Новая жизнь 5 (СИ)

— Хм. — задумывается Косум: — хорошо, договорились.
— Никто не будет никого убивать — с легким сожалением говорю я. Все-таки надо себя переориентировать уже. Прекрасный день, никто пока не умер, все живы и относительно здоровы… потрепаны конечно, избиты, порезаны стеклом, колокольчики разбиты, но — живые все. Пока. Кстати, нездоровая фиксация Бьянки на «убей его, мой Пуддинг» вызывает у меня неподдельную идиосинкразию. Вот кого лечить надо. А еще на психологическом училась, совсем как… и тут-то у меня в голове все на место встает. Я гляжу на Бьянку, она в ответ глядит на меня и ее глаза блестят тем нездоровым блеском, который бывает у фанатиков и лихорадочных больных. И еще у людей, которые таблетками объелись. Надеюсь, она наелась таблеток, в противном случае не знаю, что с ней делать.
— Как это — никто не будет никого убивать? — расстраивается Бьянка, но тут же берет себя в руки: — значит, ты просто будешь его мучить? Эээ… чтобы жил, но страдал и жалел, что не умер?
— Я уже страдаю и жалею, что не умер — сообщает нам Широ: — я вот просто на вас всех гляжу и страдаю. Без обид, Бьянка-сан, но если бы я знал какая вы поехавшая сука, я бы никогда вашим поклонником не стал. Хотя… честно говоря, никогда и не был…
— Вот! — тычет в него пальцем Бьянка: — Пуддинг, он меня сукой назвал! Давай теперь его убьем?!
— Господи, Минами, да что ты такое говоришь?! — всплескивает руками рыжуля: — того убьем, этого убьем! И даже мучить никого не будет!
— А вот тут, кстати, я за себя поручится не могу — говорю я: — пока мы с Широ-саном определенных договоренностей не достигнем. Потому как вполне можно Широ-сану например… ногу сломать.
— А ты попробуй, мелкий — Широ упирается спиной в стенку и наклоняет голову: — ты попробуй.
Сзади раздается невнятная возня и я оглядываюсь. Подопечные Косум попытались устроить бунт, но с разбитыми колокольчиками любое дело кажется неподъемным и Косум быстро привела их в прежнее положение — мордой в землю и без сознания. Замечаю, что девушка без стеснения использует свои тяжелые ботинки с металлическими мысками. И правильно, она же девочка, зачем ей свои руки повреждать.
— Широ-сан — вздыхаю я, наконец приходя в свое нормальное состояние, выбрасывая остатки адреналина из головы: — на самом деле вам только кажется, что у нас есть противоречия. На самом деле мы с вами — хотим одного и того же.
— Я хочу, чтобы ты забрал свой гадюшник-девичник и убрался отсюда так далеко, как только можно — отвечает мне Широ: — и видит бог, я тебе еще вдогонку и посочувствую, потому как девок ты себе совсем подбирать не умеешь.
— Да я не об этом. Конечная ваша цель, ваша ультимативная цель — чтобы Марика-сан была счастлива, верно? Вы же заботитесь о ней не просто как наемный работник, я вижу, что у вас сердце за нее болит.
— Ничего подобного — Широ немного расслабляется, поняв, что немедленной конфронтации не будет и сложил руки на груди: — это всего лишь работа.
— Не думаю — качаю я головой: — вам важно чтобы у Марики было все в порядке. И это все — ваш способ выразить свое отношение. Вы неравнодушны к ней, вы лояльны ее отцу и вы всегда хорошо делаете свою работу, верно?
— Это так. — кивает он головой: — я всегда хорошо делаю свою работу. Именно поэтому…
— Именно поэтому мы с вами — союзники — киваю в ответ я: — вы правы.
— Что? — хмурится Широ: — как это ты к таким выводам…
— Смотрите. Я с вами согласен — Большой и Марика-сан — не пара, помните, я это уже говорил?
— Помню.
— И в тот момент мне не было необходимости и смысла вам врать. Я все равно хотел вас убить. — пожимаю плечами я: — какой был смысл врать?
— Надо было его убить, угу… — кивает Бьянка и тут же хватается за голову: — Уй! Больно!
— Ты головой не мотай, не будет больно. — советует ей Широ: — кровожадная какая. Да на нее надо намордник надевать, чтобы не покусала…
— Не отвлекайтесь, Широ-сан, вам необходимо за моей мыслью следить… — я отряхиваю от пыли ближайший стул и удобно усаживаюсь на него: — а ты, дорогая, помолчи пожалуйста.
