Наследство мага (СИ)

— Спокойной ночи, Лорд, — сказал Лайтанион и вышел вслед за слугами.
Последнее, что Шарби услышал, были слова советника:
— Лорда завтра не будить, у него был тяжелый день.
  
Глава 22. Заботы
 
Шарби проснулся с тяжелой головой. Кошмаров не было — да и ладно. Только он потянулся в постели, как раздался какой-то шум. Шарби повернулся на звук, и увидел, как слуга, тот же, что и вчера, выходит из комнаты. Тут же в спальню вошел Лайтанион.
— Доброе утро, Лорд! — как всегда весело сказал он. — Как спалось на новом месте?
— Нормально, — выдавил из себя Шарби.
— Ну, да, — с иронией ответил Лайтанион. — Вижу, как нормально… Ничего, сейчас будет завтрак, выпьете чуть-чуть вина и будет полегче.
— Спасибо… — Шарби начал вылезать из-под одеяла.
— А зачем? — искренне удивился советник. — Сейчас все принесут!
В дверях появился другой, незнакомый, слуга, кативший сервированный столик на колесах.
— Вообще-то, завтрак в постели считается признаком чрезвычайной изнеженности, не подобающей настоящему аристократу, который обязан в любую минуту встать на защиту королевства, но гостям дворца это не возбраняется.
Шарби только вздохнул: очередная сложность. Скоро ему придется серьезно заниматься боем на мечах, стрельбой из лука и прочими, по его мнению, совершенно ненужными вещами.
— Герольдмейстер уже ждет вас, Лорд, — сообщил ему Лайтанион, когда мальчик закончил завтрак.
Шарби опять начал вылезать из постели. Лайтанион рассмеялся.
— И он тоже недостаточно важная персона, чтобы вставать ради него. Вы знаете, Лорд, кто это?
Шарби пожал плечами и опять устроился полулежа.
— Что-то с гербами связанное?
— Да. Каждый аристократ, а тем более, Лорд, должен иметь свой герб. Вот вы с ним сейчас и придумаете герб для вас.
— А что на них изображают?
— Что-нибудь важное, связанное с тем, кто герб получает. Как бы послание будущим потомкам. На моем гербе изображен валяющийся разрубленный северный шлем, меч над ним и девиз «На силу найдется сила». Мой предок был возведен в аристократы прямо на поле боя, где он показал свою доблесть.
— Зовите его, — со вздохом произнес Шарби.
Герольдмейстер был человеком неопределенного возраста, невысоким, худым, с тонким птичьим лицом.
— Вот образцы щитов, Лорд, — с порога, не поздоровавшись, начал он, раскрыв потрепанный альбом. — Какой вам больше нравится?
Шарби безразлично ткнул в один из них: ему было, действительно, все равно.
— Цвет щита — красный, что означает мужество, окантовка — черная, что значит мудрость.
Шарби согласно кивнул. Мужества, вообще-то было немного, но, несмотря на страх, он добился всего, чего хотел.
— А что изобразить на щите?
— Может, книгу и кинжал?
Герольдмейстер задумался.
— Вы не будете против, Лорд, если книгу я заменю на свиток? Свиток тоже символизирует знание, но он является более правильным геральдическим символом.
Шарби опять кивнул.
— Сверху щита поместим корону — символ титула Лорда… Какая лучше?
Шарби опять пришлось выбирать одну из нескольких вариантов.
— И, наконец, девиз.
— А что вы посоветуете?
Герольдмейстер покачал головой.
— Вы сами должны подобрать то, что лучше всего подходит вам, Лорд.
Шарби оглянулся на Лайтаниона, но советник только опустил глаза. Мальчик задумался. Всю жизнь ему что-то угрожало, но ему каждый раз удавалось выйти невредимым и вынести что-то полезное. Он поднял голову и неожиданно для себя произнес чеканную фразу:
— То, что не убивает меня — делает меня сильнее.
Ему все-таки удалось вылезти из постели и даже одеться. Но сразу же после этого Лайтанион сообщил о прибытии живописца.
— А он-то зачем? — искренне удивился Шарби.
— Указ о вашем титуловании будет сопровожден вашим гравированным портретом, чтобы все знали, как выглядит новый лорд.
Шарби ощутил уже ставший привычным страх. Теперь все будут знать его в лицо… Уйти в неизвестность, тихо жить, не привлекая к себе внимания, не получится. И любой убийца будет знать, кого надо убивать. Видимо, этот страх так отразился на его лице, что Лайтанион заметил это.
 
