"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Вилкой попробовать? Нет, это будет, скорей, нелепо. А нелепость в столь ответственном деле недопустима.
От собственных мыслей девушку отвлёк звук кашля. Такого характерного, натужного, когда человек пытается привлечь к себе внимание, не решившись подать голоса.
— Какие-нибудь ещё указания по подготовке к ритуалу? — уточнил пан Вейлис, когда понял, что Броня обратила на него внимание.
  
— А, да… — гостья бросила взгляд на стол. — Убрать блюдце с сахаром, на стол поставить горшок с готовой для пересадки землёй и уже выкопанными ямками и принести мне…
Девушка осеклась. Она, вдруг, поняла, что не помнит, как на местном языке называются пассатижи.
— Корсант в доме есть?
— Что?
— Медицинский зажим, — уточнила Броня. — Как ножницы, только не режет, а фиксирует объекты меж двух плоских или рифлённых поверхностей..
— М-м-м… нет. Есть плоскогубцы, — предложил пан Вейлис.
— Вот, их и принесите, — подняла палец некромагичка. — Да, а ещё, нужно, чтобы у мальчишки было открыто правое плечо. Мне нужен прямой доступ к коже.
Дальнейшая подготовка не заняла много времени. Большую его часть отцу семейства приходилось искать остатки гальки, которая “ну точно где-то была”. Его жена отказывалась подавать к ритуалу горшок без улучшенного отвода воды. А ещё она беспокоилась о том, что по технологии правильней было не высаживать семена сразу, а вымочить. Пришлось её заверять, что ритуал будет полноценной магической заменой этому традиционному подготовительному этапу.
И вот, через некоторое время всё было готово. На столе стоял горшок. По правую руку от него — блюдце с семенами мандарина. Перед ними сидел Макс с закатанным рукавом футболки. Ближе к противоположной стене в полный рост стояли его родители. А Броня… а Броня с интересом рассматривала пассатижи с обмотанными синей изолентой рукоятками.
Нет, серьёзно, это были пассатижи, а не плоскогубцы. Хотя… опять-таки, девушка не особо разбиралась в местной языковой норме по отношению к инструментам подобного толка. В конце концов, сам перевод “плоскогубцы” был, скорее, литературным. Дословный звучал бы, как “плоскоклювцы”. Быть может, с точки зрения местных вообще не было различий между плоскогубцами и пассатижами, как для англоговорящих нет никаких различий между синим и голубым? Кто знает? Тот факт, что, на слух, богемийский напоминал языки славянской группы, ничего не значил.
Тут много чего казалось знакомым, но являлось таковым лишь на первый взгляд.
Наконец семейство Вейлисов всё же дождалось, когда же некромагичка вынырнет из пучины своих мыслей и соизволит заговорить с ними.
— Итак, пан Макс, слушай меня внимательно. Ритуал должен пройти как можно более гладко, словно бы многократно отрепетированным. Так что слушай внимательно: по ходу действа с моей стороны пояснений уже не будет. Если даже ты забудешь что-то из моих указаний, лучше просто импровизируй или выдумай правило: для духа твоё эмоциональное состояние и ритмика процесса будет куда как важней, чем наличие или отсутствие ошибок в методологии. В конце концов, ритуатистика — самая древняя из дисциплин некромагии, наиболее лояльная к попыткам тыкать пальцем в небо, — объясняя суть задачи, Броня уделяла больше внимания именно передаче информации, а не сохранению формальности речи. — Первым делом, вы всей семьёй попросите прощения у неупокоенной и пригласите её стать своей защитницей. В свободной форме, — она подняла пассатижи, как если бы поднимала палец. В наставительном жесте. — Я знаю, что говорила о том, что мертвецы не прощают. Я прочитала вопрос в ваших глазах. Так вот, потому вам и надо попросить прощения, что бабуля не держит на вас зла. Это вежливость. Просить прощения и призывать неупокоенную стать вашей защитницей вы будете до тех пор, пока Макс… — девушка подняла левую руку над головой, ладонью к потолку, четырьмя перстами строго назад, за спину. Большой палец располагался строго перпендикулярно им и смотрел, условно, в сторону головы. Для неё жест был настолько привычным, что не доставил даже лёгкого дискомфорта. А вот новичку держать его долгое время будет неприятно и даже тяжело. — Не ощутит ладонью холод.
