...Не повод для знакомства
И тем не менее ей удалось сократить количество свиданий. Сколько стонов ей приходится выслушивать от него при каждой встрече! Цель одна — разжалобить, выпросить незапланированный визит. Но теперь она стала сильнее. Пусть ей пока не удавалось отстоять свою свободу, но она к ней уже близка, очень близка…
Дверь долго не открывали. Наконец послышались неверные шаги — Влад теперь ходил очень своеобразно, тяжело опираясь на тросточку.
— О! Привет! А чего ты звонишь? У тебя же есть ключ, — и, увидев в протянутой руке одинокий ключик, продолжил: — Что, замок заело?
Тома молча положила ключ в раскрытую ладонь и прошла в комнату. Остановилась посередине, стала оглядываться по сторонам, будто ища кого-то. Или просто не знала, куда себя девать — то ли в кресло, то ли на диван. А может, лучше все выложить стоя, что б быстрее?..
Так и не успела принять решение. Влад подковылял сзади, обхватил одной рукой за талию, уткнулся носом в шею, согнувшись при этом в три погибели:
— Маленький мой, я так соскучился, — а руки уже зашарили, вытягивая блузку из под брюк. — Опять ты в брюках! Знаешь же, я не люблю женщин в брюках.
Тома с трудом оторвала от себя его руку. Теперь бороться с Владом было немного легче — ведь одна рука постоянно занята тростью.
— Мне глубоко фиолетово, что ты любишь. И не лезь ко мне. Сегодня ничего не будет. Сегодня мы будем только говорить…
Подошла к окну, переводя дыхание перед серьезным разговором. Повернуться к Владу не рискнула, осталась стоять лицом к окну. Так и заговорила в пустоту:
— Влад, я должна сообщить тебе кое-что. Мне много лет, у меня растет сын… Я отдала тебе не один год своей жизни, но нашим отношениям пришел конец. И поэтому мне больше не нужен ключ. Я встретила хорошего человека, который хочет на мне жениться… В общем, Влад, я выхожу замуж.
Лишь выдав заранее приготовленную тираду на одном дыхании, боясь сбиться, резко повернулась. Влад застыл в двух шагах от нее, там, где и застало его страшное известие. Несколько мгновений не мог двигаться, голос тоже не работал. Потом вышел из состояния ступора, спросил неприветливо:
— Это что, шутка юмора такая?
Вот теперь, услышав так хорошо знакомые устрашающие нотки, Тома успокоилась. Весь день поджилки тряслись от предвкушения последней встречи с мерзавцем, а услышав его грозный голос, успокоилась. Да кто он такой, с какой стати она должна бояться эту мразь?! Ответила дерзко, даже весело:
— Нет, Каминский, это не шутка. Хватит, я свое отбарабанила. Сколько я могу тебя обслуживать? Поищи-ка замену мне, дружок. А еще лучше, отправляйся-ка ты к жене и блюди супружескую верность. А я выхожу замуж!
— Я не понял, ты таким образом решила меня шантажировать, чтобы я развелся с Любкой и женился на тебе?
Тома расхохоталась. Она смеялась так заразительно и в то же время издевательски, что Владу захотелось ее немедленно придушить. Он заорал:
— Замолчи! Заткнись!!!
А Тома хохотала все громче. Из глаз потекли слезы, и она совершенно по-детски утирала их маленькими кулачками. Ее невероятно веселил вид взбесившегося Влада. Наконец, отсмеявшись, она ответила:
— Ты слишком самоуверен, Каминский! Я тебе уже сто раз говорила — ты мне даром не нужен, обуза! А уж чтобы я ради тебя такие комбинации строила! — она еще раз хихикнула и добавила уже серьезнее: — Нет, Влад, я действительно выхожу замуж.
Белый от бешенства Влад спросил с нескрываемой издевкой:
— И что же, ты действительно думаешь, что я соглашусь делить тебя с каким-то посторонним мужиком?! Наивная!
