"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Удивительно видеть тебя здесь, синеглазенькая… — некромаг удивлённо вздёрнул бровь. — О! А что с глазочком-то правым? Неужто Гансу-таки удалось ранить саму Лешую?
Броня демонстративно закатила здоровое око к потолку, скрещивая руки на груди аналогично тому, как это сделал собеседник.
— Эта-то бездарность? Ты ведь отлично знаешь, что нет, Киллбейн, иначе пошёл бы с ним, чтобы меня добить. У меня теперь всегда глаз закатывается, когда я касаюсь божественной силы.
  
— Киллбейн? — мужчина решил проигнорировать упоминание божественной силы, зацепившись за прозвище.
— Ну не Сковронским же тебя звать? Ты лишился права на это имя. Само твоё существование более незаконно. А звать тебя как-то надо. Я поглядела на твой косплей и решила, что ты подражаешь именно этому парню, разве нет?
Некромаг рассмеялся тихим басовитым смехом. Броня бы его назвала даже раскатистым, несмотря на то, что слово «раскат» обычно ассоциируется с чем-то крайне громким. Тем не менее, низкий голос бывшего дворянина почти что ощущался физически, словно бы каждый смешок касался кожи, раздражённой промокшей в холодной воде одеждой.
— Я никому не подражаю уже давно, — ответил он. — Не в одежде, по крайней мере. В личных качествах, в тяге к успеху, да, но подражать кому-то в одежде… это довольно глупо.
— Я всё равно буду звать тебя Киллбейном, потому что могу, — пожала плечами Броня. — Ты же не обидишься и будешь столь великодушен, чтобы ответить на мой вопрос?
— Почему бы и нет? — повторил мужчина жест собеседницы.
— В конце нашей последней встречи ты с особым восхищением говорил про Ганнибала. Но сейчас, когда тот инициировал операцию, не предпринимаешь никаких попыток помочь своему сюзерену. Отчего же так?
— Ну, тут всё довольно просто, — развёл руками мужчина. — Правда, понять это будет сложно, пока ты, девочка, не осознаешь, что мы с тобой никогда не пересекались.
Девушка усмехнулась.
— Так вот откуда взялась та ирония, когда ты называл меня Лешей. Стоило появиться на горизонте кому-то более могущественному, чем Ганнибал, как ты радостно и с улюлюканьем побежал под чужие знамена.
— Она — живое божество, — хмыкнул Соковронский. — Разве может простой смертный, пусть даже великий некромаг прошлого, сравниться с воплощением первородных сил? Я предупреждал Ганнибала, что ему не выстоять в этом противостоянии. Римляне долгие годы мощью всей своей армии не могли сломить небольшое варварское государство поддерживаемое Лешим. Куда уж одинокому командиру подполья?
Броня обратилась мысленно к описанию тех событий. Форгерийская версия восстания Боудикки существенно отличалась от земной. Это была самая настоящая война, затянувшаяся на долгие годы. Война настолько разрушительная, что образ дендромагии прочно связался с образом тёмных искусств. Шрам в культуре на многие тысячелетия.
Сковронский просто струсил. Иными словами, выходило, что его нет смысла опасаться в данной конкретной ситуации.
— Значит, ты уже не верный вассал Ганнибала? — уточнила девушка.
— Я — верный вассал, — поднял палец мужчина. — Тому, кто этого достоин.
Броня не выдержала и прыснула.
— Аха-ха, ты смешной, Киллбейн! Сначала предаёшь короля, затем — карфагенянина. И продолжаешь корчить из себя непойми что. Ты просто жалок, если думаешь, что та, кого ты сейчас почитаешь, не способна углядеть твоего хронического спинокинжального расстройства.
Некромаг нахмурился.
— Это всяко разумней, чем сражаться с ней… как это делаешь, например, ты.
Девичий смех тотчас же затих. Слечна Глашек стремительно посерьезнела. Её синее левое око внимательно вглядывалось в сокрытое маское лицо собеседника.
— Чего желает добиться Ганнибал этим нападением? Он объяснял?
