Первая любовь (СИ)

— Ну да.
Я вздохнула и откусила блинчик, а потом положила в рот одну вишенку из варенья. Прожевала, проглотила, хитро улыбнулась:
— Все равно буду.
— Что будешь?
— Начинать. Я же обещала помогать тебе стать таким, как прежде.
— Это был неэффективный Глеб, нет смысла становиться им.
— А какой Глеб эффективный? Который только о деньгах думает?
— Я не только о деньгах думаю.
— А о чем еще? Вот так же много, как о них.
— Даже больше.
— Так о чем?
— Не могу сказать, — он уткнулся в кружку, а потом попытался увести разговор в сторону: — А ты, Маш? О чем мечтаешь? Ну, вот, когда выучишься..?
— Так, погоди, что за секреты между друзьями? Говори, о чем так много размышляешь?
— А то ты сама не знаешь!
— Нет. Честное слово!
— Ну подумай.
Я нахмурилась.
— А пока думаешь, ответь на мой вопрос. Какие у тебя планы на жизнь?
— Я… работать буду… ну, наверное, замуж выйду, заведу детей… Еще хочу дом и путешествовать… В общем, банальщина всякая. А у тебя?
— А мне почему-то трудно планировать. Как будто я сижу в яме, а меня просят описать горизонт. Мой горизонт — круглый, с черными краями. Из него немножко видно небо, но оно недостижимо. Мне кажется, когда я выберусь из ямы, то горизонт станет совсем другим, а пока все, что я могу планировать — это вылезти.
— Расскажи мне про свой малый горизонт.
Он какое-то время молчал, жуя блин, но потом нехотя ответил:
— Помочь родителям. Одежды купить… приличной. Смартфон, комп, машину… Я понимаю, что все это не тянет на цель жизни, но это болит, и давно. Как старая мозоль. Не могу я больше с ней ходить.
— Но все равно, есть же что-то еще… Вот небо, например — что там? Стать спелеологом?
Глеб фыркнул:
— Да кому они нафиг нужны?
— А причем тут кто-то? Мы же про тебя говорим. Если бы тебе не нужно было зарабатывать деньги, чем бы ты стал заниматься?
— Думаю, что ничем. Катался бы на яхте по Средиземному морю.
— С девчонками? — засмеялась я.
— С одной… девчонкой, — ответил он серьезно.
После завтрака он пошел проводить меня до моего крыльца.
— Глееб, — проблеяла я. — Ну скажиии..!
— Что?
— О чем ты много думаешь?
— А почему ты меня не целуешь? — спросил он совсем невпопад.
— Чего?!
— Ну, вот, Леву же поцеловала, и Ленку…
— А… ты тоже хочешь? — спросила я растерянно.
— А чем я хуже?
— Ладно, — все во мне затрепетало.
Я положила ладони ему на плечи и привстала на носочки, а Глеб положил руки мне на талию и наклонил голову, только почему-то не щекой, а носом ко мне. Я все же извернулась и чмокнула его в скулу. Его объятия сомкнулись чуть крепче, но так, как на улице, он меня не выжимал. А потом его горячие сухие губы коснулись моей щеки, и он замер, тяжело дыша. Мне показалось, что так прошла целая вечность, но я почему-то не могла пошевелиться, будто боялась испортить момент… или не хотела? Наконец Глеб отмер, его губы заскользили по моему лицу, ближе к губам, но тут вдруг хлопнула калитка, и нас окликнул голос Дениса Уварова.
  
Глава 9. Пикник
 
ДЕНИС
«С*ка!» — такая была первая моя мысль, когда я вошел в калитку Сорокиных. Гаденыш времени не теряет… А впрочем, чему удивляться? Я бы на его месте еще немного ускорился. Такие у этого маргинала козыри на руках, а он сиськи мнет… Ну ничего, я еще покажу ему мастер-класс по соблазнению невинных овечек…
— Привет! — крикнул я, как ни в чем не бывало, сам удивляясь собственной невозмутимости. Все-таки мой актерский талант налицо, к чему скромничать, игнорируя очевидное?
Во мне клокотала буря, но внешне я сохранял полнейшую невозмутимость. Откуда буря? Почему и зачем? Я сам не до конца осознавал все свои мотивы и вполне допускал, что меня просто бесит, что не мне отдают очевидное предпочтение, а этому отбросу. Глебушка Стрельников… Трудно найти менее подходящего кавалера для приличной городской барышни. А Маша явно весьма приличная барышня. Вся такая утонченная и правильная. Ну, и симпатичная, чего уж там. Я люблю таких: миниатюрных, ясноглазых, с изюминкой — как эта ее огненная шевелюра, например. Люблю не в смысле любви до гроба, конечно, а так, поиграться… но тут мне неожиданно перешел дорогу этот гр*баный друг детства в драных сланцах. Ничего, дайте срок — я с ним разделаюсь. Не мытьем, так катаньем, а Машку отберу. Еще не хватало отступать перед лицом такого никчемного соперника! Тем более, что козыри у меня тоже имелись. Были они, правда, обоюдоострыми и запросто могли заодно и меня вывести из игры, но на крайний случай — использую. Ничья лучше поражения.
 
