Твоя смерть тебя спасет (СИ)

-Ты прав, - произнесла я обреченно. – Боюсь, догонит он нас…
Обидно было, хоть плачь.
- Ну и пусть догонит! - сказал вдруг Иван-царевич решительно и храбро. У меня даже слезы высохли, настолько героически это прозвучало. – Мы хоть чуток времени проведем вместе. – Я люблю тебя, Марья! Я больше не могу быть с тобой врозь.
Совестно мне стало от слов, которые предназначались другой. Опять прокрался в голову вопрос: а где находится сама Марья Моревна, настоящая? Что с ней сталось? И жива ли, если ни муж, ни враг не догадываются, что перед ними вовсе не она?
  
- Вот только узнать бы, как от Кощея бессмертие получить… - сокрушенно договорил Иван, а я подняла голову.
- Получить? Не узнать, где его смерть, а получить его бессмертие? Этого достаточно?
Иван неуверенно кивнул, будто и сам до конца не понимал, что ему надо для победы над Кощеем.
- Кощей сказал, что дал мне бессмертие! - понимая, что как-то не так формулирую фразу и вообще не уверена, верно ли поняла тогда злодея, крикнула я Ивану.
А что? Меня злодей не убьет, хочет помучить всласть, Ивана обещал не трогать два раза, а это как раз второй и был. А такой замечательный шанс сбежать из темницы упускать нельзя! Вдруг да получится, и черный колдун нас не найдет? Не попробуешь, не узнаешь!
- Он дал тебе бессмертие?! – оживился Иван и будто бы воспрянул духом. – Это меняет дело! Тогда уедем вместе!
Он провернул на пальце какое-то кольцо и вдруг исчез. Не успела я разочароваться и обидеться, как он вдруг возник в моей комнате-тюрьме. Ворон на дубе изумленно каркнул.
Я бы тоже каркнула, но просто смотрела на царевича, раскрыв рот. Так можно было? Он мог проникнуть в камеру с самого начала?
- Извини, Марьюшка, - краснея и волнуясь, проговорил Ваня. – Это волшебное кольцо дала мне одна сильная чародейка. С его помощью я нашел тебя и замок Кощея. И вытащу тебя отсюда. Дай мне свою руку.
Я протянула ему ладонь, Иван вцепился в нее, и тут перед глазами резко изменилась картинка. Мы с Иваном так же стояли напротив друг друга, но за ним я теперь видела не беленые стены комнаты, а разнотравное поле и черную громаду замка неподалеку.
Неужели? Получилось? Я свободна?
Иван ласково улыбался, глядя на мой восторг, на то, как я крутилась, разглядывая мир вокруг себя, как трогала травинки и цветочки, как вдыхала полной грудью такой ароматный воздух свободы…
- Нам пора, Марья, - сказал он негромко, не настаивая, но я понимала, он прав. Кощей мог вернуться в любую минуту, а мы в этом поле как на ладони.
Бросив прощальный взгляд в сторону замка, на крохотный с такого расстояния дуб, на котором ворона и вовсе не видать, и кивнула.
- Куда нам?
Мы не пошли – побежали. Прочь от замка, к зеленой полосе леса. Каждый шаг я ощущала недобрый взгляд в спину, каждое мгновение мерещился черный всадник на черном коне, несущийся от облаков к земле, в погоню за беглецами. Умом понимала, что это всё от страха, а ничего поделать с собой не могла. Пару раз даже едва не споткнулась, спасибо, Иван поддержал…
И только под пологом шелестящего дремучего леса, между огромными узловатыми дубами, меня понемногу стало отпускать.
Сбежали. Спрятались.
Иван свистнул, и из-за деревьев появился конь. Не Кощеев, обычный, гнедой, с седлом и сбруей.
- Мой Игрень, - сказал Иван, ловя коня за узду. – Быстр и вынослив. На нем нас никакой Кощей не догонит.
Я засомневалась, что этот конь тоже умеет скакать по воздуху, а меня уже усаживали в седло. Хотела сказать, что и того первого опыта верховой езды мешком поперек коня в поднебесье хватило с лихвой, но Иван уже вскочил на своего Игреня, подстегнул его, и мне пришлось зажмуриться, чтобы не видеть стремительно летящих мимо нас лесных исполинов.
Смущало меня, как касалась при скачке моей спины грудь Ивана-царевича, чужого мужа. Как кольцом рук своих удерживал он меня, не позволяя упасть с коня. И как дышал мне на ухо, склонившись близко-близко. Он и вправду любит свою Марью Моревну? И готов ради нее на всё-всё?
