Наследство мага (СИ)

— Дальше мне почти все понятно. Только не многовато ли он волшебников нашел? Или они были с нашим Орденом связаны?
— Людей, обладающих Силой, больше, чем ты думаешь. У многих, даже сильных, внешне она не проявляется. Мастер-Лорд Айвенор тому пример. А Болвин эту Силу чувствовал, подходил к таким людям… Ну, дальше понятно.
— Может, мне стоит таких же людей поискать?
— А зачем? Башни полны, заклинателей тоже хватает. Вот, если встретишь кого, сравнимого с Болвином или с Калши, тогда — да. А иначе… Мы считаем, что если Сила не проснулась, то будить ее особого смысла нет.
Шарби неодобрительно хмыкнул.
— Ну, да, Айвенор, покойный, опровергает этот обычай. Но тут случай был особый, исключительный. В наших отчетах он — второй, у кого способности не проявились, с такой-то Силой. Кстати, о Силе. Я хочу приставить к тебе волшебника для охраны. Но, зная о твоей способности, мне пришлось решить трудную задачу. С одной стороны, он должен быть хорошим боевым магом, с другой — он должен быть достаточно слабым, чтобы ты мог чувствовать еще кого-то, кроме него. Есть тут, в столице, один хороший маг. Способностей у него мало, зато реакция превосходная. Те немногие заклинания, которые оказались ему под силу, он применяет замечательно. И все они — боевые. Мастером Дагемару не стать, а вот улучшить свое положение в Ордене он не откажется. Единственное, мысли читать он так и не научился. Но это, наверное, даже к лучшему: нечего посторонним знать секреты Мастер-Лорда Айвенора!
Магистр подмигнул и вышел, оставив Шарби в холодном поту и напряженно смотрящим на сжатые кулаки. Лишь через несколько минут Шарби решил подумать хоть о чем-то. Мастер-Лорд делал свои дела в тайне от Магистра, но одобрил бы Магистр его дела? Или нет? Насколько можно доверять Магистру? Можно ли отдать бумаги Мастер-Лорда ему? Шарби потряс головой: слишком сложно… Все-таки, лучше отдать их Калши. В Башне они сохранятся надежнее. Если они решат отдать все Магистру, сделать это будет легче. Но надо будет подумать еще…
Вдруг Шарби понял, что усыпает: заклинание подействовало. Он успел только лечь, как провалился в глубокий сон. Он не проснулся, когда пришли слуги, вызванные Магистром, раздели его и перенесли в кровать.
Проснувшись ближе к обеду, Шарби наконец-то почувствовал себя хорошо отдохнувшим, тем более что ему никто не докучал. Лайтанион куда-то постоянно ходил, но на все вопросы отвечал в духе «не забивайте себе голову пустяками».
Незадолго до ужина он вернулся в сопровождении высокого молодого человека.
— Лорд, — официальным тоном проговорил советник, — я хочу представить вам Зайниона. Я рекомендую вам принять его в качестве начальника вашей охраны.
Шарби немедленно насторожился.
— Вы хорошо знаете его?
— Он — сын моего хорошего друга, правда, рожденный вне брака… Он не может унаследовать поместье, зато унаследовал ум и силу.
Шарби постарался не выдать своих чувств. Конечно, он понимал, что его будет окружать множество совершенно незнакомых людей со своими помыслами и целями, но одно дело — понимать, и совсем другое — когда это происходит. Если Лайтаниону можно кое в чем доверять, то теперь будут и другие… Началась ли уже охота за бумагами Мастер-Лорда или нет? Может ли этот высокий улыбчивый юноша быть охотником за чужими секретами или нет? Нужно быть очень внимательным и очень осторожным…
— Если вы так высоко его цените, Лайтанион, то я нисколько не возражаю… Я надеюсь, что вы станете хорошим начальником моей охраны, — Шарби был доволен, что в голосе не было дрожи.
— Большое спасибо, Лорд! — воскликнул молодой человек, порывисто опустился на колени и поднес руку Шарби к своим губам.
Шарби удивленно посмотрел на советника.
— А вы же не знаете, Лорд, что это символизирует… Это знак благодарности за благодеяние, которое меняет жизнь к лучшему. Тогда, когда благодетель вовсе не обязан это делать. Есть одна история… Было это во время одной из войн с северянами, когда их основные силы были уже разгромлены, но мелкие банды еще грабили страну. Одна такая банда осадила Великого Лорда в его поместье. Он бы погиб, если бы не один раб, с риском для жизни сумевший пробраться между врагами и предупредивший королевский отряд. Разумеется, он получил и свободу, и вознаграждение, но Великий Лорд вместе с семьей целовали ему руки.
 
— Странно, но я никогда не слышал о таком.
— Ничего странного. Для Великого Лорда это не особенно почетно. Вот об этот и не больно-то говорили.
— А зря. Рабам тоже нужно к чему-то стремиться. Знание, что один из них за подвиги получил и богатство и славу, заставит их следовать хорошему примеру.
— Может быть, Лорд… Я поговорю в Совете… Если Совет согласится, как лучше оповестить всех?
Шарби пожал плечами.
— Никак. Достаточно того, что об этом будут знать несколько торговцев рабами. Не пройдет и пяти лет, как эту историю будет знать каждый раб. Они ее еще приукрасят своей фантазией, увеличив как награду, так и опасности.