— Чего вы так разволновались, Лорд? Слава еще никому не вредила!
— Возможно, еще не все заговорщики схвачены, — медленно заговорил Шарби, аккуратно подбирая слова. — Не стану ли я мишенью для них?
Лайтанион пожал плечами.
— Это не зависит от того, будет ваш портрет отпечатан во множестве экземпляров или нет. У вас будет хорошая охрана, это мы с Его Величеством гарантируем. А ваш портрет на указе — решение Короля. Страна должна знать своих героев.
Шарби нехотя подчинился.
— Не окажет ли Лорд такую честь, что посидит неподвижно?
Художник обладал крайне раздражавшей Шарби привычкой называть собеседника в третьем лице.
— Одежда у Лорда не соответствующая, — заметил Лайтанион. — Не лучше ли сначала одеться по-настоящему?
— Одежду я нарисую любую… А если Лорд соблаговолит снять куртку и рубашку, чтобы я мог увидеть его фигуру, я смогу подобрать наилучший наряд.
Лайтанион только начал возражать, как Шарби быстро стянул с себя одежду.
— Рисуйте. Чем быстрее вы все сделаете, тем лучше.
Художник кивнул и начал быстро чертить по листу бумаги, прикрепленному к дощечке. На все у него ушло не более четверти часа.
— Не будет ли любезен Лорд посмотреть и оценить?
Шарби принял из рук художника портрет и ахнул. Он увидел себя, но не как в зеркале, а лучше. В книгах он читал о том, как художники льстят заказчикам, приукрашивая их, но здесь было все не так. Это был он, но он чуть-чуть измененный. Скупыми линиями обычной чернильной ручкой был изображен подросток в нарядной куртке со смелым, мужественным, но в то же время нежным лицом. И любой, кто знал его, должен был сразу же его узнать.
— Какое чудо! — выдохнул он.
Художник поклонился.
— Искренняя похвала мне дороже монет.
Лайтанион саркастически хмыкнул и выпроводил его из спальни.
— Да уж, «дороже денег», — иронически сказал он, когда вернулся. — Если бы вы знали, Лорд, сколько он дерет с клиентов…
— Но ведь у него так все здорово получается!
— Да, таланта у него не отнимешь. Но я знаю пару человек, которые рисуют не хуже, а плату требуют меньше. Король, знаете ли, предпочитает самое дорогое и расходов не боится, потому я его и нанял. Не устали, Лорд?
— Нет. С чего бы это? Я только сидел.
— Некоторые устают сидеть неподвижно. Просто вам предстоит еще одна не очень приятная процедура. Портной должен снять с вас мерки.
Шарби улыбнулся.
— Если он не будет втыкать в меня булавки, то все в порядке. Не забывайте, что для меня это все в диковинку и все мне интересно.
— Ну, да… Я пойду, узнаю, почему он задерживается.
Оказалось, что портной нисколько не задерживается. Напротив, он пришел уже давно, раньше художника, но робко ждал снаружи, у дверей покоев, не решаясь доложить о себе стражникам, а те не покидали прихожей. Теперь же он вертелся вокруг Шарби, обмеряя его в разных местах гибкой лентой с нанесенными делениями. Делал он все без лишней суеты, и это заняло у него всего лишь несколько минут.
— А какую одежду вы мне будете шить? — спросил его Шарби.
— Самую модную и подходящую вам, — ответил за него Лайтанион. — А теперь, Лорд, немного передохните, и мы начнем большой прием.
— А это еще что?
— Указ о ваших подвигах был зачитан еще вчера днем в столице. В другие города и поселки его доставят сразу же, как только отпечатают в достаточном количестве экземпляров. Думаю, отправлять начнут еще до вечера. А сегодня многие — знатные аристократы, главы Гильдий, богатые торговцы и другие достойные люди считают своим долгом поздравить вас и преподнести подарки.
Шарби схватился за голову.
— Да вы не волнуйтесь, Лорд, — рассмеялся Лайтанион. — Вам надо только поддакивать с умным видом. О подарках от вашего имени я уже договорился, все из королевской казны, не слишком дорого, но очень изящно и красиво.