Я - Демон? Том 2 (СИ)

— Брат, мы уже столько дней в пути, а ты так и не спал. — буркнула Эльза, сидя на кровати рядом с Персефоной. Серые штаны со свитером, рыжие сапоги до колен на плоском каблуке. Она была одета в походную одежду. Ревийская сидела в таком же неброском наряде, скрывав свои длинные волосы под тканевым платком.
— Мне не нужно. — ответил спокойным тоном Фозах. — Доберёмся в Харвус, там и отдохну.
— Пока мы туда доберёмся, ты сморишь себя. Почему нельзя воспользоваться городским порталом? Мы бы давно уже были в столице…
Ванштейн поднял на красноволосую уставший взгляд:
— Я уже говорил, Эльза: везде шпионы, если Дариус отослал убийц за тобой, то сейчас знает о твоём побеге, как и о моём возвращении. Думаешь, он не будет искать нас?
Красноволосая всё прекрасно понимала. Просто хотела поговорить с ним, пусть и в такой манере. После своего появления Фозах изменился: стал чуточку снисходительнее и добрее к ней, а ведь раньше с него и слова не вытянешь.
— Но мы ведь в Хаггарде. Здесь влияние Стобергов не так сильно. Быстренько проскочили бы и всё.
— Может и так. Но рисковать вашими жизнями я не хочу. — мотнул головой Ванштейн.
— Эльза, идём, принесём поесть. Не будем отвлекать Фозаха от дел. — приподнялась Персефона, сидевшая рядом.
Красноволосая вздохнула, но поднялась с кровати, подошла к вешалке, сняв с неё свою шляпу и плащ. Надев их, она обернулась:
— Брат. Не кори себя за случившееся. Отец бы этого не хотел.
Фозах ничего не ответил, глядя в записную книгу Лэнделла. Да, он винил себя за то, что не успел. Если бы был рядом, то может спас своего отца. Но всё сложилось не в пользу семьи Ванштейн. Абсолютно. И кто знает: не встреть Фозах тогда беса — вернул бы свой облик и смог бы спасти сестру? В этих раздумьях он и тонул, прямо здесь, в старой гостинице приграничного города Хаггард.
Персефона с Эльзой вышли на узкую улицу, дома на которой стояли так близко друг к другу, что казалось будто приросли. Девушки свернули на перекрёстке, следуя к ближайшим торговым лавкам. Накинутые шляпы с железными бляхами вокруг высоких колпаков, плащи из зачарованной от холода ткани и высокие сапоги, так нужные для сегодняшней слякоти. Обычно так одевались волшебники и маги, состоявшие в гильдиях авантюристов, но так же и жрецы.
Персефона перешагнула очередную выбоину в тротуаре с собравшейся талой водой и обратилась к юной Ванштейн:
— Эльза, не обижайся на Фозаха. Ему нужно время. Ты же знаешь как он любил отца. Пусть у них и были разногласия. — всё это девушка произносила аккуратно, тоном старшей любящей сестры. Ей так же было несложно понять красноволосую, потерявшую в один миг всё и оказавшуюся в руках случая.
— Думаешь, я не понимаю? — взглянула на неё Эльза, перепрыгнув лужицу. — Хватит считать меня за ребёнка.
Она не возмущалась, ответив довольно безэмоционально, однако внутри девчонка боялась грядущего. Ведь кто знает, что ждёт их в Харвусе и стоит ли, вообще, обращаться к королю?
— Всё что мне хочется, лишь бы брат не натворил глупостей.
Ревийская взглянула в серьёзное лицо Эльзы и промолчала: что-что, а Фозах, поистине, своенравный человек, способный на немыслимые решения, и устроить войну с Дариусом… Такое вполне возможно для теперь нового главы рода Ванштейн.
— Заключил союз с демоном… — продолжала красноволосая, идя рядом с молчавшей Персефоной. — Что теперь думать про короля Харвуса? Я боюсь, что тот тоже обведёт брата вокруг пальца.
— Ты преувеличиваешь, Эльза. — вступилась Персефона за Фозаха. — Да и к тому же, разве бес не спас нам жизни?
Они посторонились от проехавшего экипажа с местным вельможей и завернули за очередной угол, обойдя побиравшуюся в лохмотьях женщину с ребёнком. На этой улице было куда просторней и многолюдней. Вычищенный тротуар, припаркованные кареты с запряжёнными лошадьми у таверн и ряд торговых лавочек, как раз из тех, в которых можно закупиться в дорогу.
— Уверена, демон сделал это лишь бы выслужиться перед братом. — буркнула красноволосая.
— Тогда не значит ли это, что Фозах заключил союз на выгодных условиях? — больше утвердительно произнесла Персефона.
