"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Да, некромаги Форгерии были способны воссоздать человека из одной фаланги пальца с нуля. Но это очень трудоёмкий процесс, требующий от лекаря ещё и навыков художника: вселенная и не думала сама подстраивать внешностью восстанавливого под его ожидания, а потому целителю приходилось лично конструировать кости, мышцы, кожный покров и прочие мелочи, ориентируясь на фотографии и медицинскую карточку больного. Да и, безотносительно навыков коронера это был бы процесс крайне долгий.
  
Но у Даркена не имелось на это времени.
А потому, он был вынужден наступить на горло совести и человеколюбию и дать отмашку на прилаживание куска рыжего скальпа к черепушке невостребованного темноволосого тела. Женского тела.
Что поделать, если все мужские тела, что были в этом морге, или ещё ждали востребования, а потому неприкосновенны, покуда родные либо не попрощаются со жмуриком, либо не оплатят оживление, или же уже частично переработаны в прах? Так что, несчастному обладателю игрек-хромосомы — пол жертвы к тому моменту уже был установлен, исходя из беглого анализа останков, — пришлось мириться с пробуждением в тушке невысокой молодой женщины. Кстати, клок непослушных рыжих волос на фоне гладких тёмных смотрелся довольно-таки уместно. Словно бы его обладательница намеренно привела в порядок всю причёску, а один конкретный кусок выкрасила в яркий цвет и оставила топорщиться, а затем ещё и лаком обработала, чтобы эффект сохранялся даже после смерти.
Когда Дарк вошёл в комнату, пострадавший сидел на кушетке, поджав согнутые в коленях ноги к сочненькой девичьей груди, и накрыв голову двумя руками. Поза была весьма жалостливая. Усталая. Вымотанная. И пусть стараниями целительницы тело было абсолютно здорово, от разбитого состояния после возвращения к жизни, не уйти: оно рождалось не за счёт биохимии, полностью подвластной некромагам, а из процессов, происходящих на границе миров материального и духовного.
Душа оживлённого заново налаживала связи с бренной плотью.
Оттого и не до стыда было бедолаге. Не смущали его ни присутствие коронера, ни бесстыдно разглядывающий полунагое тело Лукан, ни вошедшей Дарк, что первым делом движением ноги вытянул из-под стола простенький стул с жёсткой седушкой, на пару секунд наполнив небольшое, даже тесноватое помещение противным скрипом хромированных ножек о кафель.
Развернув мебель спинкой от себя, «номер один» уселся на неё задом наперёд, сложив руки на закруглённой хромированной перекладине её каркаса.
— Добро пожаловать в реальный мир. Нет, ты не сошёл с ума. Твоё тело на самом деле женское. Но можешь сказать «спасибо», ведь от тебя остались лишь жалкие ошмётки, а так ещё есть возможность подзаработать и нанять мага для смены пола, — молодой человек усмехнулся. — Ну или же тебе может понравиться всегда иметь под рукой полный набор сочных женских прелестей.
— Премного благодарен, — усталый голос был довольно низковат и даже с лёгкой хрипотцой, но с мужским его спутать было решительно невозможно. — Прошу меня простить: в последний раз мне так было плохо, когда я по молодости перебрал с сакэ. Даже суппуку не приносило мне столько страданий: такое ощущение, будто бы моя плоть отторгает душу.
— Ощущение близко к реальности, мой дорогой друг, — ответил Дарк. — Но это не отторжение, а, напротив, обратный процесс. Могу сказать, что я тебя понимаю: сам после пробуждения выдул литров пять молока, прежде чем почувствовал себя полноценной частью Форгерии.
Некромаг наклонился вперёд и ободряюще похлопал оживлённого по плечу.
— Не знал, что ты из Ниппона. Разве азиаты бывают рыжими от природы? Или ты красился, как настоящий плохой парень?
— Я жил в Ниппоне в прошлой жизни. В этой я никогда не покидал границ Богемии.
— Я тоже люблю аниме, — бодро ответил «номер один» и протянул собеседнику руку. — Маллой. Даркен Маллой.
Оживлённый ответил не сразу. Сначала он чуть приподнял голову и одарил дворянина и его жест, приглашающий пожатию длани, тяжёлым взглядом.
