"Фантастика 2025-110". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Оно и к лучшему. Тем более, что игра помогала не только Вельзевуле расслабиться и наладить отношения с другими детьми: рыжими непоседливыми тройняшками Праведными, бойкой смелой Иренкой Шайс и самым взрослым во всей этой компании, младшим братом самой Брони Глашек, Лёвой, — но ещё и помочь Рое освоиться с управлением одним из своих новых псевдотел: собачьим.
Хотя, конечно, не сказать, что псевдотело действительно походило на собаку. Из общего с этой животиной у переплетения ветвей, что скрывало меж “рёбер” настоящее тело змеюки, были только четыре вертикально ориентированные лапы и зубастая пасть. Шея у зверюги, например, хоть и не отсутствовала, но настолько плохо считывалась с облика, укрытая бронёй, образующей некое подобие горба, что многие сказали бы: “никакой шеи попросту нет”. Вообще, животное казалось скорей рептилией, пусть даже не елозило тем, что ему заменяло брюхо, по полу.
  
Наверное всему виной тот факт, что управляющая псевдотелом Роя не думала имитировать собачье поведение. Она не выражала радость виляющим хвостом — как минимум потому, что у квазисобаки он был “купирован”, — не подпрыгивала на месте, когда человеческий детёныш пытался совершить обманное движение, а просто старалась перехватить мяч и принести его в руки ближайшему безволосому хомо сапиенсу, потратив на это как можно меньше сил.
Минимум движений. Больший упор на наблюдение и полезную работу дендромышц. Пожалуй, единственным откровенно лишним характерным действием можно было назвать лишь манеру пробовать на язык воздух. Броня могла, конечно, позаботиться о том, чтобы псовое тело не реагировало на данный конкретный порыв змеюки, но посчитала это откровенно бесполезным начинанием. Не стоило создавать дополнительные препятствия, которые могли бы вызвать диссонанс между сознанием Рои, изначально не имеющей никаких конечностей, и её новым телом.
Тем более, ей ещё осваивать форму дышущего зелёным пламенем и острыми, словно заточенные клинки, листьями, дракона.
Наконец отец убедился в “безопасности” сосиски, откусил разом четверть от неё и, прожевав, тяжело вздохнул.
— Куда этот мир торопится? Почему событиям надо развиваться настолько быстро?
Броня перевела взгляд на родителя и улыбнулась ему.
— Ну ты же знал, что я рано или поздно стану замужней женщиной, верно?
Очевидно, отец имел в виду иное. Он беспокоился, что не успевает освоить новую профессию на уровне, достаточном, чтобы внести сколь-нибудь ощутимый вклад в дело храма, но Лешая посчитала, что много разумней увести разговор от этой темы.
Мужчина улыбнулся. Он принял правила игры и решил развивать беседу в сторону событий традиционно считающихся счастливыми, а не тех, что вызывают упаднические настроения.
— Но я полагал, что в этот момент у неё не будет почти взрослой дочери, — кивнул он в сторону Вельзевулы, которая аккурат в этот момент сумела “развести” Рою и, заставив её ожидать броска меча слева понизу, высоко прыгнула и сделала пас одной из рыжих тройняшек. — Ой, беда-беда, что люди-то скажут?
Броня усмехнулась, услышав эти нарочито тяжёлые причитания.
— Они скажут: “союз великого рода Маллой и богини уже был благословлён сильным ребёнком, чьё могущество неоспоримо”, — ответила девушка, делая вид, будто бы не замечает мухи, пролетевшей опасно близко к её лицу. — А про тебя они скажут: “не только его семя проросло в деву столь сильную, что ей оказалось по плечу подчинить мощь Лешего, но и мудрость его прошла сквозь поколения и позволила ей избрать себе падчерицу, обречённую на то, чтобы её имя сохранилось в веках”.
Матушка хохотнула.
— Ох, Бронька ты наша, когда ты успела стать такой…
— Взрослой? — уточнила она.
— Пожалуй, — кивнула родительница, а затем потянулась к дочери, чтобы мягко погладить её по волосам. — Казалось бы, совсем недавно ты уже была могущественной и знающей, но не ощущалось в тебе этой… не знаю как сказать… жилки?
— Общение с пани Маллой многому меня научило, — Лешая сознательно избегала упоминать пересборку личности лишний раз, зная, что даже люди, которым, казалось бы, полагается воспринимать это адекватно, чересчур нервничают по данному поводу. — Она много рассказывала мне о том, как быть женой благородного мужчины. А я, если вы не заметили, новые знания усваиваю очень быстро.
