Злобный король

 Там я подошел к кровати.
 София лежала на боку, засунув одну руку под подушку. Я так долго просидел в подземелье, что превратился в ночное существо, способное видеть в темноте. Ее волосы лентами разметались по подушке, и я протянул руку и коснулся атласных прядей. На сердце была тяжесть, его глухой стук отдавался эхом в костях. Я подошел ближе, медленно опустил свой вес на матрас, позволяя ему прогнуться и перекатить Софию ко мне.
  
 Ее губы приоткрылись, и она вздохнула, отвлекая меня, как раз в тот момент, когда зашевелилась. Все произошло как в тумане. В одну секунду она лежала умиротворенная, как спящая принцесса в ожидании поцелуя принца, который пробудит ее от долгого сна. А в следующую - вытянула руку из-под подушки в мою сторону, и в крошечном луче света блеснул нож.
 Лезвие прижалось к моей шее прежде, чем я успел обезоружить ее.
 Она встала коленями на кровать, крепко прижимая свой стилет к моей яремной вене. На этот раз была вероятность того, что она нанесет смертельный удар. Я не знал, видит ли она меня в темноте.
 Я потянул ее за руку, выведя из равновесие. Она упала на меня, ругаясь, а ее вторая рука поднялась, чтобы бороться со мной. Я легко оттолкнул ее назад. Она была такой миниатюрной. Несмотря на впечатляющие движения, София оставалась полусонной, и ее реакции были замедленными.
 Мы приземлились на кровать, и она ахнула, когда я вырвал у нее нож. Все было точно так же, как в первую ночь в домике у шоссе, за исключением того, что сегодня я кончу в нее. Мы оба знали это. На этот раз она каким-то образом повернулась и лежала, прижавшись лицом к кровати, соблазнительно извиваясь попкой передо мной.
 Мои руки добрались до ее тонкой сорочки и потянули за нее. Ткань разорвалась на спине, как тонкие крылья. София ахнула от моей грубости, но я уже оседлал ее бедра. Как только она оказалась обездвиженной, я повернулся к шторам, отдернул одну из них и дотянулся до лампы на ночном столике.
 Затем наклонился и прошептал ей на ухо.
— Сегодня моя очередь, королева бала. Все по-честному. И я хочу видеть тебя. Каждый сантиметр.
 София покраснела и повернула голову так, что ее глаза встретились с моими. Она больше не сопротивлялась. Ни капельки.
— Черт, ты не можешь быть настоящей, – пробормотал я. Я переключил внимание на ее тело, проведя рукой по обнаженной спине. Эта женщина была произведением искусства.
 Она выгнулась дугой, когда моя рука опустилась на округлые ягодицы и грубо раздвинула их. Мое полотенце в суматохе соскользнуло, и с кончика члена стекал предэякулят прямо на её попку.
— Что ты делаешь? – взвизгнула она, пытаясь вывернуться, смущенная моим пристальным вниманием.
 Я с предупреждением опустил руку ей на зад, и этот звук, разнесшийся по комнате, был шокирующе сексуальным.
— Лежи спокойно, или получишь еще десять шлепков и я заставлю считать их. – Я обхватил ее за округлые ягодицы и раздвинул их, опускаясь на колени над ее бедрами. — Я хочу посмотреть на все красивые маленькие дырочки, которыми имею честь владеть. Я хочу увидеть все места, на которых оставлю свой след... мой приз, – пробормотал я, ложась на неё сверху и целуя в шею.
 Она сняла пластырь с того места за ухом, где я вырезал маячок больше недели назад. Скрутив длинные волосы в жгут, я повернул ее голову, чтобы получить доступ к крошечному порезу. С каждым поцелуем в заживающую рану я вдавливал извинения в ее кожу.
 Я двинулся вниз по ее спине, целуя и покусывая позвоночник. Она тяжело дышала, все ее тело оставалось неподвижным благодаря моей силе, и я наслаждался контролем, который она давала мне над собой. Конечно, я мог бы просто забрать его, но ее сладкая капитуляция была горячее всего на свете.
 Когда я добрался до ее попки, я сделал то, чего ждал целую вечность. Прикусил ягодицы, впиваясь в гладкую кожу странным любовным укусом.
— Ты пытаешься оставить след? – спросила она и напряглась, когда я провел пальцем по ее влажной расщелине.