Я часто повторял себе это при встрече со Стрельниковым, чтобы настроиться на боевой лад. Это помогало мне воспрять духом и чувствовать себя увереннее. И показывать зубы, пока только в буквальном смысле.
Глеб был смешон со своей мальчишеской влюбленностью, гордым видом и праведным гневом в мой адрес. Ну просто Д'Артаньян — такой же нищий и благородный — только тут тебе не кино и не сказки Дюма. Миром правят сильные, а значит обеспеченные и беспринципные. Конечно, я пока еще не достиг той социальной ступени, к которой стремлюсь, но я уже не в начале пути — преодолена примерно треть или даже половина. Сама трудная. А Стрельников еще не в начале. Слепой теленок, он даже не знает толком, куда ползти, чтобы ухватить мир за титьку и начать доить его.
— Ну что, Манюсь, погнали? — спросил я с воодушевлением, когда раздражающий маргинал наконец свалил со двора.
— Почему ты не позвонил? — внезапно возмутилась она. Вот они — женщины! Сама последовательность!
— Так ты не дала мне номер телефона…
— Тогда почему не написал?
— Ты ж сама хотела, как в старые добрые времена — вот я освободился и пришел.
После пробежки, турника, занятий с гантелями и душа. Тело нужно держать в порядке — девчонкам это нравится. А мне нравятся девчонки. Я постепенно приблизился к Маше вплотную и даже слегка навис над нею, смутно улавливая ее тонкий нежный аромат. Что-то такое сливочно-фруктовое… мм! Я был бы весьма не прочь попробовать это на вкус!
— Я смотрю, — прошептал ей почти на ушко, — тут раздают поцелуи друзьям… Я еще не заслужил этого статуса?
Манюня нахмурилась и возмущенно посмотрела мне в глаза. Я усмехнулся и поднял руки вверх:
— Шучу, шучу! Поехали! Покажу тебе одно классное место!
Маша убежала в дом, чтобы предупредить мать, и заодно напялила какую-то дурацкую кепку и рубаху с длинными рукавами.
— А это зачем? — усмехнулся я с иронией. — Холодно?
— Мне нужно защищаться от солнца! — скучливым тоном ответила девушка. Черт! Я банален. Мог бы и сам догадаться.
— У меня есть классный крем от загара! Хочешь, заедем ко мне, я тебя… — хотел сказать, намажу. Уже и фантазия разыгралась, но вовремя одернул себя: с Машей такие штучки не прокатят, тут совсем другая стратегия нужна. — Тебе дам.
— Спасибо, у меня есть.
— Такого точно нет.
— И все-таки не надо.
— Ну как хочешь. Поехали.
Первые метров тридцать Манюня проехала коряво, я даже запереживал, что не доедем до места, но потом она исправилась и дело пошло веселее. Конечно, мне приходилось постоянно нарочно тормозить себя, а то и ждать ее, но это ведь не катание ради катания, а катание ради съема.
Когда прибыли на место — обалденно красивую живописную полянку у излучины реки, окруженную лесом и кустарником — я стянул с плеч рюкзак и стал доставать атрибуты нашего романтического пикника. То есть, я хотел сказать, дружеского.
— Ого! — удивилась Маша. — Как много всего..!
— Вот что я называю «накрыть поляну»! — усмехнулся я, расстилая на траве небольшую скатерть и раскладывая на ней пирожки, фрукты, конфеты, печенье, напитки и все остальное.
— Мда, ты основательно подходишь к делу. Правда, я еще не голодна…
— Ну, еще и не вечер…
— Ты планируешь задержаться тут до вечера?