"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Разжалованный шляхтич держался. Один против двоих, даже лишённый возможности маневрировать, он не сдавался. Ведь сейчас не было той коварной пули у него в спине, что в предыдущем сражении уравняла опытного некромага с молодым наглецом. Опытный вояка оставался таковым, даже когда его лишали права на собственное имя. Будь он Сковронский или Киллбейн, но то, как изящно он волшебной палочкой отпарировал собранную в дрель магическую ленту Глашек, направив атаку в тротуар, и как уверенно из положения лёжа перешёл в захват, подключив к сражению ноги, не могло не впечатлить.
  
Даркен вбил а обледеневший асфальт две циркулярки и заставил их протащить себя к противнику, переходя в быстрое сближение и вынуждая Сковронского переключить внимание на себя, чтобы занудка могла гибкой змеёй выскользнуть из нежелательных объятий этого человекоподобного медведя. Последний же не стал сопротивляться попыткам девушки разорвать дистанцию и сам перекатился к ближайшей стене, откуда споро пальнул в «номера один» простеньким быстрым проклятьем, видимо, прикинув, что раз тот катается на магических циркулярках, значит не активизировал во дополнительный поток щита.
Разумеется, надеждам Сковронского было не суждено оправдаться. Даркен отлично понимал, против кого сражается, и совершенно не жалел ни себя, ни праха, творя магию аж в четыре потока: по два на пилу, да ещё и с щитами разных видов, на случай какого-нибудь особо хитрого выверта со стороны вражины.
Град ударов обрушился на бывшего шляхтича. Тяжёлые, мгновенно пробивающие любые щиты — от Даркена, и лёгкие, хитрые, быстрые, как выпад змеи — от Глашек. У противника уже не оставалось ресурсов, а потому он принимал на щит только атаки Брони, а пилы её сюзерена предпочитал парировать, каким-то хитрым заклинанием, не то цепляющим металл, не то как-то выкручивающим гравитацию.
Однако вода камень точит, а дуэт Лешей и «номера один» был бурным потоком, крошащим скалы и инициирующим селевые оползни. Вот Дарку удалось «цепануть» ногу Сковронского, заставив поднявшегося-было врага вновь начать сползать вниз по стеночке, а вот боевой поводок Броньки отхватил отчаянно обороняющемся некромагу нос вместе с куском маски. Царапина за царапиной, ранение за ранением дуэт мажора и зануды изводили разжалованного дворянина, покуда движения того не стали достаточно медленными, чтобы сын рода Маллой мог рискнуть и, метким ударом ноги отбив в сторону удерживающую волшебную палочку руку врага, обрушить на того обе циркулярки. Костяные зубья вцеплялись в плоть противника, разрывали её, разбрасывали по округе ошмётки мяса и окрашенные кровью кусочки костей.
Бой был закончен, но эмоции переполняли Дарка. Пусть противник уже мёртв, но неугомонный сын рода Маллой продолжал терзать труп. Высокий визгливый голос магических пил воспевал акт бессмысленного насилия, как нечто возвышенное. Как торжество справедливости! Как восстановление баланса! Будто бы каждый из этих ударов, после которых в том, что некогда являлось Сковронским, оставалось всё меньше и меньше человеческого, был нужен хоть кому-то, кроме самого «номера один».
А ведь бывший шляхтич быстро «кончился». Даркен и сам не заметил, когда его атаки начали приходиться не столько по телу падшего врага, сколько по залитым его кровью подёрнутым ледяной коркой асфальту и стене. Уже и пилы стали петь не торжествующе, а жалостно, и мышцы рук заныли, со спадом адреналина ощутившие всю тяжесть обрушившейся на них усталости, а «номер один» всё никак не мог остановиться.
И неизвестно, сколько бы это ещё продолжалось, если бы в какой-то момент шея молодого человека не ощутила бы мягкое и осторожное прикосновение ребра девичьей ладони, что невесомым призраком всё это время лежала на защищённом доспехом плече.
Даркен дрогнул, словно бы забыл о том, что рядом есть кто-то живой, кто способен подойти так близко, чтобы дотронуться до разъярённого некромага. Хотя, отчего же «словно». Сын рода Маллой и правда забыл обо все и обо всём. Забыл о Глашек. Забыл о водителе, умывшемся недавно змеиным ядом. Забыл каждой детали этого мира, что не являлась бренной плотью падшего врага.