Броня склонилась к мальчугану и провела пассатижами по центру его ладони, ближе к бугорку большого пальца. Макс внимательно следил за движением инструмента. Хмуро и серьёзно.
— Во-о-от здесь. Это будет холод жизни. На этом сложная часть ритуала закончится… и начнётся та часть, когда станет больно.
Паренёк удивлённо поднял бровь, а вот его мать прикрыла рот руками. Правда, её беспокойство тут же переродилось в возмущение, с которым она ткнула локтем под рёбра мужу. Пану Вейлису показалась забавной постановка вопроса о том, какую именно часть мероприятия некромагичка считала самой сложной.
— Когда будешь окончательно уверен в том, что ощутил холод, ты должен будешь резко замолчать и опустить голову, а затем положить руку на семена. Правую, — подчеркнула инструктировавшая паренька некромагичка. — Левой забираешь, а правой — отдаёшь. Ты должен будешь представить, как холод, который ты почувствовал, перетекает от одной ладони к другой. Как можно более ярко и детально.
Пассатижи коснулись вновь ладони парня и заскользили вверх по его руке к плечу.
— Вот, как сейчас ощущаешь холод плоскогубцев, также ты должен будешь ощущать этот переход. Поверь, когда ты перестанешь представлять и начнёшь делать то, что нужно, ты почувствуешь: грань между воображением и реальностью ты ни за что не перепутаешь Тебе особо колдовать и не надо. Всё сделает бабуля. Ты будешь лишь проводником. Как я уже и сказала: ритуалистика наиболее лояльна к тем, кто пытается тыкать пальцем в небо.
Девушка и не заметила, как перешла с вежливого “вы” на покровительственное “ты”. Это была её дурная привычка, с которой было крайне тяжело бороться. Сложно сопротивляться тому, что замечаешь лишь постфактум.
— И если за минуту попыток у тебя не получится… — гостья постучала мальца инструментом по правому плечу. — Я начну тебя щипать плоскогубцами. Боль — сильная эмоция. Она должна будет привлечь духа. Не бойся, я буду наращивать давление постепенно и не переборщу. И даже не спрашивай, почему я так уверена в своём мастерстве причинять другим людям страдания.
— А это обязательно? — не выдержала пани Вейлис.
— Боль — это магия, — строго ответила женщине некромагичка. Спустя секунду тон девушки изменился. Гостья пыталась придать ему больше мягкости. — То, что я сейчас хочу сделать — совершенно необязательно. Мы всегда можем воспользоваться традиционными методами… но это лишит умершую посмертия. Низведёт до топлива для заклинаний. Лишит возможности переродиться. Исключит её душу из потока…
Броня хотела уже было продолжить, но мальчишка её перебил. Снова. Ей-Форде, когда-нибудь он получит по шапке от какого-нибудь некромага. Когда-нибудь. Вот стоило на секунду показать слабину, как этот малолетка вновь начинает хамить.
— Если слечна Броня терпит боли ради магии, то уж я, как мужчина, точно потерплю ради бабушки. Да, она была вредной, но ведь она не хочет семье зла. Она просто хочет жить… — Макс не довёл до конца эту мысль. Вместо этого он обратился к единственной из присутствующих представительнице магического сословия. — Я вам верю, слечна Броня. Мой меч, мой щит и моё сердце сегодня послушны вашей воле.
Мальчуган склонил голову и приложил сжатую в кулак правую руку к груди. Словно бы в старомодной театральной постановке. И жест довольно неплохо дополнял эти сказанные высоким штилем громкие слова.
3.
  
Семнадцать минут.
Макс держался очень хорошо. У него всё получилось. Он смог вложить силу в семена. Свою ли силу? Силу бабушки? Кто знает? К сожалению, магию не вскрыть отладчиком. Не поставить точку останова. Не проверить значение каждой из доступных переменных. Магия творится по формулам, по законам, но, неизменно, наугад. Она никогда не укажет тебе, что ты ошибся в каком-нибудь из элементов заклинания или подобрал совершенно не ту формулу, какую на самом деле требует сложившаяся ситуация.