А потом он убил меня

Конечно, я не полная идиотка и миллион раз спрашивала себя, сколько еще это будет продолжаться. Но какой смысл терзаться? Джим здесь, мы счастливы. Зачем портить лучшие годы жизни тревогами о будущем, которое, может, даже не наступит?
Начинается дождь и возвращает меня к реальности. Джим все еще стоит у банкомата, а я озираюсь по сторонам, оглядывая окрестности. Вечер, но движение еще достаточно плотное, народу тоже хватает, и весь этот народ вокруг начинает суетиться, ища укрытие. Рядом со мной застекленная автобусная остановка; я устремляюсь туда, чтобы спрятаться, и тут вижу ее — правда, лишь мельком, но ошибка исключается. Вот она смотрит на меня, а вот уже исчезла, и в следующий миг мне остается только таращиться на собственное отражение.
Я застываю на месте, ожидая, когда спадет приступ тревоги, и увещевая себя: «Тебе, Эмма, вечно мерещатся призраки. Беатрис тут нет. Ты попросту увидела свое отражение. И сама это знаешь». Да только ничего я не знаю, потому что такое происходит не в первый раз. Вообще-то, Беатрис является мне все чаще и чаще. «Ну нет, вовсе она тебе не является. Она умерла почти два года назад. Не сходи с ума».
В результате я не ныряю под крышу остановки, а лишь снова плотнее кутаюсь в пальто и стою у кромки тротуара, выискивая взглядом такси. Может, нужно обратиться к специалистам? Вдруг мои видения — признак надвигающегося нервного срыва? Но как такое возможно, если у меня все прекрасно, я счастлива или, во всяком случае, далеко не несчастна?
Вдалеке я замечаю такси, но прежде, чем успеваю его подозвать, ощущаю у себя за спиной нечто. Сперва это просто движение воздуха. Должно быть, Джим вернулся, приходит мне в голову, я хочу обернуться, но не успеваю: меня сильно толкают в спину. Я начинаю какую-то фразу, и вдруг визжат шины, кто-то кричит, и вот я уже на дороге, лежу лицом вниз на проезжей части, щека прижата к асфальту, а голова взрывается болью. Прежде чем глаза у меня закрываются, всего в дюйме от лица я вижу автомобильное колесо. Пытаюсь поднять голову, но пронзающая череп боль меня останавливает, и все вокруг чернеет.
  
ГЛАВА 3
 
— Дорогая, прости, но мне нужна помощь. У тебя найдется время кое-что для меня сделать?
Время — единственное, чего у меня теперь в избытке, но собираюсь ли я признаваться в этом Джиму? Категорически нет. Для него у меня столько забот, что и вздохнуть-то некогда. И якобы я так занята профессиональными делами, что буквально сбиваюсь с ног.
— Я… у меня встреча с Фрэнки. А что ты хотел, милый?
Никакой встречи с Фрэнки не предполагается. И ни с кем другим тоже. Я весь день брожу по комнатам нашей квартиры, изнывая от скуки. Так что я выполню поручение Джима хотя бы ради того, чтобы просто отвлечься. Но мне не хочется, чтобы он знал о глубине моего одиночества. Джиму не нравятся нытики.
— Да просто я идиот, вот и все. Забыл с утра забрать из химчистки пиджак, а если не добуду его к вечеру, останусь в одной рубашке с коротким рукавом, — ухмыляется Джим.
— А знаешь, на самом деле ты в ней неплохо выглядишь, — смеюсь я.
— Ты что, заигрываешь со мной?
— Да ни за что!
Но Джиму некогда перешучиваться, у него дела. Как же иначе! Он всегда занят. С утра до вечера изо дня в день у него куча очень важной работы. А сегодня — особенно, ведь мы идем на очень ответственное мероприятие, где «Форум» будет проводить презентацию своей новой программы или вроде того. Поэтому, даже не улыбнувшись в ответ, Джим говорит:
— Серьезно, Эм, сможешь меня выручить?
Я смогу.
— Конечно, любимый, привезу тебе другой пиджак. Темно-синий устроит?
— Нет, лучше заскочи в химчистку. Я сдавал смокинг с атласными лацканами, он-то мне сегодня и нужен.
— Ясно, но почему бы тебе просто не позвонить туда? Пусть его доставят. Или, если тебе совсем некогда, я позвоню, хочешь? — Я уже предвкушаю новую задачу; на телефонные переговоры уйдет… дайте-ка прикинуть… десять, а то и целых пятнадцать минут.
— Я уже звонил. Они не могут организовать доставку к нужному времени. Но если ты слишком занята, не переживай. Разберусь сам.
 
