Игра в сердца

– Ты была права, – признаю я. Я всегда легко принимаю свои ошибки. Но это лишь подтверждает то, чего я больше всего боюсь. – Не получится у меня всех обманывать, – мрачно добавляю я.
– Что за глупости, – отмахивается Лиза. – Ты самая умная из всех, кого я знаю. Ты такая сообразительная – вот откуда, скажи, взялась Анастасия? Эта крутая язвительная девчонка, Эбс, – это же ты! У тебя есть все необходимое, поверь.
  
– Но тут написано, что я умею кататься на лошади! На лошади, Лиз! Ты же знаешь, я до смерти боюсь лошадей, – у меня аж голос дрожит. Это чистая правда. Лиза однажды водила меня кататься верхом в поместье своих родителей. Я пять минут продержалась в седле призовой кобылы, после чего та сбросила меня и пришлось ехать в неотложку и проверять, сломана ли у меня лодыжка или просто вывихнута.
– И что? Это же «Одинокий волк». Вас если и отправят кататься на лошадях, то это будут пони. Приученные возить детишек в ряд по выделенному маршруту. И Джек же знает, что это все выдумки. Он не станет заставлять тебя садиться на лошадь, если ты скажешь ему, что боишься, верно? – Она успокаивающе гладит меня по спине. – Слушай, машина скоро приедет, – продолжает она. – Радуйся, Эбс, мы же в спа идем, а потом встречаемся с персональным стилистом! Ну ты чего? Это же как в «Красотке»! Или ты хочешь весь день пробыть на нервах?
Я смотрю на свою лучшую подругу, одну из двух женщин в мире, ради которых я на все готова, и от любви (суровой любви!) и доброты в ее глазах у меня комок подкатывает к горлу.
– Ну ладно, к хренам эти нервы, – отвечаю я, и она смеется: от меня редко услышишь «к хренам». – Давай отлично проведем этот день и забудем о моих глупых переживаниях.
Ее улыбка подсказывает мне, что она прекрасно знает – моя храбрость напускная. Но она решает мне подыграть, ведь для этого и нужны лучшие подруги.
– У вас кожа как у бэйби. Такая бьютифул. – Надя – мастер из России, сногсшибательная красотка, темноволосая и светлоглазая, а уж скулы! Этими скулами можно алмазы резать! Сегодня она будет наводить мне красоту, и после такого комментария я сразу проникаюсь к ней симпатией.
Она берет меня за подбородок сильными пальцами и внимательно разглядывает лицо, время от времени издавая какой-то гортанный звук – как мне кажется, одобрительный.
– Сделаем глубокий клинзинг, затем интенсивный мойсчурайзинг, затем займемся вашими айбрауз, чтобы подчеркнуть эти красивые карие айз. Затем мани-педи. Останется только мейкап. Я научу, – подмигивает она мне. Кажется, я уже влюбилась в Надю. Можно ли уговорить Джека взять ее с собой в Сидней на ближайшие пару месяцев?
– О, и бикини ваксинг, – добавляет Надя, будто вспомнив об этом в последний момент.
– Бикини ваксинг?
– Да, я делаю ваксинг тоже. Там все будет чисто.
О. Я малость теряю пыл. Раньше я никогда не делала бикини ваксинг. Всегда ходила… натюрель.
– Ложитесь, – велит Надя.
Я ложусь и отдаюсь убаюкивающим движениям ее пальцев. Она намыливает мое лицо и натирает кремом. Иногда рядом шелестит журнал – единственное, что напоминает о реальном мире и о том, что Лиза здесь, со мной. Но Надя погружает меня в медитативное состояние. Даже когда она начинает щипать мне брови, я не теряю дзен. Она захватывает волоски двумя натянутыми нитями, и в этом ощущении есть что-то успокаивающее.
– Гуд. Теперь вставайте. – Я моргаю и открываю глаза. Не может быть, чтобы прошел целый час. Я медленно сажусь.
– О, Эбс, какие красивые у тебя брови! – Лиза роняет модный журнал и ободряюще мне улыбается.
– Держите. – Деловая Надя протягивает мне зеркало, и я смотрю на свое отражение. Такой роскошной кожи у меня не было никогда, на щеках появился естественный румянец, отчего я выгляжу почти красивой. Но брови! Лиза права: они невероятные и идеально подчеркивают глаза.
– Подчеркивают ваши айз, правда? – Надя восхищенно оглядывает результат своей работы, выпятив губы.
