Злобный король

 От его рассказа у меня перехватило дыхание. Я отвернулась от его испытующих серых глаз. Я не могла этого вынести. Каждый сантиметр моей кожи, которого касался его взгляд, пульсировал.
 Я встала и отступила на некоторое расстояние, отвернувшись в сторону, пока поднимала и опускала крышку подноса.
— Значит, ты не забыл обо мне.
 Я действительно так думала. После выпускного вечера и того, что произошло между нами в темноте, я ожидала от Николая большего. Когда он не вернулся за мной, я поняла, что обещания и собственнические слова были для него лишь мимолетной прихотью. Я не удивилась, когда решила, что он потерял интерес. Почему бы и нет? Кто бы стал проявлять ко мне такое внимание?
  
 Николай молчал, а я не могла на него посмотреть. Мне вдруг стало страшно увидеть правду в его глазах. Правду о том, что его интерес ко мне угас и теперь возродился лишь как средство достижения цели. Я не думала, что справлюсь, если это окажется так.
 Позади меня раздался тихий звон, когда Николай зашевелился в своих наручниках. Было неприятно видеть его в них. Казалось, что мой мир перевернулся с ног на голову, и я не могла понять, какой путь ведет наверх.
— Посмотри на меня, София.
 Я напряглась. Я не могла. Я знала, что заплачу, если сделаю это.
— Мне нужно идти, – начала я. — Я не могу оставаться здесь. Из-за меня у тебя будут неприятности, еще худшие, чем сейчас.
— Ты не обязана выходить замуж за этого старика, – резко крикнул Николай, заставив меня замереть на пороге. — Я не позволю этому случиться.
 Я помедлила у двери, чтобы услышать, что он скажет дальше.
 Он ждал, пока я повернусь, а когда я этого не сделала, вздохнул.
— Ты не одна, lastochka, помни об этом.
 Слова упали в меня, как камни, затыкая болезненные, пустые места внутри. Я кивнула, неловко подхватила поднос, и вышла. Мне нужно было сунуть голову в ведро с ледяной водой и успокоиться. Моя маска безразличия трещала по швам, и я не могла допустить, чтобы кто-нибудь увидел это.
 Без нее я бы долго не протянула в Каса Нера.
Глава 18
Николай
 Я не видел Софию два дня. Это были самые долгие два дня в моей жизни.
 Поскольку у меня было много времени на размышления, я без устали прокручивал в голове ту ночь, когда она пришла ко мне. Это был самый горячий опыт в моей жизни. Моя умная маленькая королева бала все это время оставалась девственницей, и она выбрала меня. Для меня это было более серьезным обязательством, чем клятвы в церкви. Она не призналась мне, но я почувствовал это. Еще я почувствовал ее решимость и потребность. А также все кусочки головоломки, из которых складывалась самая очаровательная женщина, которую я когда-либо встречал.
 Она была напугана своим актом бунта и мужчиной, которого выбрала для этой цели. Я не был удивлен, что она отсутствовала несколько дней. София беспокоилась о своей помолвке. Напрасно. Она не состоится. Я уже решил, что, когда я уеду отсюда, что произойдет очень скоро, София поедет со мной. У нее не было выбора. Она предохранялась? Она определенно не выглядела обеспокоенной этим. Мысль о том, что мое семя может плавать в ней, пуская корни прямо сейчас, чертовски возбуждала. София с круглым животом, привязанная ко мне на всю жизнь? Вот из чего были сделаны мечты.
 Я был один в подвале, без сеансов пыток Сильвио по графику. Я предположил, что здоровяк выдохся. Время слилось в один долгий, утомительный марш. Я спал урывками, мне снилась мать, повешенная поздним вечером, и последнее выражение шока на лице отца, когда он рухнул замертво.
 Мой надломленный и изможденный разум скрипел под тяжестью нескончаемых ужасов жизни.
 Я думал о Кирилле, брате, которого должен был ненавидеть, но не мог. Он отправил меня сюда, но он также подослал и Анджело убедиться, что я не слишком пострадаю из-за этого. Даже когда мой брат и пахан был жесток, он был справедлив. Я гадал, счастлив ли он с Молли, женщиной, которую искал семь лет. Матерью его ребенка. Мой брат всегда был более нормальным, чем я. Менее сломленным. Более надежным. Приятным. Я знал себя, и в мире не было ни одного человека, который мог бы описать меня подобными словами.
