Измена. Как я не заметила раньше? (СИ)

— Причём тут секс вообще?
— То есть⁈ — моему возмущению не было предела, — Ты трахался с ней не потому, что хотел трахаться? А потому, что она, глотая ещё и стихи рассказать может⁈ Это насколько надо быть тупым, чтобы говорить мне, что ты изменил не потому, что хотел трахаться. А ради чего ещё любовниц заводят⁈ Поговорить? Поговорить ты и с друзьями можешь. Или с ними ты тоже трахаешься?
— Я пошёл к ней не чтобы потрахаться, а, чтобы себя почувствовать мужиком, наконец!
— А что, тебе врач в детстве не объяснил, что у тебя не вагина, а член между ног? Чтобы почувствовать себя мужчиной, надо любовницу отыметь?
— Я же сказал, ты не поймёшь.
— А что я обязана понять? Что? Что такого секретного и супер важного между вами там произошло помимо того, что ты ей вставлял в рот? Ещё куда?
— Да как ты вообще узнала?
— Потому, что, когда у твоей подружки свободен рот, она уж очень болтлива!
— Да, между нами было всё! Всё, что я хотел!
Его слова и тон заставили меня снова впасть в ступор. Словно бы он заявлял, что у него совсем не было иного выбора. И знаете, я поверила, я поддалась. Потому, что только подумать, почувствовала вину.
Я же его жена, и не дала ему то и так, как он хотел. Это я виновата в том, что он не получал в браке желаемого. Это я какая-то не такая, я поступила по отношению к нему неправильно. Из-за моих табу он мне изменил, и теперь мы оба в этой ситуации…
Но что-то мне подсказывало, что это не правда. Что я обвиняю себя в том, в чём не виновата. Ну или, хотя бы не в той же мере.
— Ты теперь меня обвиняешь? — с возмущением прямо спросила я. — Это я виновата в том, что ты изменил⁈
— Да, я хотел попробовать!
— А меня почему не попросил⁈ — резонно поинтересовалась я.
— Потому, что ты моя жена…
После его ответа я совсем потерялась. В смысле, я не просил тебя о том, что хотел, потому, что ты моя жена?
— … И потому, что тебя я люблю! А она — никто! Просто вещь на один раз!
— Что за больная извращённая у тебя логика?.. — снова сжалась я.
Мне казалось, что в мою голову пытаются впихнуть сущий какую-то больную фантазию, выставляя её реальностью и тем самым, подменяя понятия. Будто я смотрю на экране какой-то совершенно алогичный фильм, в сюжете которого ты не понимаешь ничего, пытаешься структурировать увиденное, чтобы связать всё вместе логически, но режиссер всё равно тебе этого не даст сделать. Сталкиваясь с подобным, непреодолимым, чувствуешь свою дикую беспомощность.
— … Ты пытаешься меня убедить в том, что твоя измена — это твоя ко мне любовь? Ты сумасшедший? Что в твоей голове? — словно бы пытаясь вытряхнуть только что услышанное, я затрясла своей. Как это называют, газлайтинг?
— Потому, что я хотел потрахаться так, как любимую женщину не трахают!
— Только любимую женщину и надо трахать! — я закричала слишком, даже оглушительно громко и высоко.
— Как⁈ Тебя я люблю и уважаю! Я не смог бы с тобой сделать того же, что и с ней!
— Любишь настолько, что пошёл мне изменять⁈
Представляете, теперь в ступор впал он. Казалось, сейчас он услышал совершенно неочевидную для него вещь. Словно на уроке алгебры тебе дают задачку. Ты пыжешься, решаешь, применяешь, как ты считаешь, самые правильные формулы. А в итоге, у тебя получается двадцать арбузов, а тебя просили высчитать площадь фигуры.
Ну как? Как можно было в своей логике дойти до того, что измена является проявлением любви? Хотя, любви к самому себе — вполне объяснимо!
Или же, он просто желает найти себе оправдание? Цель же благородная — не обидеть любимую жену в сексе!
— Если бы я могла и тебя, и её убила бы! — сейчас я уже немного остыла, поэтому сыпала пустыми угрозами. — Я никогда не поверю в то, что ты к ней ничего не испытал. Такого не бывает! — наступала я, — Ни у одного мужика член без причины не поднимается. Она же тебя не насиловала? — я подошла совсем близко, заглядывая в виноватое лицо мужа, — Я поняла, почему не я. Но, ведь, и не кто-то иной. Почему она?
  
