Злобный король

— Добро пожаловать в ад.
Глава 11
Николай
 С момента, когда я был мальчишкой, оторванным от родины всемогущим и безразличным отцом, мы с матерью жили в хижине в лесах Пенсильвании. Хотя «хижина» было неправильным словом для обозначения огромного особняка из дерева, в котором он нас поселил. Но, несмотря на количество пустых комнат и современные удобства, моя мать, Ирина, поняла, чем он был на самом деле. Клеткой.
  
 До меня не доходило, что мы – пленники Виктора Чернова, пока однажды я не вернулся домой после игры в лесу и не обнаружил мать, раскачивающуюся на поручне душа. Она любила говорить мне: «Нико, лучше умереть, чем ничего не делать».
 В тот день я узнал, что иногда умереть – значит сделать что-то.
 С тех пор я жил во тьме. Нелегко было узнать в детстве, что единственный человек в мире, которого ты любил, не против тебя бросить. Еще труднее было смириться с тем, что ты не стоишь того, чтобы за тебя держаться. В конечном итоге – или, в моем случае, с самого начала – я понял, что каждый человек одинок. Полагаю, я опередил большинство других людей, поскольку научился этому так рано.
 После ее смерти я долго бродил в лесу. Я спал под голым небом, и только звезды были моими спутниками, пока Виктор не послал за мной своих людей, чтобы я присоединился к нему в Нью-Йорке. Дни невинности и звездного, нетронутого неба закончились для меня к пятнадцати годам. Я никогда не верну их обратно.
 Запах подвала был первым, что я почувствовал, когда медленно вынырнул из темного озера беспамятства. Сырые камни и гниль. Место, полное земных, скрытых вещей, а теперь, похоже, и мой новый дом. Запястья горели в тех местах, где они были связаны, а пол подо мной промерз.
 Предыдущие события всплыли в памяти. Это было несколько часов назад или прошли дни? Я понятия не имел. Все было туманно.
 Одно воспоминание вернулось быстрее других. Вид Софии, падающей с пожарной лестницы, и ужас, охвативший меня. Я не испытывал ничего подобного с тех пор, как вернулся домой из леса и обнаружил тело матери, свисающее с поручня душевой кабины. В тот день закончилось мое детство.
 Я подергал руками в стяжках, когда рядом со мной заскрежетали ботинки по твердому бетону.
 Я был не один.
— Bravo. Он просыпается, – раздался глубокий голос сбоку от меня.
— Слишком быстро. У него есть устойчивость к успокоительному, – ответил другой мужской голос, на этот раз более твердый.
 Я попытался моргнуть, и тут почувствовал это. Повязка была прижата к моим глазам и давила на веки. Из-за углов пробивался тусклый свет, но это было все, что я мог разглядеть. Мне было не привыкать к тому, что меня связывали и увозили в какую-то адскую дыру. Я сделал на этом карьеру.
 Очевидно, Антонио извлек урок из своей ошибки и на этот раз не стал рисковать.
 Передо мной послышалось шарканье. Двое мужчин, которые скоро умрут, весело обсуждали, что со мной будет. Точно. Теперь я вспомнил. Это были люди Де Санктиса, и они связали меня, как индейку на День благодарения. Несомненно, я их разозлил своим побегом.
 Резкий удар пришелся мне в бок, и я стиснул зубы.
 До меня донесся смешок.
— Тебе больно, свинья из братвы? Хочешь о чем-то спросить?
— Да, у кого-нибудь из вас есть сигарета?
 Мой наглый вопрос был встречен возмущенным молчанием, а затем удары начались снова.
 Когда пара лакеев устали, они разразились радостным смехом, испытывая кайф от пролития крови другого человека. Связанного и беззащитного.
— Это только начало. Мы вернемся позже, – проворчал один из них.
 Я решил называть их Идиот Один и Идиот Два.
— Когда Сильвио доберется до тебя, ты пожалеешь, что твой брат не убил тебя, а отдал нам.
 Сильвио Де Санктис. Человек, который поставил на Софию и проиграл ее мне. Я долго ждал повода прикончить этого ублюдка. Похоже, скоро я его получу.
 Идиот Один снова пнул меня, а Идиот Два рассмеялся. Я сдеру с них кожу заживо, прежде чем избавлю от мучений, решил я, падая на бетон и сильно ударяясь головой. Следующий удар отправил меня обратно в темную кроличью нору.