Сковронский неторопливо поднял указательный палец и медленно покачал им из стороны в сторону.
— Она, — поднял он взор к потолку. — Не желает, чтобы ты это узнала сейчас. Тебе достаточно лишь понимания того факта, что сегодня я помогаю тебе. Но лишь сегодня.
Броня слегка расслабилась. Не то, чтобы она вовсе перестала ожидать внезапного удара со стороны скрывающего свой лик бывшего шляхтича, однако не видела смысла сохранять изматывающее мышечное и ментальное напряжение. Немалая часть сознания концентрировалась не столько на текущей обстановке, сколько на попытках понять, что же именно скрывается за словами и поступками Сковронского. И, конечно же, как эти слова и поступки могут намекать на долгоиграющие цели Перловки.
Очевидно, что последняя намерена избавиться от мешающегося под ногами Ганнибала. Но она не делает этого лично, несмотря преимущество в силе, которое уверенно отмечает стоящий перед Броней экс-дворянин. Очевидно, что двойник слечны Глашек желает наложить руку на управление фронтовцами, а для этого ей нельзя было допустить у последних и мысли о том, что их маленький кружок по интересам разрывают внутренние разногласия и борьба за власть.
По плану Перловки карфагенянина должны были устранить силы злого монархического режима.
В какой-то миг нейроны мозга озарились ярким сиянием мысли о том, что ежели та, кого Броня считает своей противницей, чего-то хочет, быть может, не стоит идти у неё на поводу? Но словно круги по воде, от этой идеи во все стороны двинулись умозаключения и выкладки, большая часть которых опровергала базовый тезис. Ганнибал всё равно оставался врагом. Он всё равно должен быть уничтожен. И существование двух лидеров террористической ячейки делало последнюю менее предсказуемой, и слечне Глашек было бы проще взять в руки бритву Оккама и отсечь лишние сущности.
Исключить их из уравнения.
Но то были лишь мысли. Мысли в голове человека, привыкшего много размышлять, мчатся с огромной скоростью. Они быстро образуют связи, сплетают сложные схемы и паутину умозаключений, а во внешнем мире проходит всего пара секунд.
Жалкая пара секунд.
— То есть, как? — нарочито обиженно надула губки Лешая и сделала бровки домиком. — Сегодня мы не подерёмся?
Горел асфальт!
Повисла неловкая пауза. Двое самых активных участников беседы замолчали и начали прислушиваться, пытаясь понять, показалось ли им или же нет.
От солнца и от звезд!
Горел асфальт!
Нет, не показалось. Музыка. Она приближалась. Знакомый мотив. Броня часто слышала эту песню в старом мире, причём, кажется, не только на русском, но и на английском. Слышала она её и в Богемии, что было совершенно неудивительно: чем популярней композиция, тем больше у неё шансов было оказаться сплагиаченой очередным попаданцем. А Ария — она весьма популярна что здесь, что там.
Под шум колес!
Горел асфальт!
Ты чувствовал тепло!
Сковронский умел сопоставлять факты. Умела сопоставлять их и Броня.
Рука экс-дворянина легла на кобуру с волшебной палочкой.
— Отзови его. Мы ведь не хотим открытой конфронтации в такой-то ответственный момент, — недобро прищурился мужчина.
Броня ответила не словом, но делом. Отозвать Даркена? Хорошая шутка! Он же всегда делает, что хочет!
Не можешь противостоять? Возглавь!
И девушка возглавила атаку.
Неслышимо щёлкнули девичьи пальчики, отдавая спрятавшейся за навесным потолком дриаде приказ атаковать Сковронского двумя ударами хлыста. Шёлковая лента ожила, спешно скручиваясь в спираль энергетического щита, а девичьи ножки оттолкнулись от пола, отправляя тело в полёт, подальше от предполагаемой линии полёта проклятий.
  
Горел асфальт!
Снегам назло!
Громкий обиженный звон разбитого стекла тотчас же сменился высоким стрёкотом мотора, а музыка избавилась от того эффекта приглушения, что сдерживал её раньше, а потому теперь теперь она вопила в полный голос.