Доктор Крюк (СИ)

Не может быть!
И тут, как по заказу, в дверях появился Ли. Вид у него был встревоженный, даже испуганный. Глаза бегали, руки нервно сжаты в замок. Изза его спины выглядывал Сэм.
Я заранее знал, о чем он хочет сказать, поэтому, не дожидаясь его слов, улыбнулся.
— Ли, друг мой, — я положил руку ему на плечо, — я знаю, о чем ты хочешь мне сказать. И я тебе верю.
Китаец замер, удивленно уставившись на меня.
  
— Доктор… — пробормотал он, — но… как?
— Очень просто, — я усмехнулся. — Юнга, — я кивнул на мальчишку, который с любопытством наблюдая за происходящим, — Сэм, скажи-ка нам, ты отнес завтрак капитану?
Сэм побледнел и медленно прошептал:
— Да-а, Док!
Видимо он думает, что на него стрелки сейчас перекинут. Глупыш.
— А ты пробовал еду, прежде чем отнести ее капитану?
Сэм покраснел, как вареный рак, и виновато опустил голову.
— Пробовал, Док, — пробурчал он. — Не удержался…
— И как, вкусно было? — я подмигнул ему.
— Очень, Док! — Сэм облизнулся. — Особенно…
— Стоп, стоп, — я поднял руку. — Подробности не нужны. Главное — что ты жив-здоров. А значит…
— Значит, еда не была отравлена когда ее сюда принесли! — воскликнул Ли, наконец-то поняв, к чему я клоню. — Я же говорил! Я не мог…
— Тише, тише, — я успокаивающе похлопал его по спине. — Я и не сомневался в тебе, Ли. Ты — лучший кок на Карибах, и я бы никогда не подумал…
Я многозначительно посмотрел на Сэма, который, кажется, готов был провалиться сквозь палубу от стыда.
— … что ты мог так оплошать, — закончил я, с трудом сдерживая смех. — Да и Сэм молодец, поработал дегустатором. Проверил не отравлена ли пища.
Сэм облегченно вздохнул, Ли просиял, а я, насладившись произведенным эффектом, продолжил:
— Но если так, то значит еду отравили уже здесь, верно? И у меня есть кое-какие подозрения… Ли, Сэм, пойдемте со мной.
Я направился к соседней каюте — той, где жила Марго. Юнга, было, собрался постучать.
— Сэм, — предостерегающе поднял я указательный палец, — ты же знаешь, леди плохо себя чувствует. Не стоит её беспокоить.
И я, не церемонясь, толкнул дверь ногой. Та, со скрипом распахнулась, едва не слетев с петель.
Маргарет, стоявшая у стола, вздрогнула от неожиданности и выронила из рук небольшой флакон. Тот упал на пол, но, к счастью, не разбился — пробка, видимо, была плотно закрыта.
Я ухмыльнулся и, опередив девушку, поднял флакон. Повертел его в руках, принюхался.
— Хм… — я сделал вид, что задумался, — знакомый запах… Где-то я его уже встречал…
С таким запашком была каша. Вот и отравитель нашелся.
Маргарет стояла бледная, как полотно, и смотрела на меня круглыми глазами. На лице читался страх, смешанный с отчаянием.
— Ах да, вспомнил! — я щелкнул пальцами. — Это же… масло горького миндаля! Весьма любопытная субстанция…
Я сделал паузу, наслаждаясь произведенным эффектом. Ли и Сэм, стоявшие за моей спиной, переглядывались, ничего не понимая. Маргарет же, казалось, вот-вот лишится чувств.
— … и, к слову, весьма ядовитая, — закончил я, многозначительно посмотрев на девушку. — Всего несколько капель — и… летальный исход гарантирован. Особенно если добавить его… ну, скажем, в вино. Или в воду. Или кашу…
Маргарет судорожно вздохнула.
— Доктор… — прошептала она, — я… я не…
— Не надо, — я прервал ее. — Не утруждайте себя ложью. Я и так все знаю.
Я подошел к ней вплотную и, заглянув в глаза, тихо спросил:
— Зачем, Марго? Зачем вы это сделали?
Она молчала, опустив голову. По щекам ее текли слезы.
— Это… это из-за него? — я кивнул в сторону трюма, где сидел плененный французский капитан.
Маргарет всхлипнула.
— Да… — прошептала она. — Он… он мой жених…
— В смысле? — я удивленно поднял брови. — Вот как? Интересно…
Я присвистнул. Франсуа Олоне. Теперь понятно, почему французский капитан так нервничал, когда увидел Маргарет. И почему он так отчаянно шел на абордаж. А ведь так боялся ответных залпов. Вот глупец! Надо было все пушки зарядить и впритык картечью бить, когда они готовились бы к абордажу. Но кто ж знал?
