Овцы смотрят вверх

– Это ваше право, – сказала Петронелла, – но мы хотели бы провести эксперимент, который, вероятнее всего, не будет воспринят как строго научный, но кое-что покажет нашим зрителям.
Говоря так, Петронелла намеренно отделила себя и аудиторию от гостей студии. Первая камера в этот момент придвинулась к ней вплотную.
– Сегодя мы отправили одного из членов нашей команды в Международный аэропорт имени Кеннеди, где партия вашей маниоки грузилась на самолет. Мы купили упаковку «нутрипона».
Не целый ящик. Коробку «нутрипона» со вкусом хлопьев, которые подают на завтрак.
– Мы заплатили столько, сколько было обозначено в накладной, восемьдесят три доллара… О, не волнуйтесь, мы никого не ограбили. Более того, наш человек компенсировал изъятие «нутрипона», вложив в груз продукты на ту же стоимость – порошковое молоко, сушеные яйца, муку. Затем мы привезли «нутрипон» сюда, точно соблюдая инструкции по транспортировке и употреблению продукта, и вот вам результат. Итак! Лола!
Оправившаяся от полученных перед началом передачи тычков и более не хнычущая, вышла, широко улыбаясь, Лола с подносом, на котором легким дымком исходила большая миска, лежали ложка и нож, а также стоял небольшой графин. Стакан воды у Бамберли уже имелся.
– Джейкоб, прошу вас, отведайте образчик того, что вы поставляете через благотворительные организации. Можете сделать это для нас?
– Конечно!
А что еще он мог сказать? Потирая влажную шею под воротом рубашки, он собирался было добавить, что только что плотно пообедал, но вряд ли стоит это делать, когда речь идет о голодающих миллионах (а по всей стране люди говорили, с сомнением разглядывая героя передачи: «Восемьдесят три доллара? За этот навоз?»).
Поэтому он остановился на компромиссном варианте и сказал:
– Незадолго до передачи я пообедал, и особого аппетита у меня нет, но я буду рад доказать, что наша продукция абсолютно безопасна.
Торн и Гринбрайер выглядели испуганными, особенно последний, который уже жалел, что так плотно накормил своего босса. Он беспокоился не из-за «нутрипона», а из-за баклажанов в масле и особенно омаров. Сегодня, когда употребляешь в пищу что-то, выловленное в море, играешь в азартную игру – даже если продукт защищен сертификатом Управления по санитарному надзору.
– Вот и славно, Джейкоб! – не без иронии произнесла Петронелла. – Уважаемая студия! Запомните этот момент: один из богатейших людей нашей страны пробует образчик пищи, которую мы отправляем за границу людям, умирающим от голода. Потом, в конце нашего шоу, мы спросим у Джейкоба, как ему этот неожиданный ужин.
И Пет не могла отказать себе в удовольствии потереть под столом руки, но только тогда, когда камера отошла от нее.
И вдруг…
– Какого черта? – негромко спросила она в микрофон, предназначенный для экстренной связи с аппаратной и установленный на правом подлокотнике ее кресла. Ян отчаянно размахивал руками, и тут из динамика, расположенного прямо под аквариумом, раздался голос:
– Дамы и господа! Боюсь, мы вынуждены прервать наше шоу. Пожалуйста, проследуйте к выходам из студии. Нас предупредили о том, что в здании заложена бомба. Мы понимаем, что это, скорее всего, ложная информация, но тем не менее…
Раздались крики. В панике толпа бросилась к двери, одна из створок которой под натиском бегущих слетела с петель и, падая, опрокинула на пол какую-то девушку. Та отчаянно закричала, но бегущие смяли ее, сломали несколько ребер и нос, а руку оттоптали так, что она превратилась в кровавое пенящееся месиво.
Но всем остальным удалось вырваться – обстоятельство, которое заботило их более всего.
– Бомба предназначалась для вас, мистер Бамберли, – сказал Ян Фарли, когда он, Петронелла и прочие люди из числа телеперсонала выходили на улицу из служебного подъезда.
– Что? – переспросил Бамберли, который выглядел белее, чем его «нутрипон», и весь был какой-то опухший, словно переел чего-то с дрожжами.
– Именно так, – подтвердил Ян. – Кто-то позвонил, сказал, что он черный, что он родственник людей, которых вы отравили в Африке, и что он собирается за них отомстить.
   
Февраль
   
Хвалебное слово биоциду
 
 
 
Когда великий наш король в чужие страны поспешил,
 
Нечистых ворогов орду мечом каленым поразил,
 
Кровавой тризны смрадный чад восстал над вражьею
 
землей,
 
И весть о том по тем краям холодной поползла змеей.
 
 
 
И в сопредельных городах раздался заунывный вой,
 
И стали королю грозить враги смертельною бедой,
 
Но, словно божий бич, огнем прошел по вражьим землям он,
 
Сто десять тысяч поразил и опрокинул царский трон.
 
 
 
В огне священном млад и стар горели заживо в те дни,
 
Ведь воле короля, увы, вотще противились они.
 
И запустелые поля покрылись пылью городов,
 
И храмы вражеской земли пылали в пламени костров.
 
 
 
Царила смерть по всей земле, и лишь в холодных небесах
 
…………..…воронов царил.…………………..…… унылый прах.
 
……………………………………………………………………………..……………
 
……………………………………………………………………..……………………
 
 
 
И воротившийся король, созвав дружину на погост,
 
К ней говорил: «…………………………………………………………….
 
…………………………………………………..……………………………………
 
……….……………………… отныне только смерть права».
 
 
Хроника великих странствий, прошлым летом совершенных королем нашим в восточных землях, 939 год (текст поврежден; более поздняя, частично восстановленная копия снята писцом уже после нашествия Вильгельма Завоевателя)
 
  
Это ранит меня все больнее
 
Вчера, поминутно хватаясь за сердце, Фелан Мерфи стоял рядом с доктором Адвоусоном, пока тот спорил с приехавшим правительственным чиновником. Повсюду царил дикий холод; выдалась самая холодная и самая длинная зима за последние десять лет. Пастбища были в ужасном состоянии. Некоторые все еще лежали под снегом после рекордных ноябрьских снегопадов, а те, что освободились от снега, выедены подчистую. Чтобы сохранить свои стада, он должен был покупать сено и разбрасывать его по полям. Сено было невероятно дорогим, потому что и в прошлом году земля была в плохом состоянии, особенно луга. Кто-то говорил, а потом это пропечатали в газете «Индепендент», что все это произошло из-за дыма фабрик, расположившихся недалеко от аэропорта Шэннон.
Но чиновник сказал, что ничего об этом не знает.
Сегодня он вернулся, на этот раз с солдатами. Рынок в Болпенни прикрыли. Солдаты установили на обочине дороги большой плакат со словом «КАРАНТИН».
Ночью умерло еще несколько коров – их животы вздулись, изо рта и ноздрей текла кровь, кровавые потеки намерзли под хвостами. Перед тем как детям позволили отправиться в школу, они должны были опустить подошвы своих башмаков в таз с молочного цвета дезинфицирующим раствором. Тем же самым раствором обработали шины школьного автобуса.
Солдаты взяли ломы с лопатами и в замерзшей земле принялись копать ямы, после чего подтащили к ним большие мешки с негашеной известью. Коровам, которые не в состоянии были двигаться самостоятельно, к голове приставляли мощный электропистолет: бах – и готово!