 
— Да, мой Пуддинг! — сияет мне в ответ Бьянка и мне становится слегка неуютно. Рыжуля рядом с ней — только глаза закатывает.
— Ээ… ну так вот. Вы считаете, что они — не пара. Я считаю, что они — не пара. Это же common ground, здесь мы согласны. Но мы с вами союзники не только поэтому. Но и еще, потому что и вы и я хотим счастья Марике-сан. Вы — как работник ее отца, а я — как друг ее подруги Натсуми-тян. Нам незачем спорить. Мы хотим одного и того же. — продолжаю я. Широ хмурится. Ему нелегко, ему тоже приходится перестраивать организм с немедленной реакции «бей-или-беги» в ситуацию, когда необходима высшая нервная деятельность, а это нелегко.
— Хорошо — говорит Широ и тоже садится на стул, напротив меня: — но тогда почему мы тут деремся?
— Вот! И это хороший вопрос, Широ-сан! Почему мы сражаемся? Лично у меня на этот вопрос ответа нет. Может быть это такая традиция, может мне у Соры-тян спросить… зачем люди у которых одна и та же цель — пытаются убить друг друга?
— Это риторический вопрос — вздыхает Широ: — замечательно, что у нас общие цели, но у нас разные пути их достижения. Я считаю, что этот кусок сала должен немедленно взять билет в Лондон и больше не появляться в нашем городе!
— А это потому, Широ-сан, что вы узколобый! Секунду! — поднимаю палец я, видя как он вскидывается со стула, за моей спиной напрягается Косум: — хорошо, что же по вашему произойдет, если ваш план удастся? Вот Большой уедет и что? Марика-сан перестанет по парням гулять? Перестанет себя вести как shalava? Да сядьте вы уже, Широ-сан! Никто Марику не обижает… вы просто представьте, если она не испытывает никаких чувств к Большому, то найдет кого-нибудь еще. Всех мудаков из Японии в Лондон не переселишь. А если у нее и вправду чувства какие, то вы ж ненависть такую в ответ получите и такое поведение, что мама не горюй…
— Да она и так себя ведет как… — ворчит Широ, усаживаясь наконец.
— А теперь представьте, что у нее будет повод так себя вести. Что она теперь будет делать это не потому, что избалованная девчонка, а из мести, со зла, так сказать. Представили? Да вы собственными руками несчастье в семье куете!
— А что ты посоветуешь, умник?!
— Широ-сан, вы же прекрасно знаете, какой самый страшный и самый быстрый конец у любой влюбленности. Если разлучать и препятствия чинить — только хуже будет. Но! Если взять двоих голубков и поселить их вместе в однокомнатной квартире — то через месяц разбегутся. Для верности им еще на передержку собаку какую-нибудь мелкую всунуть, так, чтобы заботиться о ней надо было, выгуливать и все такое. — я откидываюсь на спинку стула и смотрю на Широ. Он задумывается.
— А… это не поощрение всего этого разврата и похоти? — говорит он вслух, сомневаясь: — это ж вроде как мы наоборот им условия создаем…
— Ой, Широ-сан, я вас умоляю. Я Марику знаю всего несколько дней как и уж развратом ее не напугаешь. Она сама себе найдет что угодно и где угодно. Там битва за невинность давно проиграна…
— Ну… это правда. — неохотно признается Широ: — что есть, то есть…
— А если вдруг они смогут выжить вместе в такой вот однокомнатной квартире, в обычных условиях, со стесненными средствами, да еще и с собакой, которая лает, просится наружу, с которой гулять надо, которая ссыт в обувь, с тонкими стенами, с соседями-алкоголиками и необходимостью общаться друг с другом круглые сутки… и при этом не возненавидеть друг друга — ну, тогда это настоящая любовь.
— Но…
— И кто мы такие, чтобы стоять на пути у такого чувства, Широ-сан? Они ж потом отравятся или еще чего. Хотя, я в настоящую любовь не верю… убьет его Марика, запытает почище вас. И домой вернется.
— Хм… — задумывается Широ: — вообще, зерно истины здесь есть. Быт съедает любовь. Если так… хм. Можно подумать, месяц у нас еще есть…
— В любом случае, Широ-сан — мы с вами союзники в этом деле. И я предлагаю свою помощь в решении этой проблемы. — я встаю и делаю шаг вперед. Протягиваю ладонь. Широ, который сперва едва заметно напрягся — тоже встает и после короткого размышления — пожимает мне руку.