"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

— Прячешься ото всех? — вопросил Вацлав.
Даркен огляделся вокруг и выразительно посмотрел на пана Лотарингского. Одного лишь взгляда хватало, чтобы понять, над чем решил посмеяться наследник Маллоев.
Открытая местность. Здесь каждого будет видно издалека. А уж когда рядом почти никого нет…
Принц поморщился.
— Не делай вид, будто бы не в этом была твоя цель. Ты выставил между собой и гостями сразу несколько преград. Кто сумеет минуть энергичных Строцци, пытающихся выжать из твоей просьбы помочь весь сок, обязательно столкнётся с этим нелюдимым громилой, что одним лишь взглядом способен заставить слабых волей направит свои стопы прочь.
  
Дарк хмыкнул.
— А ещё, ему достанет наглости сопроводить тот взгляд словом и даже жестом, если гость будет менее знатным, чем вы, пан Лотарингский.
— То-то я и говорю: прячетесь, — ответил принц, поправляя ослепительно-белое жабо. — А зря. Вам следовало бы собрать вокруг себя воителей…
— Я собрал всех, кого считал нужным, Ваця…
— Разве я не говорил, что мои намерения поучаствовать в великом сражении тверды, как никогда?
— Смотрю я, в следующий том ты попасть не хочешь, — вздохнул “номер один”. — Я уже прямо слышу мелодию, под которую мы все танцуем.
— Магии фей не существует, Даркен.
— Полгода назад многие говорили подобное про богов, полагая себя людьми рациональными, образованными, способными выстоять пред давлением суеверий. Я уже прямо вижу, как это будет: день свадьбы, когда все сюжетные линии сплетутся в одном месте. Те, о которых я знал и те, о которых даже не догадывался…
Он недобро осклабился одними лишь губами. Взгляд Даркена оставался холодным, как серое осеннее небо.
— Принц получает смертельное проклятие. Богиня и молодой представитель рода, потенциально способного стать занозой в седалище, сваливают в Корсику. Причём с подачи того самого принца…
— Это уже паранойя! — рявкнул Вацлав.
Рявкнул резко. Зло. Тон сказал куда как больше слов.
Но Даркен не дёрнулся. Он лишь скосил взгляд на собеседника и обнажил зубы в кривой усмешке.
— Вот ещё одно подтверждение того, что я прав… но на удивление беспомощен пред этой угрозой.
Вацлав вздохнул, а после положил ладонь в успокаивающем жесте на плечо собеседника.
— Послушай, я понимаю, что тобой руководят лишь благие побуждения. Но пытаясь разрешить всё сам, ты лишь загонишь себя. Тебе кажется, что кругом враги…
— Я не был параноиком, пока вы все не сговорились.
— Всё ещё дуешься за инцидент со “Сметаной”?
— Дуюсь? — Даркен склонил голову на бок, сверяя размеры нового облачка с наконечником копья Жоры.
Новая “небесная овечка” щеголяла не только чемпионскими размерами, но и темноватым брюшком, выглядящим подобно грязь на белоснежной шкурке.
– “Дуюсь” — не совсем правильное слово, Ваця. Я тебя не из-за обиды на то, что ты тогда мне не помог, отговариваю от схватки. Впрочем… плевать. Мне потребуется поберечь моральные силы для основного действа. Думай, что хочешь. Делай, что хочешь. Но помни, что если мой клинок пробьёт твою спину, то только лишь оттого, что падение от моей руки ударит лишь по твоим отношению ко мне и гордости, а не душе.
— Ещё и по репутации.
— Я тебя умоляю, — отмахнулся Даркен. — Да никто и не разберёт ничего. Ты разве не видел, как богини сражаются?
— А ты думаешь, что сможешь за ней угнаться?
— Мне не придётся… а вот гостям будет полезно ретироваться. Не удивлюсь, если многие главы государств не уйдут с этой церемонии без печати на душе. Или не многие… — “номер один” склонил голову к другому плечу. — Глобальный хаос или точечные уколы?
— Когда речь идёт о богине хаоса?
— Если хаос будет всегда хаотичен, это сделает его чрезмерно предсказуемым. Когда нечто является отрицанием чего-то и следуя в своём отрицании до конца, становится похоже на то, что пытается отрицать, рождается отрицание отрицания.