19 лет
 С тех пор как я переехал в Бруклин, чтобы узнать о семейном бизнесе, и познакомился со своим сводным братом, я никогда не был таким рассеянным. После смерти Ирины я не испытывал ничего, кроме гнева, ни к одному человеку в своей жизни. Начиная с брата Кирилла, моего напарника по кровавому алтарю обучения Виктора на складе на Брайтон-Бич, и заканчивая самим Виктором. Я быстро понял, что непредсказуемое поведение дает мне преимущество. Люди неизбежно недооценивали меня, и мне нравилось это. Я не хотел, чтобы кто-то видел настоящего меня под маской клоуна-психопата, которую я носил, чтобы выжить в Братве. Ну, раньше не хотел. До нее. Софии Де Санктис.
 Она была другой. Она отвлекала. Я должен был забыть ее.
 Вместо этого я наблюдал за ней.
 Я снова оказался возле ее школы, наблюдая, как она спускается по лестнице в своей маленькой школьной форме, а ее черные волосы рассыпаются по плечам. Ее телохранитель плелся следом. Ему повезло, что он даже не взглянул на ее задницу, когда она засовывала свое миниатюрное тело в пуленепробиваемый внедорожник и ставила туда тяжелый рюкзак с книгами. Если бы он это сделал, то лишился бы глаз.
 София Де Санктис была моей.
 Прошло две недели с тех пор, как я загнал ее в угол в спортзале. Это было рискованно. Нас могли легко обнаружить, и Виктор не обрадовался бы, если бы итальянская мафия в Нью-Йорке объявила войну Братве. И все же я не мог остановить себя. Она манила меня, как чертова сирена. Теперь, когда я попробовал ее на вкус, стало только хуже. Я до сих пор помнил ощущение ее кожи на своей, ее зубы на моей губе, ее дрожь и трепетное символическое сопротивление.
 Я стал одержимым мужчиной, которому было суждено следовать за ней, наблюдая издалека, пока я не придумаю, как мне ее заполучить и удержать.
 Я поехал за ними в центр города, в дорогой торговый район. София и ее подруга зашли в дизайнерский магазин, а ее бесполезный телохранитель остался за дверью. Я уже собирался сделать шаг в сторону задней двери, когда подъехала еще одна машина. Сильвио вышел и поправил костюм на своем тучном животе, после чего направился в магазин. Своих телохранителей он тоже оставил снаружи.
 Темное предвкушение охватило меня. Я ждал момента, чтобы преподать этому ублюдку урок, и теперь мое время пришло.
 Я обогнул здание, поднялся по служебному входу и запрыгнул на задний пожарный выход соседнего здания, чтобы преодолеть стену вокруг задней части магазина. Пожарный выход был подперт стулом. Люди были глупцами в вопросах безопасности. Это была универсальная истина. Как и в случае с раком, люди думали, что случайные акты насилия случаются только с другими, с теми несчастными, которых показывают в новостях, но никак не с ними. Каждый считал себя неуязвимым, пока не встречал кого-то, кто учил его обратному. За свое недолгое пребывание на земле я успел стать весьма результативным учителем.
 Проскользнув в дверь, я двинулся по белому коридору, как призрак в черном, замышляющий убийство.
 Одна из раздевалок была занята. Когда я выглянул из-за угла зала, к ней подошел Сильвио.
 Он громко постучал костяшками пальцев, как будто у того, кто внутри, были проблемы со слухом. Либо это, либо он просто был очень назойливым.
— София, впусти меня. Нам нужно поговорить, – сказал он тоном, который, должно быть, казался ему властным.
 Он выпятил грудь, пытаясь выглядеть важным. Ебаный неудачник.
— Я только переоденусь, – донесся из раздевалки голос Софии.
— Все в порядке, просто впусти меня, – вспылил Сильвио.
 От его слов в моих венах забурлил гнев. Ублюдок.
 Я почувствовал ее нерешительность, но затем дверь открылась. Разумеется. София Де Санктис была хорошей маленькой девочкой со всеми, кроме меня. Прекрасно. Мне это нравилось. Извиваясь в моих руках, она на мгновение показала свое настоящее «я», в котором не было ничего услужливого или благовоспитанного. Меня не интересовало ее притворство. Мне нужна была настоящая она, та, которую она прятала, чтобы выжить в своей патриархальной семье.