"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Ну, про тебя, быть может, пишет пишет… мужик. Но с чего ты взял, что про Броню не пишет женщина, м-м-м? Сам посуди, как развивается её история.
Дарк сокрушённо покачал головой.
— У меня сейчас начнётся экзистенциальный кризис. Не хочу я деграднуть с главного героя до романтического интереса протагонистки. Да, у меня торс кубастый, как графоний известно где, но мои чаяния много шире, чем любовь одной женщины. Мне ещё нужно завоевать мир!
  
— Конечно! — весело ответила пани Маллой и засмеялась. — Ладно-ладно, прекрати уже ломать четвёртую стену. Я бы не хотела видеть подобное в своей книге.
Молодой человек беспечно махнул рукой.
— Ой, да ладно, всё равно этого никто не сможет прочитать. Мы находимся в пространстве между томами. Можно творить абсолютно любой беспредел и никто не узнает. Да и, в целом… скажите, а что меняется в нашей жизни от того, что читателю что-то нравится или не нравится?
— Если предположить, что мы — герои книги, то наша вселенная буквально существует для того, чтобы развлекать людей. Это значит, что если мы перестанем быть интересны публике, наш мир попросту исчезнет.
— Нет, — Даркен оттолкнулся лопатками от стены и протянул руку к двери. — Всё, что единожды попало в информационное поле, останется там навсегда. Оно может затеряться, но не исчезнуть с концами. Сменить форму, преобразиться, но не умереть. Это однозначный парафизический факт. Наша вселенная, даже если предположить, что она существует исключительно для развлечения, будет не только существовать, но и множиться с каждым прочитавшим. Альтернативные версии событий, искажённые пониманием каждого конкретного человека.
— А ты оптимист, — добродушно заметила пани Маллой. — Если честно, меня бы испугала мысль о том, что моё рождение является лишь плодом чьей-то фантазии.
— Но вы так и не ответили, что это меняет? Ваша боль стала менее болезненной? Ваши радости — менее яркими? Вкус таложеного померк? Законы мироздания изменились? Нет. В конце концов, рождаемся мы всё так же из лона женщины, а наша гибель является вопросом, решаемым исключительно с материалистической точки зрения.
Серые очи некромага скользнули взглядом по неровной дорожке проводов, на которые не хватило защитного короба, и вопрос буйства которых был решён за счёт нескольких пластиковых стяжек и саморезов. Видать стена, вдоль коией шёл Дарк, сделана из хрупкого гипсокартона.
Молодой человек продолжил.
— Так что толку нам от осознания нереальности происходящего, если таковая и правда есть? Мы ведь даже жанр не способны определить, чтобы иметь полноценную опору на тропы и штампы! Посмотришь с этой стороны: комедия, а с другой — хтонов хоррор. История Брони с восхождением занудной золушки выглядит, как любовный роман, а моя — то боевик, полный превозмогалова, то политический триллер, то производственный роман, а иногда и вовсе эротика, — «номер один» задумчиво хмыкнул. — А если не видно разницы, то какой толк переживать? Тем более, переживать о вещах, на которые мы никак не способны повлиять, и в реальности которых не способны убедиться? Я вообще заметил, что люди любят загоняться по всякой ерунде, не имеющей совершенно никакого значения. Вот смотришь, сидит девочка и плачет. Подходишь к ней, садишься рядом и интересуешься, что же тревожит ребёнка. А в ответ на тебя вываливают кучу нерелевантной фигни, вроде смысла жизни, цели существования, божественного промысла и тому подобного.
И тут матушка рассмеялась. Громко. Весело.
— Ох! Я вспомнила! Вспомнила, этот момент! Это же ваша первая встреча со слечной Тоской! Меня всегда забавляло наблюдать, как карапузы-попаданцы ловят экзистенциальный кризис. Ты ведь тогда в первый раз и заявил, забравшись с ногами на скамью, что всё происходящее не более чем книга с тобой в главной роли. «Даркен Маллой и Храм Судьбы».