– Правда, – отвечаю я и улыбаюсь ей.
Она одобрительно кивает. – Теперь мани-педи. Пойдемте.
– М-м-м, а я подумала… может, сейчас сделаем эпиляцию бикини? – Надя вскидывает бровь. – Я просто очень нервничаю, слышала, это больно… ну… немножко. Давайте сначала бикини, а потом мани-педи, в качестве награды, что скажете?
Надя хмурится, но быстро начинает снова улыбаться и кивает.
– Снимайте пэнтс, – командует она. – И все, что белоу вашей талии.
В панике бросаю взгляд на Лизу.
– Неужели даже трусы нельзя оставить и сделать эпиляцию вокруг?
– Все, – чеканит Надя, подкрепляя мои опасения.
– Можно я выйду, Эбс? – шепчет Лиза и – представьте себе – бросает меня одну. Но, наверно, даже лучшей подруге не стоит смотреть, как какая-то незнакомая женщина льет горячий воск на мои интимные места и выдирает там волосы.
Через пятнадцать минут Надя сделала мне «чисто», а я оглядываюсь в поисках поощрительного леденца, который непременно должны выдавать в награду за такие пытки. Это должен быть очень большой леденец. Леденцов я вокруг не нахожу, но мне предстоит мани-педи в компенсацию за страдания, а потом еще визит к парикмахеру Гюнтеру. Боже, надеюсь, от Гюнтера не будет никаких радикальных преображений и он не сделает мне короткую стрижку. Но для этого у меня есть Лиза: та обещала вмешаться, если меня будут делать не похожей на себя.
Впрочем, я тут, по сути, и ни причем. Сегодня на свет появится волчица Эбби, и как знать, может, у нее короткая стрижка? Боже, как я боюсь.
– Ох, Эбс, какая ты красивая, – говорит Лиза уже в двадцатый раз за сегодня, а я и не против. Моя «прокачка» продолжается, с каждым этапом я все больше удивляюсь переменам, но это приятное чувство. На самом деле мне все это уже нравится.
Мы отлично поладили с Гюнтером. Он оказался прямолинейным парнем с теплым взглядом дружелюбных глаз и, заметив мою тревогу, заверил, что волноваться не о чем.
– У вас прекрасные волосы, – говорит он, – цвет, состояние – все отлично. Я, пожалуй, лишь слегка подправлю форму и добавлю слои, чтобы подчеркнуть лицо. Что скажете? – Я вздыхаю с облегчением, улыбаюсь ему в зеркале и киваю.
Через час он поворачивает меня лицом к большому зеркалу, и я с любопытством себя разглядываю. Вынуждена признать: после того, как Надя меня накрасила, а Гюнтер профессионально уложил, я выгляжу настоящей красоткой. Похожей на себя, но красоткой.
Последним приятным сюрпризом становится Катриона, мой персональный стилист. Она подбирает мне темно-синие джинсы, шелковую кремовую рубашку с закатанными рукавами и босоножки на каблуках.
– Идеально для свидания в непринужденной обстановке, – говорит Катриона. – А если нужен вариант на выход, можете надеть эти брюки, которые мы примеряли.
Я разглядываю себя в трехстворчатом зеркале. Кажется, я влюбилась в волчицу Эбби; это нарциссизм? Так круто я никогда в жизни не выглядела. Эти джинсы идеально подчеркивают мои формы, и ко мне приходит озарение. Правильная посадка меняет все. Может, после возвращения из Сиднея стоит хоть иногда покупать приличную одежду? Одежду, которая хорошо сидит, а не «джинсы бойфренда» из супермаркета за десять фунтов?
– Так, – говорит Катриона и просматривает список на айпаде. – Кажется, это все. – Очень на это надеюсь: мы уже несколько часов ходим по магазинам и выбрали целую гору одежды. Хорошо, что за все платят продюсеры. Теперь у меня есть повседневные и элегантные луки, платья дневные и вечерние, несколько пар обуви и купальник. Не просто купальник, а святой Грааль среди купальников: я в нем не толстая, и он поддерживает грудь. И найти идеальные джинсы оказалось не так уж невозможно, как я раньше думала.
  
– Погодите, – вспоминает Катриона, – осталось белье.
Я тут же сникаю: терпеть не могу покупать белье. До сих пор все было как в прекрасном кино про чудесное преображение (не считая эпиляции бикини). Почему самое неприятное всегда остается напоследок? Не считая эпиляции бикини.