На миг пожалела, что я не она. Какой ей мужчин достался замечательный: добрый, надежный, заботливый. Пусть не блещет умом и жену умудрился перепутать с посторонней девицей, зато вон какой красавец. Волос золотистый и глаза голубые. И королевство свое имеется, значит, не бедный.
Голубые глаза в моем воображении вдруг сменились на черные, полные тьмы и грозовой мглы. Вздрогнула я, мотнула головой, едва царевичу нос не расквасив. Чего мне Кощей вспомнился, в мысли мои пролез? От страха, что догонит и в темницу беленую вернет?
Лес кончился, и выехали мы на открытое пространство. Иван придержал коня, посмотрел на раскинувшиеся впереди бескрайние поля.
- Лес нас укрывает, - сказал царевич. – А в полях Кощей нас мигом найдет. Давай дождемся ночи.
- Хорошо, - не стала спорить я, поглядывая на небо, но черной летящей точки там пока не наблюдалось.
Иван натянул поводья, и конь попятился обратно под плотный навес из ветвей. Помог мне царевич спуститься с коня и сам спешился, набросил повод на куст.
Я боялась: вот приглядится сейчас ко мне Иван и поймет, что перед ним вовсе не Моревна. Но он внимательно на меня не смотрел, с памятным образом не сравнивал. Тогда у меня возникли опасения, что долгое ожидание ночи да на природе и после длительной разлуки разожгут в мужчине желания, и потребует он от меня то, на что имеет право муж от жены.
Может и потребовал бы. Или узнал, наконец, что рядом с ним чужачка. Но у него на это просто не оказалось времени.
В лесу поднялся ветер, заскрипели исполинские дубы. И влетел под деревья на вороном коне Кощей Бессмертный. Замер перед нами конь Кощея, замер и Иван, даже меча при себе не имеющий. И я оторопела, сковалась ужасом, понимая, что попытка оказалась провальной.
Посмотрел на нас Кощей, ухмыльнулся.
- Простил я тебя в первый раз, Иван. Не тронул. Когда ты Марью подговаривал бессмертие мое отнять. Прощу и сейчас. Дурак ты, ее указания выполняешь, не своим умом стараешься. А дурака жалко убивать. Да и должок у меня перед тобой, за три ведра воды колодезной. Но в третий раз, коли просто явишься к моему замку или Марью увезешь – не взыщи. Убью и не поморщусь. Надоел ты мне, Ваня.
Иван вдруг отмер и встал передо мной, грудью своей прикрывая.
- Не отдам тебе Марью, Кощей! Что хочешь со мной делай!
Ой, дурак! Тебе шанс дали спастись и выжить. А ты геройствуешь! Не выстоять тебе перед черным колдуном, только зря погибнешь!
А Кощей перевел взгляд на меня.
- Что скажешь, Марья? Поступить, как он просит? Сделать с ним, что я хочу?
Нехорошая улыбочка злодея обещала над Иваном кровавую расправу.
- Я ведь могу и не ждать третьего раза, - добавил Кощей, сверля меня пристальным взором.
- Марья останется здесь! – настаивал глупый герой, а я сделала шаг к Кощею.
Не хочу, чтобы из-за меня гибли люди. Иван не знает, что пытается сложить голову за чужого ему человека. А мне, видать, судьба остаться во власти сказочного злодея.
- Ищи настоящую Марью, - тихо сказала Ивану. – С ней что-то произошло, и ты ей нужен. И Кощея не зли, пока он заблуждается, вы с Марьей в безопасности хотя бы от его злобы.
И со всей решительностью, которой у меня катастрофически не хватало всю мою жизнь, я подошла вплотную к коню Кощея.
Только сейчас я поняла, что черный летун был крупнее Иванова Игреня. Огромный конь, жутковатый, как и его хозяин.
- Что ж, Марья, не ожидал, - признал Кощей. – Думал, не важен для тебя Иван, только используешь его. Правильное решение.
После этих слов подхватил он меня и затащил на коня. Но не мешком картошки, как в первый раз. Посадил перед собой, как делал это Иван.
Но, в отличие от царевича, от тела Кощея я ощущала не жар и не тепло, а холод. Пронизывающий, заставляющий зябко ежиться. Как тот, что испытала однажды в темнице, во время вспышки гнева тюремщика.
Кощей не сказал ни слова, не хлестнул поводьями, а вороной сам взмыл в воздух, выныривая из-под деревьев в пропасть неба. Краем глаза успела я заметить Ивана, так и оставшегося стоять среди деревьев истуканом. Принял, видимо, мои слова о настоящей Марье Моревне к сведению. Надеюсь, он ее найдет, спасет, и будут они счастливы.