— Нет, Каминский, ты не совсем правильно понял. Я выхожу замуж. Замуж, понимаешь? Это когда женщина спит только с одним мужчиной — со своим мужем. А тебе не придется меня ни с кем делить — я просто исчезну из твоей жизни. Так что не я наивна, а ты, дружок…
— Не смей называть меня дружком! — Влад заверещал, как свинья на бойне. Тамара поморщилась, как от зубной боли:
— А и правда, какой ты дружок? Ты — сволочь, подонок и мразь. Думаешь, я не понимаю, чего ты так бесишься?! Тебе же Любка твоя не дает, ей здоровых кобелей хватает. А ты, калеченный, на хрен никому не нужен, а "динь-динь"-то хочется. А кто тебе еще даст, как не я, дура забитая? Ты мне своим чувством долга печенку проел, пользуешься моей жалостливостью. Да только всему приходит конец, даже моему терпению. Так что — чао, бамбино! С сегодняшнего дня я тебе ничего не должна. А еще знаешь что я хотела сказать тебе все эти годы? Пошел ты к едреной бабушке, кобель хренов!
Хотела было выскочить из квартиры так же резво, как и выдала тираду, носимую в себе много лет, да не вышло — Влад преградил дорогу тростью:
— И далеко ль ты собралась? Ты что ж думаешь, я вот так запросто отдам тебя другому мужику? Нет, милая, запросто не получится. Сначала я побеседую с твоим женишком, живописую ему наши с тобой приключения. Во всем цвете передам, как трахал тебя в машине и в лесу, на стройках да пустырях. Не поможет — Юрочке расскажу, пусть готовиться сынок к взрослой жизни на славных мамочкиных подвигах. А этого мало покажется, так я ведь и к свадебному алтарю подойти не побрезгую в самый ответственный момент. Представляешь, как гости заслушаются? А я им, чтоб не заскучали, еще и привру, как мы тебя всей ротой трахали на базе, как мужики по второму кругу в очередь становились. Я ведь на выдумки мастак, ты сама знаешь. Например, можно развить тему любви втроем, да хоть с Витькой Нетесовым, он подтвердит. А что б повкуснее было, перенесем место действия, скажем, на остановку общественного транспорта в час пик. Как тебе такая идейка? Что скажешь? Или думаешь, я на такое не способен?!
Веселье с Тамары как ветром сдуло, по лицу поползли красные пятна. От такой грязи в ушах появился противный писк, сердце было готово выскочить из груди. От желания немедленно убить подонка перехватило горло. Постояла минуту, привела в порядок чувства, сжав их все в кулак. Ответила неожиданно спокойно и покорно:
— Способен. Я хорошо знаю, на что ты способен.
— Вот и умница, — Влад убрал трость, подковылял к Тамаре, вновь облапил свободной рукой. — Давай не будем ссориться. Ты же знаешь, что я тебя люблю. А с Любкой я разведусь, потерпи еще немного…
Сжав зубы, Тамара позволила ему раздеть себя, послушно подошла к кровати, села:
— Ложись. Я сегодня буду сверху.
Влад, самоуверенно осклабившись, лег, аккуратно прислонив к стене тросточку. Приготовился к блаженству, довольный собой — как здорово ему удалось усмирить бунтарку! Монстр, как пионер, в полной боевой готовности прижался к слегка обрюзгшему Владову животу. Тамара погладила его, отвела вниз, к самой простыне и занесла одну ногу над Владом, собираясь принять позу наездницы, да промахнулась, с силой опустив колено на причинное место. Влад охнул сдавленно, а Тома, резко выбросив вперед руку, схватила трость, прижала ею шею мерзавца к подушке и давай вертеться на коленке, давя проклятого Монстра, со всей силой вмазывая его в простынь. Влад хрипел, но вырваться от разъяренной женщины не мог — мало того, что был позорно пригвозджен к подушке, так и адская боль сковала тело, свела судорогой все члены. А Тома вошла в раж, готовая убить, наконец, подлеца, все давила и давила, приговаривая:
— Я знаю, на что ты способен, мразь! Только отныне ты не будешь способен ни на что. Теперь ты — медуза, суфле аморфное. Отныне ты не только калека, а еще и импотент. Мразь, дерьмо…
Порыв ненависти остыл. Отбросив подальше трость, Тома встала с растерзанного Влада:
— Убедил, урод. Я не выйду замуж. Да только вряд ли тебе от этого станет легче. Тебе-то меня теперь все равно не видать. Да и не нужна я тебе больше. Тебе теперь никто не нужен. И ты никому не нужен, размазня. Ползи за своей тросточкой, змея подколодная, а я погляжу, как ты будешь на полу извиваться. Только на помощь не рассчитывай.
Влад не отвечал, только тихо стонал на кровати. Тамара не спеша оделась, тщательно привела себя в порядок, не обращая внимания на его стоны. И только в дверях спросила: