"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Пару важных звонков — это сколько? — закатила очи цвета тропической листвы родительница. — Надеюсь, оно не разрастётся ветвистым древом срочных уточнений и перезвонов.
— Я тоже надеюсь… — вздохнула некромагичка. — Кстати, вы ведь регулярно сдаёте пальцы герру Кёстеру?
— А то как же? — в фырканье матушки слышались нотки раздражения. — Ты же иначе плешь нам проешь. Пришлось даже машину в кредит взять, чтобы до поместья было удобно добираться.
  
Теперь пришло время Броне закатывать глаза.
— Родители прославленной Лешей берут кредит на машину. Это звучит попросту нелепо.
— Не хотели тебя лишний раз волновать, — виновато улыбнулась пани Глашек.
Некромагичка перевела усталый взгляд на хитрую моську Илеги.
— Молчи, печаль-тоска, — обвиняющий перст синеокой зануды указал прямо на облачёную в одеяния горничной фигурку lesis. — Я отлично понимаю, на что ты мне сейчас пытаешься намекнуть.
— Я? — подняла та ручки в капитулирующем жесте. — А что я? Я ничего. Я просто так. Ладно, вы обе идите потрещите себе, а я займусь вкусняшками!
С привычной уже наглостью русовласая камеристка затолкала женщин рода Глашек в большую комнату, свободную от задротящих младших братьев, и решительно закрыла за ними дверь.
Матушка хихикнула.
— А она о тебе очень заботится. Я могу быть спокойна: передала тебя в надёжные руки.
— Мам… можно я полежу у тебя на коленках? — Броне показалось, что вопрос прозвучал чересчур нелепо и даже как-то жалостливо.
Оставалось только надеяться, что родительница окажется достаточно тактична, чтобы сделать вид, будто бы не обратила внимания на это проявление слабости.
И тактичности у женщины нашлось в нужном количестве, а вот актёрского таланта оказалось недостаточно. Сложно было не узреть в доброй улыбке да ставшей особо заметной мягкости движений жалости и отчаянной попытки хоть как-то сгладить острые углы, о которые не регулярной основе билась доченька.
Пани Глашек подошла к постели, уселась и легонечко постучала ладошкой себя по бедру.
— А я у тебя в волосах покопаюсь. Тебе это нравится. У меня собакены так не любили почесушку за ушком, как любишь ты.
— Угусь… — Броню уговаривать не требовалось, и вот, спустя пару секунд она уже валялась на покрывале, примостив голову на колени матушке. — Звоночки сделаю прямо сейчас. И не пугайся Роечки.
— Роечки? Яйс! — женщина громко взвизгнула и прижала руки к груди, когда узрела, как из декольте дочери выползает любопытная изумрудная моська.
— Не бойся, Роя умная. Она не укусит. По крайней мере, если на неё не наступать.
— Ну, думаю, да, не укусит, раз ты её под одеждой носишь: ты бы после первого же укуса взяла бы змею и избила бы ей ближайшую стену, — нервно хихикнула родительница.
Рое подобное замечание явно не понравилось, и змея застыла, настороженно взирая на хозяйку.
Та поспешила успокоить питомицу.
— Не бойся милая, ты ведь у нас хорошая змейка, я тебя не обижу, — девушка чмокнула шершавый бочок рептилии, а затем обратилась к матушке. — Не пугай её так. Она очень умная и всё понимает. Понятия не имею как, при полном-то отсутствии слуха, но понимает. Быть может, по губам читает? Правда говорить не умеет, и даже не меняет цвет. Так что бить её бесполезно: фиолетовой в крапинку Роечка не станет.
— Меняет цвет? — переспросила родительница. — Опять твои попаданческие шуточки.
— Ну, щито поделать, десу? — рассеянно переспросила Лешая, после чего приложила к уху телефон, а к губам палец, призывая пани Глашек к тишине. — Алло? Пан Маллой? Это Броня, мы с вашим сыном сегодня в две битвы ввязались. Тут встаёт вопрос по устранению сопутствующего ущерба… а? Пани Маллой этим занимается? Да, спасибо, я перезвоню ей.