— Блядь, да. Я хочу вытатуировать свое имя прямо здесь, – пробормотал я, обхватывая округлые шары.
 Я широко раздвинул их, прежде чем наклониться и лизнуть по центру. Она сразу же напряглась, пытаясь оттолкнуть меня, но я не позволил ей. Вцепившись руками в ее бедра, я удерживал ее распростертой перед собой и мурлыкал, касаясь кожи.
— Язык или член, королева бала. Решай. В любом случае, эта попка моя, и я бы предпочел разрушать тебя медленно.
 Она задрожала подо мной, но не стала сопротивляться, когда я наклонился и провел языком по всей длине ее щели, от клитора до попки. София даже не подозревала, как каждая частичка ее тела возбуждала меня. Она дергалась, пока я пальцем играл с ее попкой, не прекращая трахать языком. Я лизал и сосал ее, пока она не превратилась в месиво, а затем перевернул и снова погрузился в ее киску. Я дразнил ее клитор, пока она не взорвалась. Когда она кончила мне в рот, я слизал ее соки, а затем откинулся назад, давая ей время прийти в себя.
 Черт, она представляла собой потрясающее зрелище, лежа обнаженной на белых простынях. Ее оливковая кожа и изгибы, темные волосы на холмике и розовые соски - все это призывало меня поглотить ее.
 Она оперлась на локти, согнувшись пополам. Смущение пылало на ее щеках от моего пристального изучения.
— Ты - самое прекрасное, что я когда-либо видел. – Мой голос был грубым.
— Швея хотела, чтобы я сбросила пять фунтов, – прошептала она после короткой паузы.
 Я презрительно фыркнул.
— Скажи мне ее имя. Я убью ее за тебя.
 Улыбка озарила потрясающее лицо Софии, и она покачала головой.
— Убийство людей не может быть твоим основным методом решения проблем.
— Почему нет? Очень эффективно. Я докажу тебе это, когда убью твоего кузена, – пробормотал я. Моя рука опустилась на член, отчаянно требующий внимания, и я позволил своему взгляду задержаться на всех ее изгибах и впадинках.
— Ты действительно собираешься убить его? – спросила София, ее глаза расширились.
— Блядь, да, и любого другого, кто встанет у меня на пути. Теперь раздвинь колени для меня, – проинструктировал я ее.
 Она снова покраснела, невинная, как чертова школьница, несмотря на свои двадцать два года.
— Зачем? – с вызовом спросила она, потому что София никогда не слышала из моих уст ни одного слова, которое ей не хотелось бы оспорить.
— Затем, что я собираюсь лизать тебя снова, пока ты не забрызгаешь всю кровать, а потом я тебя трахну. На этот раз я главный, и я не веду переговоров.
— Я принимаю таблетки, просто чтобы ты знал… на случай, если ты волновался.
— Разве похоже, что я волновался?
 Иногда она меня забавляла. София понятия не имела, насколько долгосрочными были мои намерения в отношении нее.
 Она сглотнула.
— Большинство парней волновались бы, я думаю.
— Если ты еще не поняла, я не такой, как большинство парней, и, хотя то, что ты предохраняешься, разочаровывает, в этом нет ничего такого, чего нельзя было бы исправить в будущем.
 Она потрясенно уставилась на меня, когда мои слова дошли до нее.
— В смысле?
— А ты как думаешь? А теперь разведи колени в стороны, или я свяжу тебя так, как хочу, и буду удерживать часами.
 Она прикусила губу, борясь с отказом, но подтянула колени и широко раскрылась для меня.
 Я усмехнулся, снова опуская голову и вылизывая ее центр.
— Хорошая девочка. Это было не так уж сложно, правда?
— Пошел ты, Николай, – пробормотала она и застонала, когда я задержался над ее киской и сплюнул на подрагивающий центр, сделав ее еще более влажной.
— О, я войду в тебя, lastochka, и буду входить до конца ночи.
 Я нырнул внутрь, лаская ее клитор и растягивая его пальцами.
 София сдалась, когда я погрузил три пальца в ее киску и один в ее попку, щелкая языком по клитору как сумасшедший. Она громко кончила.
 Я в последний раз поцеловал ее дергающуюся киску и двинулся вверх.
— Веди себя тихо. Что подумает бедный Анджело?