— Мы его теряем, — обратился Вацлав к сопровождавшему его Елецкому.
Тот многозначительно кивнул.
— Я считаю, что не будет хуже, если мы послушаем пана Маллоя и уделим внимание обеспечению безопасности гостей. Незачем будет мешаться им двоим под ногами.
— Даже если забыть, что этим уже занимаются компетентные органы… звучит трусливо.
Русский пожал плечами.
— Разумное зачастую звучит трусливо. Риск должен быть оправдан.
— Вот ты и займись, — фыркнул Вацлав. — Хорош я буду, если всю славу отдам Маллоям.
— Оу… — протянул Даркен, осознавая, в чём соль.
— Понял, наконец? — хмыкнул принц. — У меня попросту нет выхода. Я или наказываю вас за ту выходку, либо демонстрирую всему магическому сообществу, что тоже не пальцем делан.
— Курва, — ругнулся “номер один”.
Он опустил взгляд вниз, пару секунд поразмыслил, а затем от души стукнул Жору по постаменту:
— Курва!
И почему шляхта так редко говорил прямо о своих намерениях и причинах поступить тем или иным способом?
Ловушка захлопнулась. Тут все скачут, как марионетки, по воле кукловода. И вроде как ты и видишь эти ниточки. Но поздно. Ведь теперь ты оказался в такой ситуации, когда отклонение от сценария хуже следования.
Но отклониться надо бы.
Хотя бы, чтобы попробовать.
Даркен выпрямился и посмотрел на Вацлава цепким птичьим взором.
— Никто не разберёт деталей боя. Никто не сможет заснять на камеру и проанализировать позже. Все свидетели будут заняты тем, чтобы не попасть под горячую руку. Тебе не обязательно наносить удары или что-то ещё. Достаточно просто участвовать. Никто не сможет тебе и слова сказать.
Вацлав улыбнулся.
“Номеру один” эта улыбка не понравилась.
Он подался вперёд и выставил указательный палец прямо перед лицом принца.
— Не вздумай. Не вздумай, Ваця. Если у меня будет выбор “ударить Перловку или спасти тебя”, я ударю Перловку. Не мешайся под ногами. Будь на подхвате. Ты не готов.
— Той пальцевой ведьме так не показалось… — снисходительно улыбнулся пан Лотарингский, но Дарк не дал ему договорить.
— Ты не готов. Я отрабатывал эти тактики месяцами. Я советовался с лучшими умами Форгерии. Мне написали сложный компилятор, учитывающий сто сорок семь видов магических помех и бесконечное количество сред их распространения. Я знал, что меня ждёт. Я тренировался с Броней. А что ты? Один раз в помехах активничал…
— Ты забываешься! — отрубил Вацлав, резким жестом отбрасывая руку Даркена в сторону. — Я — Лотарингский, Маллой. И моё обмундирование, мои катализаторы и тактики прорабатывали лучше королевские аналитики. Не надо меня недооценивать.
Даркен вздохнул.
— Я всё сказал, Ваця. Я всё сказал. Дальше, как знаешь. Ты уже взрослый мальчик. Сам решишь, будешь ли участвовать в этом бою и в каком качестве, и как об этом объявить публике.
В следующем томе принца можно было не ждать.
3.
Облака становились всё тяжелее и тяжелее.
Они уже достаточно разрослись, чтобы кусать друг друга за шкурку совершенно не стесняясь ни своих пристрастий, ни грязно-чёрных брюшек, через которые солнечный свет пробивался с большим-большим трудом. Так они ещё и бежали шустрее, чем ранее, намекая на то, что это тут, внизу леденящее безветрие, а там, в небесах, потоки воздуха живее всех живых.
Вот уж… Лешая. Холодный ветер — твоё дыхание. Безветрие — взгляд.
Куда ни плюнь, всюду знак твоего могущества.
Зато хоть связь ловила. Сравнительно стабильно. Папа лишь иногда “квакал”.
Даркен сидел на постаменте, у ног Жоры, да смотрел на выплывающие из-за верхушек деревьев молодые недотучки.
— Жаль, что тебя тут нет, отец, — грустно сказал “номер один”.
  
— Мне тоже. Напутственные сл…ва родитель, всё же, должен говорить лично.
Молодой человек не удержался от улыбки. Он слышал в речах отца завуалированную похвалу.
Очень хорошо завуалированную.
Надо быть мужчиной семейства Маллой, чтобы разглядеть её.