Глава 6
  
Почему она?
 
* * *
Тремя месяцами ранее
— Какие люди! — восклицал Павел, завидев старого друга у браной стойки.
Константин помахал ему в ответ.
Подсев, Павел оглядел бывшего сокурсника с головы до ног и заключил:
— А жизнь тебя потаскала.
Константин не стал комментировать выпад в свою сторону, хотя на языке уже крутились колкие остроты. Он помнил, что приятельские отношения с работающим в крупной компании Павлом могут дать и ему какое-то преимущество.
Константин молча кивнул и отхлебнул пиво.
— Давай чего покрепче! «Спокойной ночи, малыши» давно закончились, — смеялся Павел, заказывая у бармена целую бутылку.
— Я воздержусь, — вежливо отказался Костя.
— Да не бойся, угощаю, — ударил его по плечу Павел.
Константина ещё в студенческие годы раздражала манера Павла вторгаться в чужое пространство, притом с бубнами и плясками. Но стерпел и это.
По залу спортбара прокатились радостные возгласы.
— Эх, не успел поставить, — сожалел Павел. — А ты?
— Я проигрывал три раза, — усмехнулся Костя, — поэтому понял, что совсем не азартный человек.
— Не азартный понял бы уже с первого, — засмеялся Павел.
Спорить Костя опять не стал. Что взять с тупоголового быдла, который пробился только благодаря богатенькому папе и воле случая? Никогда таким людям не понять, как тяжело остальным. Павлу не приходилось прежде, и не придётся выгрызать себе место под солнцем. А вот Костя…
Вместе они вспомнили студенческие годы. Больше всего вспоминал, конечно, Павел, особое внимание уделяя неудачным историям, главным героем в которых был Костя или кто-то иной. О себе же он подобное предпочитал умалчивать, хотя Костя помнил, как друг, которого оным можно было бы назвать с натяжкой, например, хвастался о том, как «подцепил» двух мулаток, а вместе с ними и что-то ещё. Лечился долго, однако, это ему не мешало заразить ещё с десяток доверчивых девушек.
А главное, что запомнил Костя, что делал Павел это почти что намеренно, поскольку очень не любил секс в презервативе, и потому, надевал его лишь в самом начале, незаметно снимая в процессе.
Естественно, о девушках Павел даже не думал. К женщинам он вообще относился не то что бы с уважением, скорее, как к приятному имуществу. И то, лишь на короткий период. Даже, когда была у него девушка, а потом вторая, он всё равно находил время удовлетворить и других.
Ни одна из них такого отношения к себе не выдерживала, хотя и могли находиться с ним в отношениях месяцами и годами. А почему? Всё надеялись стать той одной единственной и неповторимой.
Но, поскольку Костя знал всё из уст самого Павла, то считал самыми разумными тех из девушек, кто с самого начала шли в отношения с Павлом исключительно ради статуса и его денег. Тогда происходил, можно сказать, равный обмен.
Такие люди, как Павел, по мнению Кости, не могли измениться, потому, что и Павел к этому желанием не горел. Его всё устраивало. Более того, он не раз старался склонить к тому же самому и Костю, и всякого иного, с кем только заговаривал.
Но Костя никогда и не думал изменить Лене. До неё у него, конечно, были девушки, хотя он не мог назвать свою сексуальную жизнь ранней, но всё это было не то. Одно дело просто секс, и совсем другое — секс с любимой женщиной. В глубине души он надеялся, что Лена думает точно так же и никогда ему не изменит, но всё равно глушил этот страх, потому, как чувствовал свою несостоятельность.
Ощущал он её не только в сексе, за столько лет совместной жизни, он уже доподлинно мог отличить, удалось ли ему доставить жене удовольствие на самом деле, либо же она просто не захотела его расстраивать, решила подбодрить. В одной из ссор Лена даже напрямую ему сказала о том, что симулирует, лишь бы он быстрее кончил, и она могла уснуть.
Правду ли она говорила? Позже Лена сказала, что нет, что выдумала, лишь бы уколоть его побольнее. Но, разве в эмоциях мы не говорим правду? Хотя бы ту, что зарыта глубоко внутри, даже от нас самих?