ВозРожден быть знаменитым (СИ)
— Он еще и модником стал, — весело добавила она. — Школьная форма — это ладно, но у него теперь вся одежда… под стать ученику частной школы. Кстати об этом. Сегодня у меня Мэри выпрашивала кожаную куртку в качестве подарка, и я заодно спросила, что Дан хочет на окончание первого семестра в новой школе. Знаешь что он сказал?
Гарри удивленно вздернул брови — обычно их сын просил какие-то гаджеты или игры. Тут, видимо, было нечто иное.
— И что же это?
Энди отложила ложку и достала из кармана фартука свой телефон:
— Он сказал, что хочет рюкзак от люксового бренда. Я нашла вот эти два, спросила у него — ему все равно какие именно. Но, думаю, надо бы купить их не в аутлете, а в бутике… раз уж он начал интересоваться, то надо нарабатывать историю покупок.
Она протянула телефон Гарри и перелистнула скриншоты на экране туда-обратно. Рюкзаки были похожи внешне, только один был весь в лейблах.
— Prada и Louis Vuitton, — продолжила говорить она. — Оба стоят примерно одинаково, не кожа, полностью синтетика и все говорят, что они очень хороши в носке. Но Prada сейчас модный, его могут не продать людям без истории. Думаю, нужно будет после получения табелей сходить с Даном в бутик, купить ему первую брендовую вещь… раз уж он заговорил об этом. [*Не все товары в люксовом бутике может купить любой человек с улицы. Редкие и культовые предметы выносят только для постоянных покупателей. Есть бренды, которые эту практику возвели в абсолют, но указанные здесь бренды практикуют лишь откладывание самых популярных моделей. Рюкзаки обычно в список самых желанных вещей не входят.*]
Гарри посмеялся. Работая адвокатом, он покупал бренды вынужденно. И костюмы на заказ тоже шил вынужденно — это было частью его работы.
— В частной школе носят бренды, — качал головой он. — Ему тоже надо… Да и позволить мы себе подобное можем.
— Ну, это однозначно лучше дисков с компьютерными играми. Нужно написать Нари — она наверняка тоже с радостью вышлет ему деньги на что-нибудь подобное. Хотя, конечно… тринадцать лет и рюкзак за тысячу баксов, — весело говорила Энди.
Гарри тоже засмеялся. Но, раз уж их сын получает элитарное образование, он его понимает — хочется хоть немного соответствовать окружению. Встречают все равно по одежке.
Глава 3
Время благодарностей
В прошлый раз, когда Даниэлю было шестнадцать, его заметили в торговом центре — он решил подзаработать и раздавал там флаеры. Широко улыбался, охотно провожал людей ко входу в кафе и вообще старался быть максимально милым — очень хотелось личных денег. Не то, чтобы родители давали ему мало карманных расходов — тетя так вообще неприлично баловала — но собственные деньги казались значимым достижением на фоне посредственности его жизни.
Кроме того, что от его работы был в восторге хозяин этого кафе, Дан получил еще и визитку корейского агентства талантов KAC. Скаут агентства был достаточно упорен в своем желании уговорить Дана стать айдолом — он пристал к нему и мешал работать, рассказывая о том, какого успеха может достичь Дан в Корее.
Его слова упали на благосклонную почту. Дану тогда осталось учиться год и он не понимал, что будет делать после школы. Профессия отца казалась скучной, а обязанности перенимать бизнес не было — Мэри нравилась юриспруденция, она жаждала поскорее закончить образование и начать работать с папой.
Прибавить к этому тот факт, что из-за постоянных проблем с общением Дан чувствовал себя неуверенно. В новой школе над ним не насмехались, но его постоянно преследовало ощущение, что люди смеются за его спиной. А еще он четко ощущал — его друзья его совсем не ценили. Они брали его с собой «за компанию», но сам по себе он был мало кому интересен. Слова скаута о том, что где-то на земле есть место, где ему позволят стать популярным и успешным, казались какой-то сказкой.
