Уитни, любимая
– Мисс Стоун, – объявил он весело, – мне только сейчас пришло в голову, что во всем, касающемся вас, у меня лишь два выхода: я могу либо избегать в будущем всяких встреч с вами и положить конец своим мукам, либо жениться на вас, чтобы как можно дольше продлить их!
Глядя в любимые, сверкающие смехом глаза, Уитни поняла, что Пол уже сделал выбор. Она попыталась улыбнуться, но, всхлипнув от облегчения, едва сдерживая слезы, пробормотала:
– Знаешь, ты никогда бы не простил себя, если бы струсил в последний момент и сбежал!
Пол разразился смехом и раскинул руки. Уитни бросилась ему на шею, плача и смеясь одновременно, прижимаясь щекой к тому месту на его груди, где спокойно, размеренно билось сердце, наслаждаясь ощущением этих сильных рук, крепко, властно сжимавших ее.
На душе стало легко и радостно, словно теперь она оказалась наконец в безопасности после долгого тяжелого пути, и золотистый туман счастья надежно окутал Уитни непроницаемым покрывалом. Ведь Пол только сейчас преподнес ей бесценный дар – свою любовь, и Уитни была так благодарна ему, что могла бы, кажется, упасть на колени и целовать его руки. Пол любил ее, хотел жениться, и это было доказательством, неоспоримым доказательством того, что она действительно изменилась. Уитни не просто яркая подделка, одетая по последней моде, красиво причесанная и играющая роль молодой воспитанной леди, чего она так часто боялась. Больше она не безнадежная неудачница! Она настоящая! И тоже чего-то стоит! Соседи теперь не станут злословить, перешептываться, расписывать, какую дурочку она разыгрывает из-за Пола Севарина. Теперь они начнут улыбаться и утверждать, что Уитни Стоун всегда нравилась мистеру Севарину и он просто выжидал, пока она станет взрослой. Уитни сможет жить среди людей, симпатии и хорошего отношения которых она так добивалась. Ей наконец-то удастся восстановить свою репутацию в глазах окружающих и своего отца. И слезы облегчения вновь навернулись на глаза девушки.
– Давай найдем твоего отца, – предложил Пол.
Уитни подняла голову и уставилась на него в счастливом недоумении:
– Почему?
– Потому что я хотел бы поскорее покончить со всеми формальностями и вряд ли могу просить у леди Энн твоей руки. Хотя, – с сожалением добавил он, – по правде говоря, я бы предпочел именно это.
– Сьюелл, где мой отец? – с беспокойством осведомилась Уитни, переступив порог дома.
– Уехал в Лондон, мисс, – ответил дворецкий, – полчаса назад.
– В Лондон? – охнула Уитни. – Но я думала, он собирается туда лишь завтра! Что случилось? Почему он решил ехать раньше?
Сьюелл, который всегда все знал, на этот раз лишь недоуменно покачал головой. Уитни смотрела вслед дворецкому, поспешно удалявшемуся в направлении буфетной, ей казалось, что солнце ее счастья внезапно закатилось. Пол, однако, имел вид человека, приготовившегося к неприятному столкновению, но неожиданно получившего желанную отсрочку и теперь не знавшего, чувствует ли он облегчение или разочарование, поскольку самое страшное еще впереди.
– Когда он вернется?
– Не раньше чем через пять дней, – объявила Уитни, расстроенно опустив голову. – Как раз к приему в честь его дня рождения. Уже посланы приглашения всем родственникам, живущим в других графствах. Хорошо, если он возвратится утром, а если нет, то мы сможем поговорить с ним лишь на следующий день. Скажем, в воскресенье, после церкви!
Она немного повеселела, сообразив, что еще ничего не потеряно. Однако Пол, погруженный в собственные мысли, тяжело вздохнул:
– Мне нужно окончательно договориться о покупке пары чистокровных коней одинаковой масти – тебе они понравятся! И кроме того, необходимо иметь достаточно времени, чтобы попасть в срок на аукцион в Хэмптон-Парке. Мне придется выехать в субботу, в день возвращения твоего отца.
Уитни попыталась не выказать своего разочарования.
– И сколько времени тебя не будет?
– Около двух недель, дней девять-десять, не больше.
– Целую вечность!
Пол снова обнял ее.
