Сломанная невеста

Я не плакала. Не кричала. Я просто молчала.
Башир был доволен. Ему нравилось, когда я замолкала. Он думал, что я приняла свою судьбу. Что я подчинилась.
Но внутри меня горела ненависть.
Я видела, как они спокойно продолжили жить своей жизнью. Как обсуждали мою свадьбу, будто речь шла о продаже скота. Как отец хмурил брови, обсуждая условия брачного договора, а братья кивали, соглашаясь с его словами.
  
– Он хочет свадьбу через месяц, – сказал однажды отец.
– Чего тянуть, – отозвался Башир. – Чем быстрее, тем лучше.
Чем быстрее я исчезну из их дома.
Чем быстрее они избавятся от меня.
Я смотрела на них и не верила, что когда-то считала их своей семьёй.
Я надеялась, что хоть кто-то из братьев заступится.
Но никто не сказал ни слова.
Мне не разрешали выходить из дома.
– Невесте нечего шататься по улицам, – бросил отец.
А я знала правду. Они боялись, что я сбегу.
И были правы.
Я не собиралась оставаться здесь.
Я не собиралась становиться женой Яхьи.
Но сбежать?
Куда?
К кому?
В этом мире у меня никого не было.
Я сидела в своей комнате, глядя в окно, и впервые чувствовала себя полностью загнанной в угол.
Но если они думают, что я послушно надену свадебное платье и пойду за этим стариком, то они плохо меня знают.
Я найду выход.
Я не стану его женой.
Во что бы то ни стало.
***
Свадьба Башира и Амины состоялась через две недели.
Я не выходила из комнаты, когда в дом привели невесту. Не могла.
Мне даже думать было страшно о том, что чувствовала Амина в этот момент.
Она сама выбрала эту судьбу. Она верила, что Башир – сильный, достойный мужчина. Что рядом с ним она будет в безопасности.
Но я знала правду.
Я видела, как женщины в доме украдкой переглядывались, обсуждая её за спиной. Как мужчины похлопывали Башира по плечу, поздравляя с удачной партией. Никто не сомневался, что этот брак правильный. Никто не думал о том, чего хочет она.
Я стояла у окна, глядя, как во дворе суетятся женщины, как мужчины готовят столы, как на воротах развешивают украшения. Весь дом наполнился гостями, родственниками, соседями. Все радовались, поздравляли друг друга, говорили о Башире, как о лучшем женихе.
Только я не могла радоваться.
Когда стемнело, меня позвали к столу.
Отец не позволил мне сидеть в комнате в день свадьбы брата.
– Ты не опозоришь семью своим поведением, – бросил он, даже не глядя на меня.
Я молча вышла.
Гости веселились. Башир принимал поздравления, его лицо было спокойным, даже немного гордым. Он был доволен. Как и все вокруг.
Амина находилась рядом с женщинами, её лицо закрывала фата.
Я не знала, что она чувствовала. Она не смотрела на меня.
Я тоже не могла на неё смотреть.
Больше всего мне хотелось сказать ей: Ты сделала ошибку.
Но теперь уже поздно.
Её судьба решена.
Её жизнь теперь принадлежит ему.
Я не смогла проглотить ни кусочка еды.
Когда начались танцы, я незаметно вышла.
Свежий воздух обжёг кожу.
Я прислонилась к стене, закрыла глаза и попыталась дышать.
Но внутри всё было тяжёлым, как камень.
Башир женился.
Теперь моя очередь.
Я знала, что он не даст мне времени.
Завтра, максимум через пару дней, отец объявит о моей помолвке.
Я чувствовала, как уходит почва из-под ног.
Я не могла допустить этого.
Я должна была что-то сделать.
Но что?
Куда мне бежать?
От кого просить помощи?
Я не знала ответа.
Я чувствовала только одно.
Если я не уйду сейчас…
Я никогда уже не выберусь.
Я долго стояла на крыльце, не решаясь вернуться обратно. В доме было шумно, веселье только набирало обороты.
Я сделала пару шагов во двор, глядя на мерцающие в темноте огни. Где-то вдалеке слышался женский смех, кто-то из детей пробежал мимо, поскользнувшись на камнях.
