Ведьма для охотника (СИ)

Перевожу взгляд на Аньку — и вижу, что в глазах у нее слезы. 
— Этого не повторится, — тихо говорит она, — я наняла адвоката… У этих людей могут быть неприятности за то, что они тебя здесь задерживали. Это незаконно, адвокат уже готовит иск.
Мне сейчас нет дела до иска, адвоката и прочего. 
Меня уже начинает жестко колотить. Похоже, отходняк по полной программе. 
Холодно. 
С Невы дует промозглый ветер. А на моей, некогда красивой, изумрудной блузе нет половины пуговиц. 
И страшно подумать, что сейчас с лицом и волосами. 
И я грязная, жуткая,наверняка. 
Не зря же Анька отводит взгляд. 
Скорее всего, я сейчас больше зверя напоминаю дикого, который вырвался из клетки и теперь не знает, что ему делать на свободе, за пределами зоопарка. 
Боже, а как же люди по нескольку лет сидят? Это же не люди уже, это просто звери сумасшедшие…
Иди одну меня так колбасит? 
А остальные нормально переносят? Очень в этом сомневаюсь…
— Юляш… Поехали домой… — Анька пытается меня увести подальше от этого жуткого места. 
Да я и сама понимаю, что надо уходить. Но вот беда — ноги вообще не двигаются. 
Каблуки, которые очень мне помогли в первой моей в жизни битве за место под солнцем, на тюремной полке, подламываются, ноги гудят, словно телеграфные столбы. 
— Юль… Может, скорую? 
Анька понимает, что со мной что-то капитально не так, и активно пытается решить вопрос. Помочь. 
Но я встряхиваюсь и все же прихожу в себя, привычно опять сжимаясь в пружину. 
Утешаю себя, что это ненадолго. Вот доберусь до дома, залезу в ванну… С головой. И не буду вылезать, пока не растаю, бляха муха! 
И не появится, вместо грязной, неопрятно одетой бабы, Юлька. Умница, красавица, модница. 
Ну , пусть чуть-чуть невезучая в личной жизни, но в целом — пробивная и удачливая. 
Та самая Юлька, которая потерялась где-то в застенках самого старого в Питере СИЗО. 
Но до ее появления еще долго. 
Сначала надо все до конца выяснить у Аньки, чтоб было, с чем работать. 
И над чем думать. 
А то расслаблюсь, а меня прямо из ванны — опять в камеру. 
От подобной перспективы начинает снова кружиться голова, но уже не так сильно, как раньше. 
И появляется четкое понимание: никогда, ни при каких условиях я в тюрьму больше не пойду. 
О чем я думала, когда затевала свою маленькую мошенническую схему? О чем? Легкомысленная идиотка! Дура! 
Гипотетически-то я знала, чем это может кончиться, но… Как-то не верилось. Такого же не может случиться со мной! 
С кем угодно, но не со мной!
Я же — умная… 
Дура. 
Да уж, теперь, после случившегося, я — самый законопослушный гражданин в мире!
Я даже все налоги за все годы заплачу! Клянусь! 
И больше никогда! Вообще никогда! 
Усмехаюсь своим мыслям правильным. 
А говорят, что тюрьма не лечит, а калечит… Нифига! Мне вон как мозги прочистила! 
Отличное средство… Только очень уж радикальное. 
— Давай сначала про дела, Ань, — сухо командую я своей подельнице, — вон, там кафешка. Посидим, кофе выпьем. 
Аня явно хочет возразить, но, глянув в мои глаза, не решается. 
Наверно, взгляд у меня очень уж дурной. Оно и понятно. 
У людей,вставших на путь исправления,всегда так. 
В кафешке уютно и тихо. На мой внешний вид опытные официанты внимания не обращают, принимают заказ и оставляют нас с Анькой за столиком наслаждаться видами Питера и того самого замечательного места, откуда мне удалось вырваться только что. 
Очень вдохновляющее зрелище. Я бы сказала, стимулирующее. 
— Ань, — я начинаю говорить первая, прерывая наше неловкое молчание. Анька, судя по всему, впечатлившаяся моими поведением у тюрьмы и общим внешним настроем, не торопится к диалогу, — спасибо тебе большое за помощь. 
— Это не мне спасибо, Юль… — Анька делает паузу, словно складывает в голове фразу правильно, а затем выдает, — тебя Кирсанов вытащил. Его благодарить будешь. 