— О, да, — хихикнула родительница. — Я помню, как ты всего за пару месяцев научилась знатно бренчать на гитаре.
Да… раньше для этого требовалось учиться. Но сейчас среди поглощённых Броней людей имелось несколько музыкантов, благодаря чему она могла бы и на барабанах что-нибудь сбацать, и на синтезаторе исполнить, и даже на флейте.
— Тогда чему мы удивляемся? — беспечно пожала плечами Лешая. — Свадьба состоится послезавтра. В тот день я официально стану пани Маллой. Необходимо соответствовать. Не учить же всё в последний день перед экзаменом, как какая-нибудь двоечница.
— А вот я не успел подготовиться, — горько усмехнулся отец, после чего хлебнул газированной воды в прозрачном стакане. — Опасаюсь, как бы не испортить это мероприятие, ударив в грязь лицом перед скопищем благородных.
Броня мягко накрыла руку отца своей ладошкой.
— Ты можешь хоть прийти в плавках и очках на резинке, а затем демонстративно нырнуть бомбочкой в помои, я всё равно не испытаю стыда. Я даже буду смеяться над теми, кого забрызгает. А кому не хватит мозгов при виде этого зрелища сказать “сколь экстравагантно и необычно” вместо “бескультурная челядь”, предстоит обнаружить свои кишки намотанными на кулак Даркена.
Матушка ехидно прищурилась и склонилась к молодой богине.
— Именно Даркена? Раньше ты бы сказала, что намотаешь их сама.
Броня хищно осклабилась.
— Ну, во-первых, я ведь стану замужней женщиной. А во-вторых, пан Маллой много более мягок, чем я, а потому, полагаю, приложит усилия, чтобы участь глупцов оказалась не столь печальной, как если бы за дело взялась ваша дочь, — она вновь обратила взгляд на родителя. — Так что, можешь вести себя так, будто бы это твой личный праздник. Никто, абсолютно никто из тех, кто будет там присутствовать, включая представителей королевской семьи, не смог взрастить кого-нибудь, кто смог бы прыгнуть настолько выше своей головы, насколько это сделала безродная девка Глашек.
Весь пафос момента оказался под ударом, когда мяч вдруг влетел на стол, проскакал по всем тарелкам, опрокинул стаканы, а затем продолжил свой путь. Словно бы этого оказалось мало, Роя, желавшая перехватить снаряд, запуталась в лапах и впечаталась плечом прямиком в мебель, ломая при этом одну из ножек.
Матушка поспешила вскочить на ноги, папа — удержать стол, а Броня — проверить, не ушиблась ли змеюка. Конечно, “сердце”, где пряталась рептилия, было рассчитано на то, чтобы истинное тело Роечки оказалось защищено даже от казусов уровня “великан с размаха швырнул в стену”, но богиня, воспитанная в традиции “мы в ответе за тех, кого приручили”, проявляла заботу чисто инстинктивно, не раздумывая над этим всерьёз.
— Бедненькая, — прошептала девушка, поглаживая зверюгу по коре горба-брони, после чего обратила свой взор в сторону детишек.
Девочки все разом, кажется совершенно не сговариваясь, указали перстами в направлении Лёвы. Мальчишка стоял совершенно не там, откуда мяч прилетел, однако никого из маленьких хулиганок это совершенно не беспокоило.
— Я? — парень удивлённо озирался, касаясь рукой груди. — Почему я? А! Да! Точно! Это был я!
Броня кривовато усмехнулась.
— Ты, значит? Что же, тебя ждёт суровое наказание: попрошу Меца потренить тебя, а то ты, видать, распустился без пристального внимания старшей сестрёнки.
  
2.
Деревянная катана в руках Меца, казалось, находилась во всех местах одновременно. Даже взор Брони не всегда поспевал за движениями оружия долговязого рыжего экссамурая. Тот определённо не терял времени даром. Понятное дело, что воин, сумевший оказаться полезным в сражении аж с самим Ганнибалом, находясь при этом в неуклюжем нетренированном теле случайной девахи, вернув свой прежний облик, сможет продемонстрировать уровень более, чем достойный. Но пан Праведный предпочитал не останавливаться на достигнутом. Всего за три месяца он сумел не просто освоиться с базовыми приёмами дендромагии, но ещё и ввести их в свой стиль, что ныне он и демонстрировал, здесь, на полянке средь храмового садика, привыкшей уже к тому, что всякие колдуны топчут траву в попытках сразить друг друга как можно более изощрённо.