 По ощущениям был поздний вечер, когда из коридора донесся шум, заставивший меня резко сесть. Возможно, Антонио Де Санктис придумал новую технику пыток, потому что оставлять меня наедине со своими мыслями было изобретательно. Изоляция причиняла боль больше, чем побои.
 В комнату вошла пожилая женщина, держа в руках поднос с едой. На вид ей было около шестидесяти, у нее были темные волосы с проседью и фартук, удобно обернутый вокруг живота. Она посмотрела на меня с подозрением.
— Только без глупостей, или я могу сделать так, что очищать твою рану будет очень больно.
— Да, мэм, – съязвил я, не в силах спорить с властной энергией, исходящей от такого миниатюрного человека.
 Она сузила на меня глаза.
— И не подлизывайся. Я все слышала о тебе и твоих дьявольских чарах, Николай Чернов, – сказала она и посмотрела на меня так, словно я мог попытаться соблазнить ее прямо здесь и сейчас.
— Моих дьявольских чарах? Ну и ну, должен сказать, что это приятная передышка от репутации испорченного безумца.
— Да, но какая репутация более достойна, вот в чем вопрос? Я Кармелла, здешняя экономка. Я не медсестра, так что не жалуйся на мое лечение, – строго сказала она.
 Я ухмыльнулся ей.
— Я бы не посмел.
 Кармелла пристально посмотрела на меня, а затем коротко кивнула.
— София, принеси аптечку.
 Возбуждение пронзило меня при появлении в дверном проеме знакомой фигуры. Я уставился на объект своей растущей одержимости и на этот раз в моей улыбке не было ничего фальшивого или натянутого.
— Рад тебя видеть. Если бы знал, что ты придешь, я бы испек пирог, – сказал я ей.
— Никаких шуток! – Кармелла отругала меня и шлепнула по запястью, словно я был непослушным школьником.
 Я перевел взгляд на нее, мое веселье по поводу ее присутствия уменьшилось. Я хотел Софию полностью в своем распоряжении.
— Не дергайся, или мы оставим твои раны гноиться. Здесь заражение, – обвинила она, указывая на мое запястье и сверля меня взглядом, как будто это была моя вина. — Мы почистим его. София, принеси йод.
— Йод? Это старая школа, Кармелла, – пробормотал я, наблюдая, как она готовится обильно смазать мои связанные руки жгучим дезинфицирующим средством. Я бесчисленное количество раз подвергался этой процедуре, но у меня было предчувствие, что Кармелла будет еще более грубой нянькой, чем я был для себя в прошлом.
 Я наклонился вперед, и она засуетилась позади меня в узком пространстве, где наручники позволили мне сдвинуться на несколько сантиметров. София стояла сбоку, избегая моего взгляда. Я прожег дыру в ее покрасневшей щеке, желая оказаться ближе.
— Я скучал по твоим визитам, королева бала, – пробормотал я.
 Ее щеки запылали. Темные глаза стали огромными и метнулись к Кармелле, а затем обратно ко мне. Моя суровая медсестра громко напевала что-то себе под нос, давая мне возможность пошептаться с Софией.
— Я уже начал думать, что ты забыла обо мне.
 Она тихо фыркнула. Даже фырканье Софии было элегантным. По другому и быть не могло. Это было в ее костях.
— Как будто кто-то может забыть о тебе. Ты слишком опасен.
— Но незабываемый? Приму это как комплимент. Мне нравится мысль о том, что меня нельзя забыть.
 Она закатила глаза, ее напряжение немного спало, когда она втянулась в подшучивание, которые всегда было естественным между нами.
— Мой отец сейчас в Атлантик-Сити. Он вернется на следующей неделе.
— То есть ты хочешь сказать, что это место в нашем полном распоряжении?
 Она раздраженно покачала головой.
— Сильвио только что вернулся. Он будет здесь со своим отцом, Франко. Моим дядей.
— Ты близка со своим дядей?
 Она тут же замотала головой.