— Ой, не глупи, я все сделаю.
— Уверена?
— Конечно.
— Квитанция, думаю, на столике у входной двери. А химчистка неподалеку от «Форума».
— Ага, поняла, значит, не та, что на Третьей авеню. Заеду туда по дороге.
— Спасибо, дорогая. Ты меня просто спасаешь.
Я смеюсь. Мне нравится делать для Джима всякие мелочи.
* * *
В химчистке очередь. Разодетая в пух и прах, я чувствую себя глупо в своем гламурном наряде. Может, нужно было заехать за пиджаком пораньше, но ведь химчистка как раз по дороге: мы с Джимом встречаемся в «Форуме», чтобы вместе поехать в павильон «Кэпитал», где пройдет мероприятие. Вот чем заполнены нынче мои дни. Та еще работенка. Принимать решения очень сложно: слишком много переменных. Приходится гадать, есть ли у меня время на очередное дело или лучше подождать, пока оно само собой рассосется? В итоге я не делаю вообще ничего.
Мой мозгоправ говорит, что всему виной тот несчастный случай в годовщину свадьбы, но я стараюсь о нем не вспоминать. Конечно, когда удается. С тех пор прошло несколько месяцев, и шрам над глазом почти не заметен. А больше никаких следов и не осталось. И я теперь зачесываю волосы на левую сторону, так что по большей части шрама даже не видно. А ведь я могла умереть. И почти умерла. Так мне сказали в больнице, когда я пришла в сознание. По словам врачей, мне невероятно повезло, что тот мотоцикл повело на мокром асфальте. Его занесло в сторону автобуса, который в результате с визгом остановился в нескольких дюймах от моей головы. Мотоциклист отделался несколькими царапинами. Ему тоже повезло — наверное, даже больше, чем мне.
Придя в себя, я первым делом спросила у Джима:
— Ты видел его? Схватил?
— Эмма, любовь моя, успокойся.
— Ты его поймал?
— Кого?
— Того мужика, который меня толкнул! То есть мне кажется, что это был мужик. — Или призрак. — Кто-то меня толкнул, Джим. Ты видел?
Мы обсуждали тот инцидент раз сто: «Неужели ты ничего не заметил? Меня толкнули, ну как ты мог не заметить, Джим!»
Но он всегда говорил, что не смотрел в мою сторону. Шел обратно от банкомата и, наверное, отвлекся. По словам мужа, он видел, как я падаю, и пытался меня подхватить, но не успел, к тому же вокруг суетилось слишком много народу, все прятались от дождя, ловили такси (в точности как я), и даже если меня толкнули, Джим вполне мог ничего не заметить. Но вообще-то он мне не верит. И неважно, сколько раз я уверяла, что точно знаю, как было дело. Он считает, что у меня все перепуталось, поскольку я ударилась головой, а потом навоображала всяких ужасов.
— Но ты видел, как я упала? — в бесчисленный раз спрашиваю я, вглядываясь в лицо мужа и пытаясь не выдать разочарования.
— Да. Хотя не совсем: вот ты была, и вот тебя уже нету! Я ведь не присматривался, Эмма. Шел дождь, кругом люди бегали.
Вначале я была одержима этим вопросом. Я вновь и вновь прокручивала в голове те несколько секунд, по истечении которых оказалась на асфальте посреди проезжей части. Закрывала глаза и припоминала ощущения: движение воздуха за спиной, толчок, падение. Сперва мне удавалось почти физически ощутить, как это происходило, но время шло, и вспоминать стало бессмысленно. Может, я и правда все выдумала. Не исключено, что я действительно была в шоке и сознание у меня помутилось. Или я просто оступилась и упала. Я уже больше ни в чем не уверена. Потом я вообще перестала думать на эту тему, за исключением тех случаев, когда замечала тонкий шрам над глазом.
— Я могу вам помочь?
А вот и еще одно последствие падения. Я стала рассеянной, постоянно витаю в облаках и лишь с третьего раза замечаю, когда ко мне обращаются.
— Да, извините, вот. — Я вручаю сотруднице химчистки квитанцию и ставлю сумку на стойку.
Служащая возвращается с пиджаком в защитном полиэтиленовом чехле и аккуратно кладет рядом с моей сумкой, а я тем временем роюсь в кошельке.