова уедешь, и мы не увидим тебя еще десять лет.
— Ты думаешь, они — ничто? — голос Грея повысился, он только и смог, что не закричать. — Все эти часы, которые я потратил, чтобы сделать дом водонепроницаемым и пригодным для использования? Ты хочешь, чтобы я остановился сейчас? Просто оставить тебя с крышей, полной дыр, потому что ты слишком скуп, чтобы заплатить за профессиональную помощь?
Его отец громко кашлянул.
— Если ты хочешь уйти, то уходи. Мы разберемся с этим так же, как и всегда. Без тебя.
Грей сжал кулаки и на мгновение закрыл глаза, пытаясь подавить желание ударить что-нибудь. Что угодно. Его отец знал, как надавить на его кнопки.
Какого черта я вообще здесь делаю?
Он мог бы быть дома, в Лос-Анджелесе, играть музыку и отдыхать. Вместо этого он находился здесь, в маленьком, убогом городке, в котором вырос и получал критику от своего отца за то, что пытался сделать хорошее дело.
С ним не было победы. И никогда не будет. Какого черта он продолжал пытаться?
— Ты жалкий старик, ты знаешь об этом? — сказал ему Грей сквозь стиснутые зубы. — Ты превратил мое детство в ад после смерти мамы. Ты вытолкнул каждого из нас. Мы не могли дождаться, чтобы уехать. Я, Таннер, Логан и Кэм, мы считали часы.
— И вот ты здесь, снова там, откуда начал.
— Да, но не для того, чтобы увидеть тебя. Чтобы убедиться, что тетя Джина и Бекка в порядке.
 
— Они в порядке. Они всегда будут в порядке. Я в этом уверен, — еще один кашель. — Им не нужна твоя забота или твои деньги. Никто из нас не нуждается.
— Ты умрешь одиноким, несчастным, старым человеком.
Его отец рассмеялся. Смех был коротким и злым, в нем совсем не было юмора.
— Не таким одиноким, как ты. По крайней мере, у меня есть моя семья, мои воспоминания и город, полный друзей. А что есть у тебя, Грей? Тело, испорченное татуировками. Люди, которые являются твоими друзьями только потому, что хотят получить то, что ты можешь предложить. Сколько из них настоящие друзья? Сколько из них звонили тебе с тех пор, как ты здесь? У тебя не было ни одного посетителя. Так что не говори мне об одиночестве, когда ты сам одинок, — его отец покачал головой и отвернулся, скрывшись за углом дома.
Как только он скрылся из виду, Грей ударил рукой по стене.
— Черт! — выкрикнул он. Мужчина ненавидел это. Ненавидел его.
Почему я все еще позволяю старику так издеваться надо мной?
— Он ведь это не всерьез, ты знаешь.
Грей поднял голову и увидел тетю Джину, стоящую у задней двери. По выражению ее лица Грей понял, что она слышала каждое слово.
— Да, он это серьезно.
Она покачала головой.
— Он любит тебя, Грей. Но он не знает, как это показать. Это пугает его.
Грей хотел рассмеяться.
— Его ничто не пугает.
— Некоторые вещи пугают. Потеря твоей мамы напугала его так сильно, что он больше никогда не позволял себе открыться. Он отталкивает тебя, потому что боится, что ты все равно уйдешь. Так он может сказать себе, что это то, чего он хочет.
— Это же х*р… я имею в виду, это безумие.
Тетя Джина проигнорировала его почти ругань.
— Он такой, какой есть. Он так и не смог пережить смерть твоей мамы, — она вздохнула.
— Да, а может, ему следовало бы. Тогда бы он не превращал жизнь всех остальных в ад.
— Если ты считаешь свою жизнь адом, представь, что ты потерял человека, который был для тебя всем. Твою родственную душу. Затем представь, что тебе придется остаться в том же доме и видеть ее лицо в выражениях твоих пятерых детей. Представь, что тебе придется смотреть, как они плачут и сдерживать собственные слезы, потому что этим маленьким детям нужна стабильность, — она протянула руку, чтобы погладить его по лицу. — Я знаю, что он не ангел. И что он невозможен, когда говорит с тобой. Но он сделал для тебя все, что мог. Мы оба старались. Но иногда этого недостаточно.
Ему было неприятно видеть печаль в ее глазах. Грей притянул ее к себе и крепко обнял.
— Ты была более чем достаточно хороша, — хрипло сказал он.
— Может быть, когда-нибудь ты сможешь поговорить с отцом, не сталкиваясь с ним лбами, и сказать ему то же самое, — предположила она, когда он отпустил ее.
— Может быть, — сказал он ей. — Но я бы не стал на это рассчитывать.
Маленькая улыбка скривила ее губы.
— Может быть, этого вполне достаточно для меня.
***
— Почему все так легко, когда я с тобой? — пробормотал Грей, прижавшись губами к волосам Мэдди. Было почти одиннадцать, и они сидели на заднем дворе в одном из старых адирондакских кресел. Когда он сел, она хотела сесть в другое кресло, но он притянул ее к себе на колени, сказав, что ему нужно почувствовать ее. И да, возможно, ей тоже было нужно немного этого.
— Потому что весь остальной мир полон мудаков.
Он усмехнулся.
— Правда. Куда бы я ни пошел, я не могу от них убежать.
— Я тоже. Слышала, что моя сестра навестила тебя недавно, — хотя ее голос был непринужденным, эти слова легли тяжелым грузом на ее грудь.
— Да, навещала. Но я понятия не имею, зачем. Она сказала несколько странных вещей, а потом ушла так же быстро, как и пришла.
Мэдди повернулась в его руках так, чтобы оказаться лицом к лицу с ним. Ей никогда не надоест смотреть на его красивое лицо. Глубокие голубые глаза, высокие скулы, сильная, квадратная челюсть. Лицо, которое растопило миллион женских сердец.