— Нет-нет-нет, матушка, «Храм Судьбы» был вторым моим приключением. Первое было «Ковчег непрошеного совета». Между прочим, сработало же! Тоска тосковать перестала. Если честно, меня её грустная физия ужасно удручала. А так девуля приободрилась и стала жить своей жизнью, — улыбнулся молодой человек. — Верно служит Гиа. Не отсвечивает и не ввязывается в неприятности без приказа. Кстати, ты читала отчёты о том, как она участвовала в обороне лечебницы от сил Гани?
— Да, скользнула взглядом, — в голосе пани Маллой не ощущалось особой заинтересованности. — Ладно, я рада, что ты сохраняешь присутствие духа. Не буду тебя дальше тюкать, а то, чую, ты сейчас в настроении что-нибудь сделать в пику кому-нибудь.
— Я всегда в таком настроении, матушка, — ехидно напомнил ей сынуля.
— Но сегодня — особенно. Так сказать, период обострения, — хихикнула родительница. — Не буду более отвлекать, а то решишься ещё сделать какую-нибудь глупость в пику именно мне. Не хочу подобного. Звони, не забывай.
— Позвоню. Не забуду.
Тяжкий выдох умирающего. Именно с таким звуком в Форгерии прерывались все разговоры по мобильному.
3.
Ёлко выбрала для встречи с Глашеками помещение довольно клаустрофобичное. Судя по обстановочке то был рабочий кабинет Броньки: два письменных стола, несколько шкафов, один диванчик. И единственное окно.
Выглядело оно, конечно, бедно. Функциональность, функциональность и ничего, кроме функциональности. Крутящиеся дешёвенькие офисные кресла соседствовали с нестыдными мониторами и тяжеловесным многофункциональным сканеро-принтеро-копиром, который даром что кофе не умел заваривать. Сразу становились видны приоритеты девушки, считавшей главным украшением рабочего стола семейное фото в рамочке, две упаковки фруктового пакетированного чая и сахарницу огромных размеров. Ну и, конечно же, лежанка для змеюки у самой батареи. Самой змеюки там сейчас не было, — она предпочитала спать под боком хозяйки — зато столь тёплое местечко занял Букль.
Совёнок поднял голову, чтобы выяснить, кто же вошёл, скрипнув требующим масла доводчиком, и, увидев Даркена, тут же демонстративно вспушил перья и отвернулся, пряча голову под крыло.
— Давай-давай, дуйся-дуйся, на обиженных воду возят, — с вызовом бросил питомцу сын рода Маллой.
Ответом ему было нечто, частично напоминающее фырканье, разве что слегка более высоковатое, чем этому звуку положено быть.
Помимо Букля-обижульки в комнате закономерно обнаружились Глашеки. В полном составе. Младший братец занудки засел за столом сестры и, не сумев справиться со злобной, требующей пароля системой, уткнулся в мобилку. А вот родители скромненько заняли диван. Вполне возможно, что они бы зазвали на него и сына, да только места там оставалось немного. Троим было бы слишком тесно.
Из людей отец семейства первым отреагировал на появление юного дворянина: поднялся с места и поклонился. От взора Даркена не укрылись зажатость и неуверенность мужчины.
— Полноте вам, пан Глашек, — поспешил успокоить будущего тестя молодой человек и добродушно хлопнул его ладонями по плечам, да задержал там руки. — Мы же уже почти родственники. Много ли времени пройдёт, прежде чем мы с вашей дочуркой свадебку сыграем? В мирное время я бы дал срок в полгода-год, но сейчас обстановочка та ещё: мы можем как попасть в цикл бесконечного «потом», так и справить всё через пару месяцев. Тут уж как получится. Так давайте уж как-нибудь более по-простому? Тем более, меня даже члены ковена зовут на «ты».
— Ну, так они дворяне. Или, как минимум, просто некромаги, — неуверенно ответил мужчина.
— Ну а вы — богомать и богобать, — развёл руками Даркен.
  
— И богобрать! — выкрикнул из своего угла Лёва, высовывая морду из-за монитора.
Вот уж у кого не возникало никаких проблем с интеграцией в высшее общество. Не сказать, что сын рода Маллой до этого имел опыт душевного общения с парнишкой: тот, всё же, имел поводы крысится на на юного дворянина, стебущегося над его сестрой. Однако же Лев Глашек тушевался заметно меньше, чем его отец, и осторожничал не сильно больше, чем нужно, чтобы нащупать границы дозволенного.