"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
Он перехватил степлер, нащупал большой палец некромага, а затем целенаправленно вдавил скобу в ногтевую пластину.
— А-а-а, курва! — боль оказалась столь неожиданно резкой, что Даркен не выдержал и отпустил добычу.
Паренёк не рухнул на пол лишь потому, что в клаустрофобически тесном помещении пространство между столом и подоконником, итак уже занятое креслом, оказалось недостаточным, чтобы там можно было с комфортом растянуться. Лёва так и застрял в неуклюжем положении посреди падения, отчаянно цепляясь руками за все доступные горизонтальные поверхности, да самозабвенно пытаясь откашляться. Последнее получалось довольно плохо.
Даркен же поспешил сорвать с пояса державу, запустить обезболивающий контур, за начать ковыряться со скобками.
— Неплохо для мелкого соплежуя, — сквозь зубы добродушно похвалил паренька некромаг. — Ладно, уболтал, Леший языкастый. Будешь дальше ходить в свою школу без прикрытия и охраны. Мы таких вредных спиногрызов из запасённых пальцев целый батальон собрать можем, так что, суисцидься себе на здоровье.
— Кхе-кха! Кха! Кха! Скха-скхи-кво! — выдал какой-то совсем уж невнятный хриплый, словно бы говорить приходилось, борясь с кучей песка в горле, ответил Лёва.
И вот теперь на помощь к мальчугану наконец бросились его родители. Даркену даже пришлось потесниться, чтобы мимо него сумела протиснуться пани Глашек, больше уделявшая внимание стакану с соком в руках, чем дороге. Где-то пару секунд дворянин наблюдал за тем, как мальчишку ставят на ноги и отпаивают его папенька с маменькой, а затем перевёл взгляд на Букля.
Тот старательно делал вид, что спит.
— Ах ты комок перьев преда-а-ательский, — протянул Дарк. — Я тебя кормил-поил, чуть ли не яйцо высиживал, а ты… надо было тебя Эфиальтом назвать. Я, между прочим, тут ранен!
— Могу помочь повыдёргивать скрепочки, — весело отозвалась никогда неунывающая маман Брони.
— Окстись, женщина, я ещё живой! — в притворном испуге молодой человек отпрянул назад, прижимая истыканную боезапасом степлера руку к груди.
К сожалению, далеко бежать не удалось: «номер один» бедром влетел в стол первой помощницы слечны Глашек. Монитор опасно закачало, однако, несмотря на широкий размах амплитуды колебаний, он устоял, а вот маленькие фарфоровые фигурки, выкрашенные в белое и синее, все сплошь попадали навзничь. Только черепашка, любопытно вытянувшая шею, теперь гордо взирала свысока на неспособных удержаться на ногах товарищей и товарок из животного мира.
— Ах, курва… — раздосадованно выдохнул молодой человек, спешно хватая монитор и останавливая его движение, хотя в этом уже не имелось никакого смысла. — Спокойно! Всё в порядке! Так и было задумано! Верьте мне!
Пани Глашек весело рассмеялась, уперев в бок левую руку.
— Мальчики! Совсем не меняются с возрастом! Будь они хоть десять раз попаданцы с тысячелетним опытом.
— Потому что это будет тысячелетний опыт фигни, — фыркнул Даркен, небрежно втирая в раненный большой палец грамотно структурированную колдовскую силу. — Кстати, именно поэтому в монотеистических религиях творец обыкновенно мужчина: вы только посмотрите, какая фигня вокруг вас происходит. Определённо, наш мир является чем-то, что может быть создано лишь по приколу, чтобы имелось над чем поржать.
Бастет добродушно и тепло улыбнулась.
— На «поржать» этот мир слишком скучен, сер, уныл и предсказуем. А потому, нет никакого монотеистического творца. Это всё могло возникнуть исключительно случайно. Само по себе. А что в разных реальностях оно всё так похоже, так только потому, что однажды произошедшая случайность со временем дробилась на вероятности, — в этот момент она так напоминала Броню. — Простая подмена понятий. Причина и следствие перепутались в головах людей, не понимающих, что мир такой красивый и удобный не потому, что создавался под нас, а потому, что выжил именно тот вид, которому окружающее именно что красиво и удобно.
Даркен поморщился.