— Вы никогда не пожалеете о вашем выборе, Лорд! — дождавшись небольшой паузы в разговоре пообещал Зайнион.
— Обычно начальник охраны знатных особ получает в месяц пятьдесят ауров, необходимую одежду, жилье, стол и компенсацию за поврежденные доспехи и оружие, — сообщил Лайтанион.
Шарби кивнул. Это только кажется, что пятьдесят ауров — деньги небольшие. Практически полное отсутствие расходов означает, что лет через пятнадцать такой вот Зайнион может спокойно купить домик и завести какое-нибудь свое дело. Но хороший охранник вряд ли уйдет с хорошей работы до старости, оставив детям или внукам большую сумму, особенно, если деньги не будут лежать мертвым грузом и их удастся пустить в оборот.
— Мы с Зайнионом подберем хороших охранников, — сказал Лайтанион. — Найдем надежных и умелых.
— Лорд, я пойду готовиться? — спросил Зайнион.
— Идите, — кивнул ему Шарби.
Молодой воин вышел, а Шарби повернулся к Лайтаниону.
— А сколько мне платить вам?
— Люди моего положения, Лорд, работают исключительно за еду!
Шарби молча уставился на советника.
— И что вы на меня так смотрите? Подумайте сами, для родовитого аристократа работать за деньги непристойно. А вот служить кому-то более родовитому или титулованному — честь, как и говорил молодой Лорд Колверин. Само собой, у меня достаточно средств, чтобы прожить соответственно моему званию. Но, так как я буду проводить большую часть своего времени в вашем обществе, Лорд, то и обедать мы будем вместе. Вот и работа за еду!
Шарби рассмеялся.
— Если я договорюсь с бывшей служанкой Мастер-Лорда, то, бьюсь об заклад, вы и не подозреваете, насколько такая плата может быть щедрой!
— Вы только не забывайте, что при дворе тоже любят хорошо поесть, — улыбнулся Лайтанион.
— Они не знают, что такое «хорошо поесть» — заговорщицким шепотом ответил Шарби. — Уж я-то могу сравнивать!
Не прекращая улыбаться, Лайтанион покивал головой.
— Еще, кроме еды, вы можете дарить мне подарки, на день рождения или еще по каким-нибудь поводам. Нередко такими подарками маскируют жалование, но в моем случае нужды в этом нет.
Вдруг он стал серьезным, даже грустным.
— А вот что мне нужно сделать, так это жениться! Есть одна молодая женщина… Будучи при короле, я не имел времени ни на что. А с вами, Лорд, особой работы и нет… Разве что, съездить куда.
— Конечно, Лайтанион! — воскликнул Шарби. — Чего же вы тут сидите? Идите и объясняйтесь с ней!
— Не так быстро, Лорд. Я все-таки человек долга… Вот вас обустроим — и займусь своим обустройством. Если уж она меня три года ждала, то еще один подождет.
Из всех официальных дел остался только аудиенция у Короля. Шарби наконец-то принесли новую парадную одежду. Первое, что он сделал — это прогнал слуг: уж одеться-то самостоятельно он вполне сможет. Затем он скинул с себя одежду, подаренную Колви и внимательно посмотрел на то, что было разложено на столе. Майка, трусы и носки были из толстого шелка. Шарби и в голову не приходило, что из такого дорогого материала можно делать нижнее белье. Он надел удивительно приятное белье и потянулся за штанами. Шарби предпочитал широкий и свободный крой, особенно удобный для вора, но эти штаны сужались внизу почти в обтяжку, хотя сверху и посередине были достаточно просторны. Подкладка из была сделана из шелка. Мальчик вздохнул, одел их на себя и взял нечто среднее между кафтаном и курткой: похоже на куртку, но длиннее и приталенное. Подумав, он решил считать это кафтаном: у курток обычно не делали вырез спереди. Кафтан, также, как и штаны, был сшит из темно-зеленого бархата. Но, если штаны были просто штанами, пусть и из дорогой ткани, кафтан был густо изукрашен серебряным шитьем, а пуговицами служили крупные чистые светло-зеленые камни, оправленные в белый металл. Внимательно поглядев на пуговицы, Шарби решил, что это, скорее, тяжелое серебро, чем просто серебро, а камни — бериллы. Одна такая пуговица должна была стоить сотню-полторы, а их было пять! Под кафтан полагалась легкая шелковая рубашка. Надев это все, Шарби взял в руки берет. Он не носил головных уборов, предпочитая капюшон куртки, но теперь придется. Берет был тяжел, из-за единственного украшения: большого пера из тяжелого серебра, украшенного небольшими бриллиантами. О его стоимости было даже страшно подумать. Сам берет был сделан из такого же бархата, что и штаны, и кафтан. Завершали новый наряд полусапожки сделанные из черной кожи и украшенные серебряным узором. На столе осталась какая-то заколка из тяжелого серебра и изумрудов. Что с ней делать, Шарби не знал и просто взял ее со стола. Мальчик посмотрел на себя в большое зеркало. Одежда ему очень понравилась: она была не просто дорогой и красивой, но подходила к нему так, будто он всегда ходил в ней. В таком виде вполне можно было идти на аудиенцию к Королю.