«Номер один» медленно, исподволь опасаясь того, что может увидеть, обернулся в сторону синеглазой занудки. Но во взгляде Лешей он не узрел осуждения. Не обнаружилось там и страха, не найти в нём брезгливости и даже жалости. Очи слечны Глашек оставались холодны, подобно тому, сколь холоден Северный Ледовитый океан. Лишь усталость была в тех водах.
У девушки имелось куда больше поводов злиться на этот мир, чем у Даркена. Да, молодой человек устал. Да, у него сейчас на душе был тот ещё бардак. Но вся та кровь, что слегка поблёскивала на теле юного некромага в свете запоздало проснувшихся уличных фонарей, не была его. Совсем иное дело: продрогшая девица с закатившимся куда-то вверх правым глазом. Сложно было сказать, в каком состоянии её тельце, недавече собравшее все кочки на дорожном полотне. Не каждый мужчина был бы способен просто стоять после такого, не то, что утешать впавшего в истерику мажорчика.
Взгляд серых очей скользнул по укрытой изорванным платьицем фигурке слечны Глашек, опасаясь и надеясь понять, насколько сильно пострадала «номер четыре», однако плотная корка крови не позволяла получить достаточное количество информации.
Наконец, губы девушки шевельнулись и с них слетели первые слова, призванные успокоить разъярившегося сюзерена.
— Знаешь, Даркен, мне, конечно, бесконечно плевать на то, как много сил придётся потратить твоему герру доктору, чтобы собрать из этого месива способный к ответам на вопросы конструкт, но если тебе некуда девать деньги, лучше дай их мне: я найду им применение.
— Что? — недопонял молодой человек. — Деньги?
— На ремонт улицы, — пожала плечами некромагичка. — Продолжишь в том же духе, и повреждения стены, к которой перед смертью прислонялся наш дражайший пан Киллбейн, станут достаточно серьёзными, чтобы одной только облицовочной плиткой дело не обошлось: это же внешняя стена. Возможно даже несущая, насколько я могу в этом вопросе разбираться.
Даркен опустил руки, опустил голову и тихо рассмеялся горьким смехом. А словоохотливая занудка, тем временем, продолжала.
— Кстати, если тебе будут предъявлять за структурные повреждения больничного комплекса, не ведись так сразу: я, интегрируя дриад, специально программировала корни расти дополнительным каркасом на случай, если теракт выльется в попытки обрушить здания, — продолжала девушка. — Так что, не забудь приставить собственных экспертов для того, чтобы оценить степень повреждений.
Смех стал громче. Молодому человеку стало не хватать воздуха. Однако он понимал, что это не конец. Бронька ведь говорила абсолютно серьёзно, не в силах осознать, насколько не к месту её тон. И она ведь только начала разглагольствовать.
— Также, я уверена, что комплекс давно нуждался в капитальном ремонте, который на деле давненько не проводился нигде, кроме как на бумаге. Так что при должном навыке ментальной гимнастики и дышлокручения можно всё развернуть всё таким образом, чтобы по итогу это нам местные власти должны окажутся за грамотную организацию защиты их территорий от налёта…
— Хватит! — сквозь хохот выдавил из себя Даркен. — Прекрати! Я тут, между прочим, глубоко нравственно страдаю, а ты своим формализмом всю атмосферу рушишь!
Девушка недовольно насупилась.
— Ну прости, что я пытаюсь сэкономить роду Маллой деньги. Мне казалось, ваша семья переживает не самые лучшие времена, раз мне бюджетов на реконструкцию бывших владений Сковронского выдали таких скудных.
  
Хоть объективных причин для смеха и не имелось, «номер один» согнулся в новом приступе ржача. Отчего-то в этот конкретный момент ему показалось особо забавным, что Бронька с каких-то крендельков решила, что на неё хоть кто-то хоть когда-то возлагал ответственность за восстановление хоть чего-то за исключением дорожного полотна в Коваче, без которого движение транспорта будет изрядно затруднено.