Наследство мага (СИ)

— Значит, это тебе надо было сюда, а я только для прикрытия нужен?
Шарби заколебался.
— Если честно, то — да! Мастер-Лорду будет интересно то, что узнаешь ты, но он ждет сведений от меня.
— Я могу чем-нибудь тебе помочь?
— Слушай слова и мысли. Если ты услышишь что-нибудь необычное… Ну, ты знаешь.
Калши кивнул.
— Я делаю это с момента, как мы приехали сюда. Пока — ничего…
Девушка опять подошла к ним.
— Вы, господин, правда, больше ничего не хотите? — спросила она, умильно глядя на Калши.
Шарби не удержался и пихнул Калши ногой под столом.
— Нет, спасибо, — ответил волшебник с легкой улыбкой.
— Я постелю вам постель?
— Да. Мы сейчас придем.
Шарби расплатился с трактирщиком, подхватил свой мешок, с которым он предусмотрительно не расставался, и заторопился вслед Калши. Наверху девушка уже расстилала белье на кровати. Рядом лежал матрас — для Шарби. Калши только было раскрыл рот — протестовать, как Шарби наступил ему на ногу.
— Я буду в соседней комнате, господин волшебник. Вдруг вам что-нибудь понадобиться ночью…
Как только девушка вышла, Калши повернулся к Шарби, но не успел ничего сказать.
— И слышать не хочу! Я — слуга, не забывай! И держись, как положено волшебнику.
Калши пожал плечами с обреченным видом.
— Мне так неудобно…
— Ну, так думай о чем-нибудь приятном! А бывшему рабу в этой комнате очень даже хорошо.
Калши собрался было протестовать, но вдруг покраснел, бросил быстрый взгляд на дверь, а потом умоляюще посмотрел на Шарби.
— Ну, и иди к ней! Я что, тебя держу?
Калши испуганно отдернулся.
— Ты что, весь вечер читаешь мои мысли?
— Ты думаешь так громко, что они у тебя на лице написаны, — засмеялся Шарби. — Мастер-Лорд меня учит такому, а тебя я знаю очень хорошо. Иди, а я полежу, подумаю, что мне делать.
Калши опять залился краской, но выскользнул за дверь, а Шарби погасил лампу, лег на матрас и уставился в окно, на молодую луну. Матрас и подушка были мягкие, ниоткуда не дуло, и, вместо того, чтобы думать, Шарби задремал. Чуть поморщившись на всхлипы и стоны из-за стены, он вскоре крепко уснул и не проснулся, когда Калши вернулся. Утром Калши разбудил его ни свет ни заря.
— Я вчера договорился, что мы поедем рано утром. Ты выспался?
— Да, — ответил Шарби и не мог не поддразнить юношу: — А ты-то выспался? А то вы на весь дом шумели.
Глядя на вспыхнувшего Калши он в очередной раз почувствовал себя взрослым, даже слишком. А вот очутиться ночью на месте Калши он не хотел… Значит, еще не время, подумал он и кивнул волшебнику:
— Пойдем. Нас накормят?
— Квили обещала, — тихо ответил тот и отвернулся, покраснев еще сильнее, до кончиков ушей.
Они сидели в пустом зале, а девушка в полупрозрачной ночной сорочке суетилась вокруг. Калши то краснел, то бледнел, а Шарби с трудом удерживал смех. Когда они поели и пошли к выходу, она подскочила к Калши и поцеловала его в щеку.
— Знаешь, — с неожиданной горечью произнес Калши, только за ними закрылась дверь, — я жалею только об одном — я не Мастер.
— Она так понравилась тебе? — удивился Шарби.
Калши усмехнулся.
— Я же простой деревенский парень, хоть и вырос в башне… Я был первым у нее и это накладывает на меня определенные обязанности. Я велел ей ждать меня два года. Если в течение этого срока я не приеду за ней — она вольна распоряжаться своей жизнью, как хочет.
Повозки еще не было, им пришлось ждать примерно четверть часа. Шарби с удовольствием вдыхал свежий воздух: жизнь в башне у Мастер-Лорда, конечно, хороша, но некоторых прелестей все равно не хватает. Они погрузились и поехали в барак рабов, где, по словам возницы, были недавно купленные рабы.
За время жизни в морском порту Каргера Шарби повидал немало чужеземцев, но таких он даже и представить себе не мог. Низкорослые, не выше самого Шарби, с темно-коричневой, почти черной кожей, и огромной шапкой вьющихся волос на голове, они казались не людьми, а какими-то другими существами.
И говорили они на каком-то гортанном непонятном языке. Надсмотрщик, здоровенный детина, глядел на Калши с детским восторгом. Он хорошо понимал это странное наречие и мог служить переводчиком. Калши дернул Шарби за рукав и кивнул головой по направлению к выходу. Когда они вышли из барака, Калши шепнул:
 
— Я их мысли читаю, но не понимаю ничего! Так, только иногда образы мелькают…
— А понять, правду ли они говорят, ты сможешь?