Глава 26
Та-а-ак… 
Мне срочно нужно выпить. 
Ну, или уши прочистить, не знаю даже, что лучше. 
 
На столе заказа нет никакого пока что, кроме воды. 
Ее и хлебаю. Прямо залпом. До дна. 
Потом дышу. 
Потом курю. 
И лишь только потом хрипло уточняю:
— Поподробней с этого места, пожалуйста.
— Юль… — Анька отводит взгляд, тянет из моей пачки сигарету, — пойми… Я не могла по-другому сделать ничего. Там ситуация… Сама на измене сидела, думала, меня с минуты на минуту загребут. Ты же знаешь, как бухов крутят… Особенно если на госбабках поймают… Я все зачистила, не думай! Но все равно… С теми доками, что у них должны были быть, да еще и учитывая, что мужик Вики не смотался и явно много наговорит… 
— Короче, ты меня продала, так? — жестко прерываю я подругу. 
А подругу ли? Чего-то в последнее время сомнения меня берут сильные…
— Не надо громких слов, Еблонская, — морщится Аня, мгновенно из несчастной обездоленной овечки превращаясь в лису с хищной, оскаленной мордочкой, — мы влетели, надо выкручиваться. И вообще… — после паузы и долгой затяжки добавляет она, — не тебя. 
— Вот как? — не удерживаюсь я от язвительного замечания, но Аня продолжает, упрямо нагнув подбородок:
— Нас. 
И поясняет в ответ на мой недоумевающий взгляд:
— Нас всех. Всю фирму. 
— Это как? — наверно, после половины суток, проведенных в тюрьме, у меня начал отказывать мозг. Или слух. 
Потому что я реально не понимаю, что она имеет в виду. 
— Черт… Еблонская, соберись! — неожиданно генеральским басом рявкает Аня в ответ на мою недоумевающую физиономию, — он тебе предлагал на встрече слияние! Он выкупает у нас активы, оставляет нас в качестве “дочки”, филиала. У них эта система проработана, они так осваивают регионы. Тупо приходят и покупают небольшие фирмы, похожие на нашу, вместе с персоналом и клиентами. А потом перестраивают на общий корпоративный формат. Получается дешево, и работа сразу идет, не прерывается…
— Погоди-погоди, — прерываю я ее, — ты мне нахера сейчас стратегию развития этих тварей рассказываешь? Ты мне отвечай на вопрос: каким образом без меня провернула продажу? И второй вопрос: на кой хер? Без меня? 
— Выражаешься, как портовый грузчик, — морщится Анька, — сразу видно, женщина с прошлым… — я тянусь к ней через стол, чтоб ткнуть пальцем куда-нибудь за гадкие подъебы, но подруга уворачивается, — и руки распускает… — комментирует она, — плохому тебя там научили…
— Ты не представляешь, насколько… — шиплю я, и не думая успокаиваться. 
Анька, поняв, что я вполне воспряла духом после полуобморочного тюремного состояния и способна воспринимать информацию, резко перестает улыбаться и продолжает:
— Ты, Еблонская, гонор убавь свой, а сядь и подумай… Просто подумай. Мужик явно к тебе неравнодушен, если так подставился. Он все твои проблемы… — тут она натыкается на мой острый взгляд и поправляется, — наши. Наши проблемы… Так вот. Он все наши проблемы на себя взял, понимаешь? И нас не увольняет. Ни меня, ни тебя… А мог бы. 
— Если он думает… если думает, что я… Анька… Ты не понимаешь…
Я сбивчиво пытаюсь объяснить, что Кирсанов вообще не думает ни о ком, кроме себя, что он - редкая тварь и сволочь… И рассказываю историю нашего с ним “знакомства организмами”. Кратко. Без ненужных подробностей, чтоб психику не травмировать подруге. 
Но Анька, судя по всему, все равно фраппирована донельзя. 
Она минуту молча переваривает новую информацию, а затем качает головой:
— Ну, Еблонская… Ну ты, блять, даешь… 
— Не даю, — фыркаю я, только что послушав себя со стороны и найдя много смешных моментов в не особо смешной моей ситуации. 
Нет, ну в самом деле: шла-шла девушка по лесу темному… Тут - оп! - охотник из-за елок! А девушка - раз! - и ему на шею! А он, не будь дурак - хоп! - и в уголок добычу поволок…