Дан на самом деле очень хотел стать звездой, чтобы все, кто презирал его в школе, пожалели о своем поведении. Спойлер — никто не пожалел, только писали сообщения в духе «ну мы же дружили в школе, пришли автограф и пару тысяч долларов».
Дану было сложно уговорить родителей на подобную авантюру, ему было очень сложно в Корее, ведь он не знал языка, ему было тяжело дебютировать, а еще сложнее было долгие годы жить с ощущением своей никчемности.
Все дело в том, что он стал трейни, имея весьма посредственные навыки. Он не умел нормально петь, он не занимался танцами, он не умел вести себя на сцене. Все, что у него было — это редкий по красоте баритон и невероятно привлекательная для азиатов внешность. Красивых парней традиционно учили танцевать. С Даном поступили так же. В свою бытность трейни он занимался танцами иногда по восемь-девять часов в день, в то время как уроки вокала и репа давали хорошо если раз в неделю. Он дебютировал, потому что группе нужны были вижуалы, но в течении двух лет ему давали всего по несколько строчек и редко позволяли петь их вживую.
Все его строки становились вирусными — это заслуга голоса. Его внешность часто признавалась одной из самой выдающихся на к-поп сцене. Он хорошо справлялся с танцами, хотя так ни разу и не стал центром во время дэнс-брейка [*знакомство с к-поп заморочками номер один)). В песнях традиционно есть небольшой кусочек только с музыкой, когда все танцуют чуть более сложную хореографию, чем во время исполнения куплетов и припева. Вот этот кусочек называется дэнс-брейком. Участники группы обычно выстраиваются в некоторое построение, в центре которого оказывается самый лучший танцор группы. Так как хороших танцоров может быть несколько, то позиция центра дэнс-брейка может меняться в зависимости от трека. Но не всегда, разумеется. При этом позиция центра для танцоров является важной скорее для галочки в несуществующем резюме, на деле эти пятнадцать секунд мало что решают.*]. Но при этом агентство постоянно напоминало Дану, что он не умеет петь, что он недостаточно хорошо танцует и что нравится поклонникам только благодаря определенному образу. Образу милому парня с несколько детским поведением.
И он верил этому. Долго верил. Ему потребовалось попасть в больницу, пролежать там почти месяц, лечиться от депрессии и постоянно работать с психотерапевтом, чтобы понять, что не просто так скаут корейского агентства развлечений ходил за ним по пятам в торговом центре — он был выдающимся уже тогда. Просто человеком с низкой самооценкой проще управлять, поэтому они не позволяли Дану почувствовать, на что он способен.
Но, когда он это осознал, было уже поздно устраивать кардинальные перемены. Он долго избавлялся от образа «большого ребенка», потому что опасался, что резкие перемены вызовут слишком сильный гнев фанатов. Ему плохо давалось пение — тяжело научиться этому после двадцати, особенно когда нет времени на регулярные занятия. С рэпом было получше — он неплохо справлялся. Его популярность стала причиной некоторых споров в группе, но центром его так и не признали, а на личное продвижение соглашались со скрипом, объясняя это фокусом на групповой активности. Во всех этих боевых действиях Дан многое упускал, многое не замечал, в итоге даже не понял, как его лучшие друзья могли пережить подобное, а он и не заметил. После Дан винил себя. Знал, что это глупое чувство вины — он не мог ничего сделать — но продолжал думать о том, что будь он чуточку внимательнее к своим друзьям…
Если он все же вернется в Корею и к-поп, он должен как минимум попытаться не допустить повторения этих событий. И первый пункт — заняться своим образованием до того, как за него это попробует решить агентство. И начать с вокала. Вообще, все ожидали от него возвращения к фортепиано — все же столько наград брал — но Дан, прозанимавшись на факультативе пару недель, отчетливо понял — это больше не его, ему скучно и на соревнования он уже ездить не будет.
Однажды, пока они в классе ожидали их преподавателя вокала, Дан задумчиво перебирал клавиши учительского рояля, играя на память некоторые классические мелодии. Многие собрались рядом с ним, наблюдая за игрой.