— Попробую… Эмоции я различаю ясно, может, и ложь определю.
Они вернулись в барак. Надсмотрщик, тем временем, отобрал четверых горцев, которые, по его словам, знали больше других. Остальных погнали на работу, а эти остались рассказывать истории и сказки. Шарби это наскучило минут через десять: они рассказывали в особой манере, их речь была нагромождением имен и названий, ничем не связанных с основной нитью повествования. Калши писал так быстро, что свободно поспевал за переводом. Делать Шарби было нечего, и он вышел наружу, лечь на траву, подремать в прохладной тени. Когда солнце подошло к полудню, Шарби пошел в барак. Калши готов был писать хоть целые сутки, но Шарби знал, как важно поесть вовремя, и чуть ли не силой погнал юношу назад, в трактир, решительно отобрав у него тетрадь и ручку.
После обеда они вернулись в барак. Шарби уже начал досадовать, что не взял с собой какой-нибудь книги потолще. Одолжить в городе если у кого… Возница знал одного книготорговца, и Шарби решил непременно заглянуть к нему на обратном пути. С трудом оторвав от рабов Калши, он решительно скомандовал вознице ехать к торговцу. К его досаде, книготорговец уже закрыл свою лавку.
— Спасибо, — негромко сказал ему юноша, когда они вновь уселись в повозку.
— За что?
— Я, кажется, переутомился сегодня… Если бы не ты, все оказалось бы хуже.
Шарби кивнул.
— Я знаю. Меня самого, когда я учился делать «вспышку» также Балора и Менса отвлекали.
— Жаль, я ничем не могу тебе помочь в этом — робко улыбнулся Калши.
— Ничего, и без тебя у меня учитель замечательный.
В зале «Верного щита» было довольно шумно и многолюдно, но их место никто не занял. Квили по-прежнему суетилась вокруг, но теперь волшебник не смущался, а с легкой улыбкой принимал ее знаки внимания. Когда они поднялись в комнату, Шарби сказал:
— Видывал я чужеземцев, но таких… Интересно, а когда Принц Воронион наше королевство захватывал, кто здесь жил? Похожие на этих? Вот бы посмотреть на них…
— Вот и смотри на меня, — улыбнулся Калши. — Во мне нет ни капли дагнарской крови.
Шарби от удивления открыл рот.
— Наши историки не любят писать о временах завоевания. Не то что бы эта тема была запретной, просто она не слишком приятна. Когда Воронион со своей ордой перевалил через Становой хребет, примерно на полпути между Серединным хребтом и морем, земли между морем и южными лесами были густо заселены народом, родственным дагнарцам. Да, наш язык был похож на дагнарский, мы могли понимать друг друга, пусть даже и с некоторыми затруднениями. Мы были похожи и внешне. Просто мы немного ниже ростом и уже в кости, наши волосы темно-русые, а не светло-русые, а глаза, как правило, светло-карие, а не светлые, как у дагнарцев. Вот ты — практически образцовый дагнарец на вид. Ты уже почти догнал меня, а скоро и перерастешь.
Шарби поглядел на себя, как на незнакомца, в большое тусклое зеркало, висящее на стене. В зеркале отражался довольно высокий для своих лет белокожий мальчик со светло-русыми волосами и ярко-зелеными глазами. Рядом с мальчиком стоял хрупкий подросток, чуть выше, с темными глазами и волосами. Его кожа была еще белее, но Шарби знал, что это от почти безвылазного пребывания в башне. А Калши продолжал:
— Волшебники чаще встречаются среди людей нашей крови… Видимо так уравновешивается наша относительная физическая слабость. Ну, так вот, наши предки жили отдельными родами и не могли оказать достойного сопротивления массе дагнарцев. Но, когда северная часть была более-менее завоевана, Воронион понял, что его сил на большее не хватит. Тогда он попробовал договориться с сильными вождями, и это у него получилось. Предводитель Брайнара первым признал его королем — за что стал Великим Лордом. Его примеру последовали еще несколько вождей — и стали Лордами и Великими Лордами — в зависимости от численности родов. Сейчас пять Великих Лордов ведут свой род от исконных обитателей наших земель. Часть же вождей объединилась в союз и выступила против Ворониона. Но теперь его силы были велики и в последней битве он победил вождей. Их поселения были разгромлены, люди отданы в рабство, а земли получил его друг и помощник. Эти земли. Но мой род принял сторону дагнарцев, и невзгоды обошли его стороной. Вообще, в деревнях живут, преимущественно, коренные жители. Дагнарцы больше старались селиться в городах, как построенных, так и завоеванных. Да, их кровь течет и в жилах крестьян в тех местах, где были сражения. Ты, понимаешь, почему… Но земли вокруг Брайнара, в том числе и за горами, населены исключительно чистокровными, такими, как я. Вот так! — и Калши улыбнулся.