 
Эльза вдруг остановилась.
— Ответь мне, Перси. Только честно.
Ревийская обернулась, поправила чёрную шляпу и взглянула в зелёные глаза девчонки, показав тем самым готовность дать ответ как на духу. И красноволосая тихо спросила:
— Ты, как служительница света, не оскорблена союзом брата с тем мерзким существом? Разве не лицемерие с твоей стороны защищать такое?
Взгляд Эльзы был полон обиды. Почему только она видит во всём этом нечто неправильное, противоречащее, осквернительное? Неужели остальные слепы?
— Ты слишком строга к себе, Эльза. — произнесла чуть печальным голосом жрица.
Зная о том, каким требовательным и придирчивым был Лэнделл Ванштейн, да и в какой-то мере Фозах, она понимала, что девчонка росла в железных рамках, за которые легко не выбраться. Выработанные правила поведения, воспитание, взгляд на жизнь, всё это прочертило чёткие границы между добром и злом, белым и чёрным. Эльза чётко осознавала: что есть хорошо, а что — плохо. Может ей и хотелось понять: почему Фозах поступил так странно, не дав убить беса, но заложенное восприятие мира и малый пережитый опыт не позволяли ей сломать установленные границы и понять суть. По крайней мере сейчас.
— А Фозах… — продолжила Персефона. — Может он и поступил нечеловечно, заключив союз с демоном, но, что если тот бес не так плох, как тебе кажется? Я видела демонические отродья, и тот зубастик слишком отличается от них.
— Зубастик? — как-то неуверенно произнесла юная Ванштейн.
— Видела же его зубки? — позволила себе жрица лёгкую улыбку. — Точно ведь зубастик. Ладно, идём. — она обернулась, и напоследок добавила. — Я понимаю твои чувства, Эльза. Но и ты хотя бы попытайся понять брата: оказаться одному, в теле монстра. И лишь встреченный демон мог понимать его. Разве Фозаху не повезло встретиться с этим бесом? Как его там имя?
Эльза пристроилась рядом:
— И знать не хочу.
— Вспомнила. — хмыкнула Ревийская, естественно, помнив, как звали странного беса. — Кажется, Аполлон.
***
Шли часы, пролетали минуты и вскоре на ночном небе показалась красавица луна. Сегодня она была молчалива, как скромная дева, отчего-то грустна. Её тусклый свет, полный печали, выглядывал из-за проплывавших грузных туч, но этих мгновений не хватало осветить неоглядные земли Леса Смерти. Вечно мрачного, пугающего, хранившего множество тайн и опасностей. У самых его границ, нарушая тишину и мёртвый покой, шёл пир. Пировали не люди, ни высшие наги, скрывавшиеся в его чащах у болот, ни энты, жившие в его отчуждённых глубинах, а самые грязные из существ — гоблины.
Два дня назад они атаковали небольшой караван, так что последние ночи гуляли на широкую лапу. Лилось вино, добытое с груза телег, елось мясо запряжённых ящеров и убитых торговцев, сношались женщины, следовавшие в караване, как пассажиры. Зеленокожие маньяки придавались праздности, не беспокоясь о припасах к зиме, ведь вскоре дороги к ближайшим деревням напрочь размоет, а значит рыцари и авантюристы не смогут придти на подмогу к крестьянам, что для всех означало — открытие охоты, как на скотное подворье фермеров, так и на людей, проживавших за стенами Нефердорса.
Два дня и две ночи в подземелье беспомощные заложницы обслуживали три десятка гоблинов, горевших похотью и злобой. Одна из них уже сошла с ума, две других держались на грани. Гоблинское противное гоготанье в купе с жестокостью наводили ужас. Животный страх. Но сбежать от зеленокожих уродцев оказалось невозможным — из земляных туннелей был лишь один выход, да и тот круглосуточно охранялся.
Как такое произошло? Казалось, проверенная дорога, да и гоблины — разве те противники, которых стоило бояться? Но каравану просто не повезло. На одной из повозок сломалось колесо, пришлось задержаться до темна. И к неудаче путников произошло это недалеко от места охоты гоблинов. Они напали сворой в пятьдесят особей. Многих из них удалось перебить, но когда был разбит последний кристалл света, а после потух и припасённый факел — образовалась тьма. Сражаться с гоблинами стало куда сложней. Было не понять: то ли рубишь мечом зелёную плоть, то ли росший куст. А мелкие монстры, в свою очередь, отлично видя в темноте, набрасывались на жертв гурьбой, сваливая даже матёрых охранников. Так и победили они числом. Потеряли двадцать своих собратьев, да и тех, вместе с убитыми стражами и торговцами, утащили на мясо.