Я повертел в руках флакон.
Масло горького миндаля содержит амигдалин, который в организме превращается в синильную кислоту (цианистый водород) — сильнодействующий яд. Употребление даже небольшого количества масла горького миндаля внутрь может привести к тяжелому отравлению, а в больших дозах — к летальному исходу. Масло горького миндаля не предназначено для внутреннего употребления. В кулинарии и медицине используется только масло сладкого миндаля, которое безопасно.
— Что ж, Марго, — я вздохнул, — вы поставили меня в очень сложное положение. С одной стороны, я понимаю ваши чувства. Любовь, знаете ли, штука сильная…
Я усмехнулся. Да, в мои-то годы рассуждать о любви. Но, как ни странно, именно сейчас, в этом новом, молодом теле, я чувствовал себя так, словно мне снова двадцать лет. И все эти страсти, переживания, эмоции — все это было мне знакомо и понятно.
— … с другой стороны, — продолжил я, — вы совершили преступление. Покушение на убийство. И не кого-нибудь, а капитана корабля, на котором вы находитесь. Это, знаете ли, серьезно. Я уж молчу про вашего отца.
Маргарет молчала, опустив голову. По щекам ее продолжали течь слезы.
— Но… — я сделал паузу, — учитывая ваши особые обстоятельства… и, принимая во внимание вашу помощь в лечении отравленных… я, пожалуй, не буду докладывать об этом капитану Роджерсу. По крайней мере, пока.
Маргарет подняла на меня глаза, полные надежды.
— Правда? — прошептала она. — Вы не скажете?
— Не скажу, — кивнул я. — Но с одним условием.
— Каким? — она с готовностью посмотрела на меня.
— Вы расскажете мне все. Все, что знаете о Франсуа Олоне. О его планах. О том, зачем он напал на нас. И… — я сделал многозначительную паузу, — … о том, что связывает вас с ним.
Марго колебалась. Но, видимо, понимая, что другого выхода у нее нет, кивнула.
— Хорошо, — прошептала она. — Я расскажу…
— Вот и славно, — я улыбнулся. — А теперь, Ли, Сэм, оставьте нас. Нам с леди Маргарет нужно поговорить наедине. И да, Ли, — я обернулся к коку, — вы ничего не слышали.
Сэм и Ли кивнули с опаской поглядывая на казалось бы хрупкую девушку.
Ли, все еще пребывавший в некотором недоумении от происходящего, кивнул и, пятясь, вышел из каюты. Сэм последовал за ним.
Я же, оставшись с Маргарет наедине, придвинул стул к столу и жестом пригласил ее сесть. Сам устроился напротив.
— Итак, — я сцепил руки в замок, — я слушаю вас, мадемуазель…
Интерлюдия.
1657 г. Лондон. Поместье графов Лестер.
Кабинет Роберта Сидни, Второго графа Лестера, был воплощением респектабельности и достатка. Массивный стол из красного дерева, заваленный бумагами и картами, кресла, обитые кожей, книжные шкафы, уходящие под самый потолок, — все говорило о власти, влиянии и, безусловно, о богатстве. Не о показной роскоши нуворишей, а о спокойной уверенности старинного аристократического рода.
Сам граф, семидесятилетний старик с проницательным взглядом голубых глаз и седыми, аккуратно подстриженными бакенбардами, сидел у камина, где весело потрескивали дубовые поленья. В отличие от многих своих сверстников, Лестер сохранил ясный ум и крепкую, для своего возраста, фигуру.
Напротив него, нервно расхаживая по кабинету, метался его сын, Филипп. Высокий, темноволосый, с тонкими чертами лица и горящими глазами, он был полон энергии.
— Отец, я не понимаю! — Филипп остановился, жестом указывая на бумаги, лежащие на столе. — Зачем вам этот брак? У нас достаточно денег, влияния, положения! Зачем вам эта… — он брезгливо покрутил ладонью, — эта девчонка с Тортуги?
Роберт Сидни вздохнул, откладывая в сторону трубку.
— Филипп, я уже объяснял тебе. Этот брак важен. Он укрепит наши позиции.
— Укрепит? — Филипп фыркнул. — Каким образом? Эта Маргарет — дочь сбежавшего губернатора, который, по слухам, замешан в каких-то темных делах! Этот брак бросит тень на нашу репутацию!