Измена. Как я не заметила раньше? (СИ)

— Лена, — склонившись, испуганно смотрел мне в лицо Костя. — Ленусик, ты чего? Не пугай меня так. Тебе плохо? Чего случилось?
В этот момент я усомнилась в словах Катьки. Ну как! Ну не мог мой Костя… Точно не мог! Вы только посмотрите на то как он перепуган! Как он беспокоится обо мне.
Горло сдавило, а к глазам подступили слёзы.
— Ленуська, — обнял меня Костя.
Я крепко обняла его в ответ, разревевшись.
Пальцы снова заломило. Наверно, через футболку я впилась ему ногтями в кожу.
Но он ничего не сказал, даже не попросил ослабить хватку.
Такой тёплый и родной.
Знакомый, самый узнаваемый запах.
Нет, не мог.
Слишком родной. Катька всё напутала!
Ну подумаешь, какая-то её знакомая видела похожего на моего Костю мужчину. Мало ли таких же? Он же не паспорт ей предъявлял.
Нет, она говорила про кого-то другого. С той шалавой ушёл не мой муж! Они ошиблись! Изменили не мне! Да и кто вообще говорит об измене? Может, те люди были парой, и никаких измен вовсе не происходило?
Ну вот только начали встречаться или решили поиграть в любовников…
Насмотрятся своих сериалов и ток-шоу, а потом начинают в каждом человеке искать изменщиков и маньяков. А у людей из-за этого чуть брак не рушится!
Не мог! Не он!
Я ещё сильнее вжималась в мужа, совсем не имея возможности остановить прорывающийся голос, а рыдала на навзрыд.
Если бы я могла, я сейчас же начала просить у него прощения. Он хороший человек! А я… А я поверила какой-то знакомой моей не очень хорошей подруги.
И во что поверила? В то, что она увидела, как, якобы Костя пришёл к ним в офис забрать её коллегу. А на следующий день та рассказывала, какой классный она сделала горловой минет. Да я бы в жизни в такое не поверила!
Москва — город огромный! Мало ли схожих людей. И уж точно, наша родная за столько лет Москва, не допустила бы, чтобы мой муж мне изменил. Она же всё знает!
Да и видела эта самая знакомая, с её слов, Костю дважды. В офисе, а потом на нашей общей фотографии с Катькой.
В тот день мы сидели в баре, обмывая новую Катькину должность. Всего пара бокалов пива, но все трое были немного выпившими.
О какой достоверности может идти речь?
Нет. Конечно нет.
Я продолжала и продолжала отрицать. Клянусь, я бы делала это и дольше. Но, когда моя хватка ослабла, Костя, снова обходя собаку, принёс мне попить.
В одной руке я держала морду пса, которую он доверительно положил мне на ладонь. Второй я отпивала из кружки. Так, глядя в большие любящие глаза, я успокаивалась.
Костя взял мой пакет с МРТ и достал оттуда заключение и прочие документы.
— Так всё же нормально, — посмотрев на меня, с облегчением улыбнулся он.
— Да, Павел Викторович сказал, что просто фиброаденома.
— Ну так отлично! Отметим! — пообещал муж. — А плакала-то чего? От радости? — кладя листы на стол, смеялся Костя, кажется, также, как и я, от перенесённого стресса.
— Да! Надо отметить! Только Катьку с собой не возьмём, — нервно смеялась и я. Вы не представляете, какой камень сейчас упал с моих плеч. Мне казалось, что я была подобна мифическому Атланту, которого, наконец, освободили от его участи.
— Так, а чего?
— Да надумает всякого!
— Ладно, раздевайся. Есть будешь? Погрею.
— Спасибо! — как ненормальная улыбалась я.
Всё было отлично. Но когда я стала приводить себя в порядок, почему-то в груди опять начал нарастать ком.
Я переоделась и умылась.
А что, если он меня обманул? Да и с чего я взяла, что Катька неправа? Уж она-то, наверно, с её характером, выпытала у той знакомой все подробности вплоть до количества и рисунка из родинок у Кости на лице.
Сначала я решила снова заглянуть в сообщения, чтобы перечитать нашу с ней переписку. Но, рука не поднялась даже коснуться телефона.
Я до ужаса боялась пережить весь этот кошмар снова. Сейчас же всё хорошо! Чего мне ещё надо?
Однако, как назло начали вспоминаться наши ссоры, даже мелкие, желая найти в них хоть малый звоночек или целый красный флаг!
По словам Кати, измена произошла месяц назад. Что было тогда? Поменялось ли что-то? Нет. Точнее, не в худшую сторону. Напротив, Костя впервые за долгое время подарил мне цветы. Помню, мы тогда еще немного повздорили о том, что сейчас это лишние траты. Но он уверял меня, что хочет радовать просто так. И что я этого заслуживаю.
 