— Ой, ну не надо! У вас что, вся семья такая? Я-то думал, только младшее поколение. Тёща-то казалась такой нормальной. Ан, нет, всё туда же! Да знаю я, знаю эти теории. И вообще, я бывший атеист, хоть и мир мой старый, к атеизму пришёл через монотеизм, что и оставило след в нашей культуре.
Бастет закатила глаза.
— А вот не надо быть ни агностиком, ни атеистом, ни монотеистом. Надо быть язычником. И лучше всего — хаоситом?
— Хаоситом? — до некромага не сразу дошло, что речь идёт не о сорокатысячной Вахе, а о Лешей. — Ладно, я понял намёк. Но почему?
Женщина пожала плечами.
— Всё просто. Сам же сказал, пусть и не прямо, что весь наш мир, вся Форгерия, которую к текущему состоянию привёл культ Семерых, больше похожа на шутку. Причём, я хочу заметить, на несмешную шутку. Так что, с силами порядка всё ясно. Они некомпетентны.
Пани Глашек подняла строго указательный пальчик.
— То ли дело — моя Бронька. В ней-то я уверена. Я её грудью выкормила. Я её вырастила. Я видела, на что она способна. Теперь, когда она стала богиней, всё будет по-другому. И в этом не может быть никаких, ни малейших сомнений.
— По-другому, да? — Даркен перевёл взгляд на окно, куда во тьме ночной стучался дождь. — Хотелось бы в это верить.
Женщина шагнула к юному некромагу и мягко коснулась его плеча.
— Ей не впервой совершать невозможное. Она удивляла и нас, и окружающих, ещё в те времена, когда была человеком. С тех пор не особо-то многое изменилось. Разве что Бронька моя стала сильней, могущественней. Получила силу бога, нашла смелого жениха из могущественного рода. С такими-то ресурсами она рано или поздно достигнет всех поставленных целей.
Сын рода Маллой внимательно смотрел в глаза цвета тропического леса. Вот уж кому стоило стать Лешей. Занудке-то следовало бы покуситься на должность какого-нибудь морского бога. Пусть даже из лавкрафтианского пантеона. Оно и гиковатей, и под цвет очей подходит больше. Морская синева для владычицы морской.
Хотя, нет, понятно, отчего Броня выбрала власть над деревьями и зверьём лесным. Не хотела оставаться у разбитого корыта. Всем же известно, что именно так владычицы морские свою карьеру и оканчивают.
Молодой человек улыбнулся.
— Так каковы же цели её? Вы знаете? Она с вами делилась?
Пани Глашек медленно кивнула. Но вслух не произнесла и слова.
— Ну и? Чего нам ждать? Что же будет, когда Лешая добьётся своего?
— Что же будет? — женщина медленно повернулась в сторону того же окна, что недавно изучал юный некромаг пытливым взором серых глаз. Однако не представлялось возможным понять, что же именно она желала разглядеть в непроглядной ночной тьме, с которой не справлялись даже электрические фонари. — Вестимо что. Будет ласковое солнце.
Бонус. Колючка и мухи
1.
Иногда стоит остановиться и оглянуться. Окинуть взглядом пройденный путь и задаться вопросом, как мы оказались там, где находимся сейчас. Как мы стали теми, кем являемся.
Ёлко любила рефлексировать. Устроиться поудобней в тихой, спокойной расслабляющей обстановке. В приятном полумраке, когда тьму в помещении разгоняет либо живое полымя, либо тусклый приглушённый тёплый электрический свет, коли с камином и свечами не задалось. Налить себе лёгкого сладкого алкоголя, насыпать печенек или цитрусовых в шоколаде, да предаться воспоминаниям.
Заглянуть в прошлое и отметить важные вехи в судьбе клана.
И понять, в какой момент словосочетание «мой клан» стало описывать совершенно других людей, другую общность.
Яркие, крикливые, чёрные с неоново-розовым пламенем ноготки Ёлко скользнули в густую шелковистую шевелюру спящей богини. Некромагичка отлично понимала, что Лешую сейчас даже канонада корабельных пушек не разбудит, однако никак не могла сбросить оторопь, заставляющую действовать аккуратно и мягко, стараясь не совершать резких движений, не издавать громких звуков. И даже собственное дыхание то и дело начинало казаться чересчур шумным, из-за чего слечна Каппек время от времени ловила себя на том, что ей не хватает кислорода.