Пожалуй, даже более тяжёлым, чем следовало бы ожидать от человека в таком состоянии. «Номер один» получил все основания полагать, что его собеседник испытывает сыну ректора неприязнь: личную или же классовую.
Тем не менее, спустя долгих пять секунд восставший из мёртвых ответил на рукопожатие. И хват его был весьма крепок, как для столь хрупкого тельца. Но недостаточно, чтобы причинить тренированному некромагу минимальный дискомфорт.
— Праведный. Мец Праведный.
— Сильное имя, — кивнул Дарк. — Скажи-ка мне, Мец, как ты был проклят?
— Я… не уверен, — собеседник вновь уткнулся лицом в колени. — Просто в какой-то момент я почувствовал себя плохо. Очень плохо.
Это было мягко сказано. Очень мягко. Грудь кормящей мамочки не может быть такой мягкой, как эта формулировка. Исходя из имеющихся у некромагов сведений, последние минуты своей жизни проклятый отхаркиваркивался кислотой, которая разъедала ему рот и губы. Его кости сильно сместились и исказились, начали давить на мышцы по всему телу, вызывая чувства, схожие с теми, что бывают при переломах.
Впрочем, можно было предположить, что неизвестный мог позаботиться об анестезии мясной сумки для вынашивания членистоногого мутанта. Но не из гуманистических соображений, а исключительно для конспирации процесса мутации.
— Чем ты занимался, перед тем, как почувствовал себя плохо? — поинтересовался Дарк.
— Я? — Мец даже не шелохнулся. — Ничем особенным. Просто гулял. Мне хотелось побыть одному.
Раздался громкий звук хлопающих крыльев: это Буклю надоело сидеть на полу среди скучного, претендующего на стерильность, интерьера морга, и он взлетел-запрыгнул на кушетку, где сейчас сидел оживлённый. Молодой неясыть с некоторым интересом смотрел на обнажённую спину допрашиваемого, а в жёлтые птичьи глаза сузились в подозрительно-недобром прищуре.
— Почему?
— Это личное.
Грохот, с которым ударился о дверцы шкафа отброшенный Даркеном стул, заставил коронера дёрнуться, а Лукана подобраться и вытянуться по струнке, но пан Праведный, у которого было куда больше поводов опасаться гнева некромага, вновь продемонстрировал завидное спокойствие.
— Для меня тоже! — наследник рода Маллоев никогда не был склонен недооценивать тот эффект, что создавали резкие переходы от дружелюбия к агрессии. — Ты думаешь ты один тут с Морте Сантой лобызался? Какая-то курва посмела покуситься на мою безопасность, и я не остановлюсь ни перед чем, чтобы найти её.
Сероглазый блондин сделал пару шагов к кушетке и многозначительно склонился над собеседником, приблизившись к его голове так близко, что каждый выдох заставлял волосы на голове допрашиваемого, как те, что цвета ночи, так и те, что были ближе к рыжине осенней листвы, трепетать.
— Ни. Перед. Чем, — тихо, но внятно и с нажимом продолжил Дарк. — Я ясно выражаюсь? Я тут не собираюсь играть с вами в фантики, пан Праведный. Я задаю вопросы и получаю ответы. Если вы что-то пытаетесь скрыть, я записываю вас в подозреваемые и пытаю с особым пристрастием. Не надейтесь на защиту Лешей: она мой вассал, и мы с ней уж как-нибудь договоримся о судьбе секретничающей челяди.
И только сейчас Мец дрогнул. Лишь когда нависший над ним дворянин назвал прозвище Глашек. Это было лёгкое движение, почти незаметное. Не следи «номер один» так внимательно за допрашиваемым, он бы, право слово, скорей всего упустил бы данную реакцию.
Вот только Дарк не мог понять, о чём ему говорит эффект, коий производило на собеседника упоминание того имени, под которым главная зануда УСиМ была известна в культе. Сын ректора был в курсе, что Бронька умеет пугать. Он сам её совсем недавно присмотрел на должность палача именно по этим причинам. Другой вопрос, что вся деятельность кружка по интересам, что восхвалял синеглазую занудку, как Лешую, была конструктивной. По крайней мере, насколько «номеру один» было известно, эта религиозная организация работала по схеме, близкой к благотворительно-волонтёрской.