– Лишь для того, что бы доказать серьезность своих намерений, я проведу с тобой всю субботу на случай, если Мартин вернется достаточно рано и мы успеем все ему рассказать. Пять дней – совсем недолгий срок. И, – добавил он со смешком, заметив, как омрачилось ее личико, – я даже задержусь с отъездом, чтобы провести несколько часов на вечеринке, при условии, конечно, что ты намереваешься меня пригласить.
Уитни, улыбаясь, кивнула.
– В таком случае, если мне не удастся поговорить с ним во время приема, а скорее всего так и будет, можешь сказать ему, когда гости разъедутся, что я собираюсь нанести официальный визит, как только вернусь. Ну, похож я на человека, стремящегося избежать брачных уз?
После ухода Пола Уитни некоторое время размышляла, стоит ли сообщать тете Энн о чудесной новости, и в конце концов все-таки решила подождать. Сейчас она желала в одиночестве насладиться своей радостью и суеверно боялась рассказывать кому бы то ни было о скорой помолвке с Полом, пока тот сам не попросит ее руки. Кроме того, отец скорее всего вернется достаточно рано, и они успеют во всем ему признаться. И в тот же день объявят о помолвке!
Почувствовав огромное облегчение и совершенно успокоившись, Уитни вошла в дом, где ее ждала к обеду тетя.
По давней привычке Клейтон за обедом просматривал почту. Кроме обычной деловой корреспонденции и многочисленных приглашений, сегодня он получил письма от матери и брата. Клейтон широко улыбнулся при мысли о сюрпризе, который он готовил матери! Как она обрадуется, узнав, что старший сын наконец решил жениться и подарить ей внуков, о которых та мечтала давно, но безуспешно и поэтому день и ночь преследовала Клейтона требованиями остепениться, стать наконец семейным человеком.
Он обзаведется не менее чем полудюжиной детишек, решил со смешком Клейтон, и все унаследуют зеленые глаза Уитни.
Все еще улыбаясь, он подписал счет от лондонского ювелира за изумрудный кулон, который надевала Уитни на балу в ее честь.
Отложив счет в сторону, он начал читать длинное послание от секретаря, просившего указаний относительно выплаты пенсии семье старого арендатора и продажи большого пакета акций судоходной компании. Под каждым пунктом Клейтон четким почерком вывел подробные инструкции.
Появившийся в дверях дворецкий осторожно откашлялся.
– К вам мистер Стоун, ваша светлость, – объявил он, когда Клейтон поднял глаза. – Я, естественно, уведомил его, что вы обедаете, но он утверждает, будто дело крайне важное и не терпит отлагательств.
– Хорошо, просите, – раздраженно выдохнул Клейтон. Для Уитни у него всегда находились безграничные запасы терпения, мгновенно иссякавшие в присутствии будущего тестя. Он едва мог выносить этого человека!
– Мне необходимо было повидаться с вами перед отъездом в Лондон, – запыхавшись, объяснил Мартин. Он поспешно пересек комнату и, не спрашивая разрешения, уселся напротив герцога. – Поверьте, нам грозят огромные неприятности, и дело обернется как нельзя хуже, если вы немедленно не вмешаетесь.
Клейтон коротким кивком отпустил лакея, стоявшего за его стулом, и, подождав, пока тот закроет за собой дверь, бесстрастным взглядом окинул непрошеного гостя.
– О чем вы, Мартин?
– Я собирался объяснить, что возникли непредвиденные осложнения. Это Севарин. Он как раз был с Уитни, когда я уезжал.
– Но я уже говорил, что не волнуюсь относительно Севарина, – нетерпеливо бросил Клейтон.
– В таком случае вам не мешало бы побеспокоиться, и как можно скорее, – предупредил Мартин с видом одновременно растерянным и злым. – Когда Уитни было пятнадцать, она втемяшила себе в голову отбить Севарина у девчонки Аштон, и хотя это заняло у нее пять лет – подумать только, пять! – она по-прежнему с дьявольским упорством настаивает на своем! И добьется, чего бы ей это ни стоило! Помяните мои слова, бедняга всерьез подумывает, как бы поскорее жениться на ней! Он почти созрел! Господь один знает, зачем ему это нужно, потому что она точно сведет его с ума! Меня, во всяком случае, уже свела!