Ссоры… Ну они случались и раньше. Скорее, не нормой стало бы их отсутствие.
Правда, в ссорах он стал каким-то другим. Не могу объяснить, что именно в нём поменялось. Чувствую.
Ну, более внимательным стал, заботливым. Потом, было, что вовсе со мной два вечера говорить не хотел, как-то сторонился. Но я списала всё на его занятость. Или на проблемы с клиентами.
Да и мне самой было не до выяснений. Тогда я ещё и болела. А ему пришлось за мной ухаживать.
Но это же не показатель.
Говорят, женщины чувствуют подобное. Но я не чувствовала. Прошло мало времени? Не хотела чувствовать? Или просто сейчас себе надумываю?
Не в состоянии с собой сладить, я всё же заглянула на кухню.
Костя совсем обычно переворачивал на сковородке котлеты и помешивал пюре.
Люблю немного поджаренное пюре с репчатым луком. Помню, и котлеты он купил сам, когда я сказала, что давно их не ела.
— Кость, — каким-то чужим, взволнованным, высоким голосом позвала я.
— М? — не отворачиваясь от сковороды откликнулся он.
— А ты читал моё сообщение? — не находя себе места, я села за стол.
— Какое? — заинтересованно спросил муж.
— Да так, спросила, правда ли это?
— Чего правда? — откусывая кусок хлеба, повернулся ко мне Костя. Он и правда не понимал.
Вот дура, надумала.
— Да ничего. Надумала я. Приснилось?
— Чего приснилось?
Опять его манера допытывать меня до самой правды.
— Что ты мне изменил. — не знаю зачем, но я внимательно следила за его реакцией.
Костя снова издал нервный смешок, засовывая остаток куска в рот и поворачиваясь к плите.
Какой-то не его нервный смешок.
— Ну приснится. Чего снам верить. — прокомментировал муж.
Почему-то, наверно из-за усилившихся сомнений, я решила задать следующий вопрос:
— И как долго?
Мой голос теперь прозвучал неестественно низко.
Костя не ответил.
Я повторила:
— Как долго?
… Почему он не отвечает?
  
Глава 5
 
За что?
 
До меня донеслось:
— Я с собакой ещё не выходил. Пойду, погуляю. — Костя выключил огонь и тут же вышел.
Знаете, именно в этот момент я и захотела что-то с собой сделать. Оставшись одна в квартире и, вдруг лишившись того, на кого должен был быть направлен мой гнев. Он ушёл, захлопнув стальную дверь. А я так и осталась сидеть на табурете в кухне.
Это второй раз за сегодня, когда у меня наступило оцепенение. Его слова: «Да, это правда», только сейчас докатились до меня эхом, когда спасительный звон в ушах стих.
— Это правда… — повторила я. — Это… Правда?
В груди почему-то стало так больно и обидно, точно так же как в детстве, когда происходило что-то неимоверно несправедливое.
Я скуксилась подобно маленькой девочке, которой когда-то была, и заплакала.
Вначале практически бесшумно, потому, что не могла вздохнуть. Грудь сдавило.
Я даже пару раз ударила себя, чтобы наконец задышать. И вот тогда, как кричит новорожденный, раскрыв лёгкие, закричала и я.
Думаю, соседи слышали, возможно и перепугались. Но это был мой вопль отчаяния. Надеюсь, они понимают.
Это у них всё хорошо. Кто-то из них ушёл на работу и учёбу, другие отдыхали перед телевизором или за каким-то хобби… Может, и любили друг друга. А я…
А у меня жизнь кончилась.
Всё.
…
…
Не знаю, сколько прошло времени. Я сползла на пол и упёрлась в него руками, желая, как мне казалось, голыми пальцами смять линолеум и доски.