Девушка повесила трубку и раздосадованно прикусила нижнюю губу. Звук разрыва соединения крайне хорошо описывал, что именно творилось в душе юной некромагички, для которой подобный звонок был небольшим подвигом. Она не привыкла никого ни о чём просить. Особенно — сильных мира сего. Сколь много раз ей говорили расслабиться и положиться уже на других, но у Брони попросту не получалось.
И она сама не знала, чего боялась сильней, отказа или согласия. Второе могло считаться даже более опасным, ведь рано или поздно на него захочется опереться. А подобная опора не могла считаться чем-то прочным, статичным, надёжным.
Прежде чем вновь набрать номер, девушка пролежала с закрытыми глазами, прижимая мобильный к лбу, около тридцати секунд. Тридцать секунд она заново собирала волю в кулак, и решилась ткнуть в контакт жены ректора лишь когда ощущения от копошения маминых пальчиков в волосах не дошли до горла тем приятным, слегка зудящим комочком, который рождался каждый раз, когда затягивалась ласка.
— Алло, пани Маллой? — неуверенным голосом спросила Броня.
— А! Моя дорогая невестка! Рада тебя слышать! Я так понимаю, тебе что-то понадобилось и ты не можешь с этим справиться без моего вмешательства?
Хоть тон собеседницы был весёлым, и даже ласковым, слечна Глашек ощутила неприятную тяжесть чуть пониже груди.
— У меня уже появилась репутация человека, который звонит лишь тогда, когда ему что-то нужно?
— Ну, либо это, либо тебе настолько не с кем «погонять» в «Цивилизуху», что ты решила подключить человека, бесконечно далёкого от игр, лишь бы он тебе составил компанию.
— Да, это было бы нелепо, — вздохнула Броня. — И мне действительно нужно вспомошествие для устранения сопутствующего ущерба, которого не удалось избежать во время последних боёв.
— Хочешь подлатать челядь?
— М-м-м… да, — девушка специально избегала прямого упоминания, на какую именно цель требовалось выделить деньги, чтобы увеличить шансы получить их. — Это ведь средство производства! От их здоровья и лояльности зависит, насколько крепкими будут наши позиции. Особенно если учесть, в какое мутное время мы сейчас живём…
— Прекрати уже рационализировать эти траты. Хватит, — мягко осадила её пани Маллой. — У тебя не получится корчить из себя циника после того, что ты уже сделала для челяди. Одно только самопожертвование в Коваче, которое покорёжило твою душу, чего стоит. Я так посмотрю, ты не доверяешь принцессе?
— Принцессе? — недопоняла синеглазка.
— Она ведь обещала проследить, что всех жертв резни в поезде починят. И я не думаю, что теракт в больнице должен хоть как-то повлиять на данное августейшей особой слово.
— Да, вы правы… не должен, — неуверенно произнесла девушка. — Я просто… хочу быть уверена, что весь инструментарий у меня на руках.
— Ты ей не веришь… — с плохо скрываемым удовольствием в голосе произнесла собеседница. — И это хорошо. Не задерживайся на перепутье сейчас, Броня. В наши неспокойные времена нужно крепко держаться за то, что стоит твёрже. Я перечислю тебе средства. Тебе не потребуется за них отчитываться: сделаем вид, что это твои «карманные».
— Вы… бесконечно добры, пани Маллой, — сказала Лешая, чтобы… наверное, сказать хоть что-то.
У неё, право, не было слов. Сколь бы дружелюбно к слечне Глашек ни были настроены старшие представители семьи ректора УСиМ, девушка всё ещё не понимала границ дозволенного. И крайне опасалась их проверять.
— Взгляни на свою правую руку.
Девушка послушно прижала мобильный ухом к плечу и выполнила указание пани Маллой.
— Видишь блеск на безымянном пальце? Это не просто кольцо. Это фамильная ценность. Прежде чем украсить твой перст, оно украшало мой. А до него — предыдущей пани Маллой. Для меня эта безделица также важна, как для тебя… твой облезлый плюшевый енот. Я доверила её тебе, потому что с тобой рядом Даркен становится лучше. Мне сложно представить юную слечну, более подходящую на роль будущей жены моего оболтуса, чем ты.
  
Броня задумчиво изучала предмет обсуждения. Изящную вязь гравировки, напоминающей переплетённые осьминожьи щупальца. Яркий алый рубин, выглядящий, словно бы капелька свежей крови.
Кольцо простенькое, но красивое и, очевидно, крайне дорогое.