– София, ты почему тут стоишь?
Я вздрогнула и резко обернулась. Одна из родственниц матери стояла в дверях, укутанная в шерстяной платок, с хитрым прищуром на лице.
– Твой брат сегодня женился, а ты тут, как тень. Разве тебе не радостно?
Я не нашлась, что ответить.
Женщина усмехнулась, махнула рукой.
– Что ж, тебе скоро тоже радоваться. Девушки долго в доме не засиживаются.
Она ушла, а я осталась стоять, вцепившись пальцами в края рукавов.
Мне не нужно было напоминаний. Я знала, что меня ждёт.
Я знала, что от меня не ждут возражений.
Я знала, что после свадьбы Башира меня выдадут замуж.
Я была товаром.
И если я не уйду…
Меня купят.
И я навсегда останусь в этой клетке.
Бека
Завтра нам предстояло ехать в дом родственников Зумрат.
Праздник. Гостеприимство. Традиции.
Всё, как должно быть.
Но мне было плевать на традиции.
Я сидел в гостиной, и думал только об одном – нахрена мы вообще туда едем?
С того момента, как мы забрали Зумрат из их дома, я даже слышать не хотел об этих людях. Мне было противно думать о том, что мы сидели за одним столом с теми, кто предал собственную дочь. И вот теперь мы поедем туда, как будто ничего не случилось. Как будто это обычный визит родных.
Я посмотрел на Рашида. Он сидел спокойно, руки лежали на коленях, взгляд ровный, сосредоточенный. Снаружи – камень. Как всегда.
Но я знал, что внутри него не всё так просто.
Зумрат тоже молчала. Она смотрела в свою чашку, склонив голову, её пальцы чуть дрожали, хотя она пыталась этого не показывать. Я видел, как она напряглась, и прочувствовал злость на Рашида. Почему он не остановит ее?
– Ты не обязана туда ехать, – сказал я вдруг.
Она подняла на меня глаза.
– Это всего лишь на пару дней, – тихо ответила она.
Но я видел в её взгляде что-то другое.
Она не хотела туда возвращаться.
Но понимала, что выбора у неё нет.
– Это показуха, – буркнул я, скрестив руки на груди. – Они зовут нас только потому, что теперь ты жена Рашида. Чтобы показать, какие они хорошие, чтобы соседи увидели, что у вас нормальные отношения.
Зумрат молча смотрела перед собой.
– Ты правда хочешь это терпеть?
– Я не терплю.
Она повернула голову, посмотрела на Рашида, потом снова в чашку.
– Просто так надо.
Я закатил глаза.
Так надо.
Ещё одно дерьмовое правило этого общества.
Алим сидел рядом, молча слушая наш разговор. Джалил смотрел в телефон, но я знал, что он тоже всё слышит.
– Нам нужно показать, что перемирие реально, – наконец сказал Рашид.
Я фыркнул.
– Как будто кто-то в это верит.
– Верят или нет – неважно. Главное, чтобы не было повода для новой вражды.
Я помотал головой, глядя на них.
Гребаная политика.
Мы могли бы просто жить своей жизнью, забыв об этих людях, но нет – нужно соблюдать традиции, ездить в гости, улыбаться, как будто ничего не случилось.
Я перевёл взгляд на Зумрат.
Она держалась.
Но я знал, что внутри у неё сейчас всё горит.
– Если кто-то скажет тебе хоть слово, они сильно пожалеют.
Она улыбнулась уголком губ, но ничего не ответила.
А мне хотелось, чтобы она не улыбалась, а честно сказала, что думает.
Но, похоже, это был ещё один бой, который ей приходилось вести в одиночку.
***
Второй день после свадьбы был тихим. Слишком тихим.
Гости уехали, во дворе всё убрали, дом снова стал обычным – без шумных застолий, без музыки, без смеха. Башир куда-то ушёл с утра, отец тоже. Остались только женщины, и они переговаривались на кухне, будто ничего не изменилось.
Но изменилось.
Амина сидела у окна, не притрагиваясь к завтраку. Она просто смотрела в пустоту, теребя кончик платка. Вчера она улыбалась, смеялась, принимала поздравления. А сегодня…
Сегодня она была другой.
  
Растерянной. Молчаливой.